On the Other Side

      — Помнишь, я обещал, что завяжу стрелки часов? — нежно мурлычет бархатистый голос. Минсок смотрит на Лу Ханя, задавшего вопрос, и вглядывается в черты его лица.       — Помню, — чисто интуитивно отвечает он, свернувшись в невероятно уютных объятиях парня.       — Я остановил время, потому что до безумия тебя люблю, — произносит Лу Хань, и спустя мгновение Минсок чувствует прикосновение тёплых губ на своей шее. Он не сопротивляется или отстраняется — просто отдаётся приятному ощущению разряда тока, проходящего по его позвоночнику.       — Я тоже тебя люблю, — неожиданно для себя самого говорит Минсок, глядя Лу Ханю прямо в глаза. Он тянется вперёд, желая провести рукой по шелковистым волосам парня, и чувствует необъяснимое тепло, которое заполняет его с ног до головы.       — Теперь всё будет хорошо, Минсок, — шепчет Лу Хань. Он перехватывает руку Минсока и подносит к губам, нежно целуя костяшки пальцев.       Минсок ничего не помнит с момента своей смерти — ни потустороннего мира, ни поглощающей его тьмы, ни даже того, как вернулся. В его памяти нет места для страданий, которые он пережил, и Лу Хань счастлив, что Минсок в порядке.       — Я так рад снова оказаться дома, — произносит Минсок, чуть привставая на локтях и переворачиваясь на живот. Он не может оторвать взгляд от Лу Ханя, разглядывая каждый миллиметр его лица. Ему кажется, что прошла целая вечность с тех пор, когда он видел его в последний раз, только «вечность» выпала из его памяти.       — А мне вот заново придётся нарабатывать опыт работы, — смеётся Лу Хань.       — Я думаю, что с твоими мозгами ты как-нибудь перетерпишь этот тяжёлый период, — в ответ смеётся Минсок. Его губы растягиваются в счастливой улыбке, от которой Лу Хань не может оторвать взгляд. Все те полгода, в течение которых он страдал, смываются этой улыбкой, и в душе воцаряется спокойствие.       — Я так и не спросил, в каