Эпилог.
19 апреля 2017 г., 19:19
Лу Хань просыпается от того, что кто-то сдирает с него одеяло. Он разочарованно стонет и переворачивается на живот, закрывая голову подушкой, которую в считанные секунды так же бесцеремонно вырывают из его рук.
— Чондэ, отвали! — возмущённо кричит Лу Хань, пытаясь найти защиту от солнечного света, льющегося в комнату через резко открывшиеся занавески.
— Если ты так будешь обращаться со своим арендодателем, вылетишь на улицу! — угрожает парень, но буквально через секунду его суровое выражение лица сменяется улыбкой.
— Да какой ты мне арендодатель — так, кретин с подворотни! — огрызается Лу Хань, по-прежнему отказываясь подниматься с тёплой постели.
— Вот так значит, да? — спрашивает Чондэ и ударяет парня подушкой, которую держит в руке. Лу Хань жалостно скулит и переворачивается на спину, потирая ушибленное место. — Быстро вставай и вали в университет. Ты что, забыл, что принимаешь экзамен у четверокурсников?
— Ну почему я… — плачется парень, лениво поднимаясь. Он протирает заспанные глаза и смотрит на Чондэ. — А ты тогда вали на работу в свой бар.
— Я владелец бара, так что могу приходить, когда мне вздумается, а у тебя командировка, и ты не можешь облажаться, так что… — Чондэ замахивается подушкой в очередной раз, на что Лу Хань ставит блок, защищаясь, однако удара не происходит.
— Бе-бе, — дразнит Лу Хань и бежит до ванной комнаты, пока Чондэ не решил, что для профилактики ударить всё же стоит.
В университете стоят шум и гам — по углам стоят студенты разных курсов, делятся подсказками и шпаргалками, обсуждают преподавателей и расспрашивают приятелей, вышедший из аудиторий, в которых проводятся экзамены, о том, как всё прошло. Кто-то облегчённо вздыхает, кто-то, не выдерживая, радостно кричит, а особо эмоциональные падают на пол и начинают плакать. Лу Хань молча думает о том, как хорошо быть по другую сторону баррикад — преподавателем, а не студентом.
Когда Лу Хань заходит в аудиторию, в которой должен принимать экзамен, то садится за преподавательский стол и раскладывает несколько десятков билетов перед собой. Завершив все приготовления, он смотрит на наручные часы. Проходит несколько минут от начала экзамена, но в аудиторию так никто и не заходит, поэтому преподаватель поднимается с места, но дверь тут же открывается, и внутрь заходит парень в чёрной кожаной куртке.
— А, До Кёнсу, повеселее! — улыбается Лу Хань и возвращается на своё место.
— Да пошёл ты, — огрызается парень и сжимает ладони в кулаки.
— Поосторожнее с выражениями, молодой человек. Сейчас экзамен, и я не дам тебе поблажку только из-за того, что ты мой друг.
— Да какого чёрта я вообще должен сдавать физику?! — возмущённо восклицает Кёнсу и подходит к стулу напротив преподавательского стола, на котором лежат билеты. — Я ведь гуманитарий!
— Ты не слышал речь ректора? «Мы стремимся к тому, чтобы каждый наш студент был всесторонне развит!», так он говорил, да? — смеётся Лу Хань. — Тяни билет.
Кёнсу собирается с силами, закрывает глаза и тянется к столу, вытягивая первый попавшийся под руку билет. — Номер двенадцать.
Парень быстро пробегается по списку вопросов и с облегчением вздыхает, осознавая, что это один из двенадцати билетов, что он выучил.
— Пространственно-временной континуум — это физическая модель, дополняющая пространство равноправным временным измерением и таким образом создающая теоретико-физическую конструкцию… — начинает он, но Лу Хань практически сразу прерывает его и просит переходить к следующему вопросу. — Экзотическая материя — это понятие физики элементарных частиц, описывающее любое гипотетическое вещество, которое нарушает одно или несколько классических условий…
— Я больше не буду тебя мучить, — смеётся Лу Хань. — Высшая оценка. Только умоляю, не трепись, что я так просто раздаю пятёрки, всё-таки хочется, чтобы они подумали мозгами, а не рассчитывали на мою доброту.
Пока Лу Хань ставит подпись в зачётной книжке, на лице Кёнсу растягивается широкая улыбка.
— Ты придёшь сегодня на вечеринку в честь окончания учебного года? — спрашивает парень, когда Лу Хань протягивает ему зачётку, в которой красуется «отлично».
— Все придут? — спрашивает преподаватель, вытягиваясь на стуле.
— Ага, даже холодный городской парень обещал прийти. Ну как обещал… у него просто нет выбора — сегодня его смена.
— Неужели наконец решил познакомить нас с Цзытао, о котором болтает без умолку?
— Он целых полгода его от нас скрывал, — усмехается Кёнсу. — Удивительно, что нам не пришлось ждать ещё дольше.
Когда Кёнсу разворачивается, чтобы уйти и пригласить в аудиторию следующего студента, Лу Хань окликает его.
— Со связками Чонина всё в порядке? В последний раз, когда я его видел, он выглядел таким грустным.
— Забей на его связки, — смеётся Кёнсу. — Он просто расстроился, что не может воспользоваться ими как своим оправданием не готовить ужин.
— Ты заставляешь его готовить в таком состоянии?
— У него ведь всего лишь связки потянуты, а не руки отрублены, — отвечает Кёнсу, пожимая плечами. — Удачи с экзаменом, Хань.
Когда, как кажется, бесконечный поток четверокурсников наконец кончается, Лу Хань смотрит на часы и понимает, что уже четыре часа дня. Выйдя из аудитории, преподаватель замечает спорящих о чём-то двух парней.
— Да какой к чёрту Париж, Чунмён?! — восклицает долговязый парень в потёртых джинсах и облегающей чёрной футболке.
— Мне наконец дали отпуск, и ты отказываешься? — вопросом на вопрос отвечает другой, одетый в дорогую брендовую одежду, которая значительно отличается по качеству.
— Чунмён, опять крадёшь нашего Сехунни? — дразнит Лу Хань, вклиниваясь в разговор.
— О, Хань! Скажи этому оболтусу, что на вечеринку с друзьями он ещё успеет сходить, а вот в Париж вряд ли ещё полетит.
— Сехун, твой крутой бойфренд Чунмён прав — из-за его забитого графика неизвестно, когда вам двоим удастся выбраться заграницу.
— Хочешь сказать, это моя вина, что он весь из себя известный актёр? — фыркая, возмущается Сехун. — Как же меня достали толпы девиц, которые топчутся около нас, думая, что словили хороший такой куш!
— Боже, мне бы твои проблемы, — усмехается Лу Хань. — Давай уже, вали собирать вещи, и не забудь привезти мне магнит, когда вернёшься.
— Когда я вернусь, ты будешь уже в Пекине, потому что он, — Сехун смеряет Чунмёна злым взглядом, — тащит меня в Париж аж на месяц.
Лу Хань выдыхает и вскидывает руки кверху, закатывая глаза. В его взгляде так и читается «ну что за идиот».
— Чунмён, забери его, и когда будешь возвращаться, оставь в Париже.
— Я подумаю над этим, — отвечает актёр и подмигивает.
Когда до начала вечеринки остаётся меньше часа, Лу Хань устало плетётся к бару, владельцем которого является его арендодатель по имени Чондэ. Жить с ним не то чтобы проблематично, просто парень — жаворонок, и встаёт ни свет, ни заря, при том ему абсолютно плевать на то, что кто-то ещё не проснулся. Уже с шести утра можно услышать, как он распевается, спугивая присевших отдохнуть на подоконнике птиц.
Как и ожидалось, сегодня клуб полностью забит. За микшерным пультом уже стоит Крис, мастерски справляясь с бесчисленным количеством кнопок. Толпа на танцполе прыгает и веселится, и кажется, что пол под огромным количеством людей прогибается. Лу Хань искренне радуется, что у него достаточно денег для того, чтобы оплатить ВИП-комнату, в которую никто кроме друзей заявиться не сможет.
Когда он открывает дверь в ВИП-комнату, в нос сразу же бьёт запах марихуаны, а по ушам проезжается дикий хохот Бэкхёна, который сидит на коленях Чанёля.
— Ну Бэкхён, ну твою мать, — разочарованно произносит Лу Хань и быстрым шагом подходит к блондину, вырывая из его руки косяк. — Ты не мог немного подождать?
— А что такого? — непонимающе спрашивает парень, наклоняясь назад. Он начинает падать, но Чанёль вовремя поддерживает его за талию и нежно шепчет «осторожнее, Бэкки».
Лу Хань поудобнее располагается в кресле напротив огромного плазменного телевизора и тянется к столу за бутылкой пива. Когда он снимает крышку и делает несколько глотков, в комнату заходят Кёнсу и слегка похрамывающий Чонин.
— Я тебе говорил надеть обувь поудобнее, а ты «нет, да зачем, покажу всем свои новые кроссовки!», — жалуется Кёнсу, так как ему приходится поддерживать танцора за талию и помогать передвигаться.
— Лучше бы я вообще остался дома, тогда бы не пришлось слушать то, как ты ноешь, — выдавливает из себя Чонин.
— Ким Чонин, да ты охренел! — восклицает Кёнсу и отпускает парня. — Сам дойдёшь или мне тебя пнуть?
— Спасибо, как-нибудь сам справлюсь, — произносит парень и медленным шагом добирается до удобного кресла. Он вытягивает ноги вперёд и расслабленно выдыхает. — Хань, будь другом, подай пиво.
— Горе луковое, — усмехается преподаватель и тянется за бутылкой, а затем передаёт другу.
Когда вечеринка по случаю окончания учебного года набирает обороты, и в силу вступают напитки куда крепче пива, дверь в комнату в очередной раз открывается, и внутрь входят два долговязых парня — один брюнет, другой — выбеленный блондин. Помещение заполняется хохотом и гулом, и уже порядком выпившие друзья начинают сыпать колкостями в сторону нового парня Криса.
— Я так и знал, что вы, свиньи, всё испортите. Зря только просил друга меня подменить, — огрызается Крис. Он берёт Тао за руку и разворачивается, чтобы уйти, но Лу Хань, который выпил только одну бутылку пива, так как в отличие от других, ему завтра нужно идти на работу, заставляет всех заткнуться и извиниться.
Чанёль и Бэкхён, которые перебрали больше остальных, слишком буквально воспринимают просьбу Лу Ханя и бросаются в ноги Тао, который шокированный стоит у порога, не отпуская руку Криса.
Если бы не снова вовремя подоспевший Лу Хань, Крис бы зарядил носком своей обуви по лицу каждого из парней, которые развалились на полу перед Тао. Преподаватель за шкирку оттаскивает Бэкхёна и Чанёля обратно на диван, а после возвращается к Тао, любезно протягивая руку.
— Я Лу Хань — друг Криса, наверное, он о нас рассказывал. Я здесь самый нормальный, после меня — Кёнсу, а на остальных лучше не обращай внимания, если не хочешь заработать рак головного мозга, — мило улыбаясь, произносит он, а после поворачивается лицом к Бэкхёну и Чанёлю и смеряет их злым взглядом.
— Хуан Цзытао, — осторожно произносит парень и неловко улыбается.
Вскоре обстановка становится более щадящей, так как Чанёль и Бэкхён снова увлекаются марихуаной и витают в облаках, и Тао удаётся расслабиться. Крис крепко держит его за руку и обращает внимание на каждого, кто как-то «не так» посмотрит на его парня, но даже он успокаивается, когда в его крови оказывается приличное количество алкоголя.
Лу Хань наблюдает за всем с печальной улыбкой, так как понимает, что на днях его стажировка закончится, и ему придётся возвращаться в Пекин. Он сожалеет о том, что ему придётся оставить друзей в Корее, и понятия не имеет, когда ему выпадет шанс посетить эту страну вновь, но надеется вскоре преуспеть не только в преподавательской деятельности, но и как специалист в составлении чертежей, и получить шанс выбирать место работы.
Сеул навсегда останется в сердце Лу Ханя как маленький островок, на котором он может скрыться от всего мира в кругу близких друзей.
Он засиживается допоздна. Когда Чанёль и Бэкхён уже сопят на диване в обнимку, Чонин и Кёнсу уходят домой, так как у танцора начинают сильнее ныть потянутые связки, а Крис решает вернуться к работе несмотря на то, что выпил, из-за чего Тао приходится уйти вместе с ним, Лу Хань по-прежнему сидит в ВИП-комнате, не желая уходить. Он поглядывает на друзей на диване и по-доброму завидует их счастью — они не знают проблем, и они любят друг друга.
Порой Лу Хань чувствует себя одиноким, так как все его друзья, кроме арендодателя и владельца клуба Чондэ разбились по парам. Порой ему хочется чувствовать тепло чьих-то губ на своих и просыпаться не от того, что с него насильно стягивают одеяло, а от тихого «Хань, вставай, я приготовил твой любимый кофе».
Посидев в кресле ещё пару минут, он поднимается с места и выходит из комнаты, бросая один последний взгляд на Чанёля и Бэкхёна.
***
На футбольном стадионе собирается огромное количество болельщиков, ожидающих начало матча. Их шеи обмотаны шарфами с названиями команд, в руках барабаны, дудки и прочие атрибуты для поддержки любимчиков. На трибунах нет ни одного свободного места. Стоит жуткий гул, люди обсуждают исход предстоящего матча. Когда на поле выходят судья и команды, трибуны разражаются ещё более громкими криками и воплями. Когда начинается матч, болельщики кричат, поют и пускают поддерживающие волны. Футболисты каждой команды настроены на победу. Они носятся по полю, словно реактивные ракеты, стараясь увести мяч у соперника. Комментатор рассказывает о происходящем на поле, и когда наступает момент первого и решающего гола, он громко восклицает имя футболиста — Ким Минсок! После потрясающей передачи парень в футболке с номером девяносто девять на спине обходит защитников и забивает мяч в ворота. Болельщики на трибунах застывают на несколько секунд, чтобы убедиться в том, что произошло именно то, что они увидели. Спустя мгновение трибуны дрожат от радостных криков людей. Когда до окончания матча остаётся всего несколько минут, проигрывающая команда пытается отыграться, но вполне очевидно, что это бессмысленно. Когда тот же футболист, что забил первый гол, забивает финальный, болельщики, поддерживающие его команду, кричат так, что наверняка можно услышать их голоса за многие километры от стадиона. Минсок вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, и только когда его в воздух поднимает команда, осознаёт, что он подарил им победу. Команда, люди на трибунах и где-то в стороне тренер — каждый скандирует его имя, восхищаясь его мастерством. — Это был твой звёздный час! — кричат со всех сторон, и Минсок довольно улыбается, так как понимает, что пришёл к успеху. Приняв освежающий душ и переодевшись в повседневную одежду, он, однако, отказывается от предложения команды сходить отпраздновать победу в самый дорогой ресторан Сеула. Вместо этого он решает на перевес с сумкой с футбольной формой прогуляться пешком до квартиры, в которую переехал совсем недавно и ещё не успел обжить. Она находится на Хондэ — как он и мечтал. Минсок бредёт по улице, огибая фонарные столбы, проводя пальцами по чистым витринам магазинам и разглядывая яркие вывески, расположившиеся на высотных зданиях где-то на уровне облаков. Парень устало вздыхает и по пути к квартире заходит в любимую кофейню, чтобы купить кофе. — Ким Минсок! — восклицает бариста. — Я видел сегодняшний матч, ты справился на ура. Скоро от спонсоров будешь отбиваться пачками денег. Минсок не отвечает, но одаривает парня лучезарной улыбкой. — Мне как обычно, — произносит он и тянется за кошельком в сумку. — Сегодня никаких денег! Для победителей — за счёт заведения, — радостно сообщает парень и принимается за приготовление кофе. Минсок терпеливо ждёт, и когда бариста протягивает его любимый капучино, улыбается, словно ребёнок. Он вежливо прощается и попивая кофе, продолжает путь домой. Когда Минсок проходит мимо магазина музыкальных инструментов, то останавливается и в течение нескольких минут смотрит на рояль компании Steinway & Sons, размышляя над тем, как потрясающе на нём было бы сыграть сонет Бетховена. Сделав ещё несколько глотков, он отворачивается от витрины и доходит до светофора, дожидаясь, пока загорится зелёный. Когда машины замедляют ход перед пешеходным переходом, а светофор оповещает о том, что можно идти, Минсок спускается с бордюра и шагает вперёд, мечтая поскорее завалиться на мягкую кровать, которую купил с последней зарплаты. Дойдя до середины перехода, Минсока кто-то слегка задевает плечом и поспешно извиняется, продолжая свой путь. Минсок хмурит брови, чувствуя лёгкий дискомфорт, и оборачивается, глядя незнакомцу вслед. Он видит, что тот слегка замедлил шаг и встал вполоборота, бросая спутанный взгляд в его сторону. Минсок чувствует неприятное дежавю, и когда незнакомец отворачивается снова, уходя прочь, он почему-то тянется к груди, потирая область сердца. Наверное, это всего лишь стресс.
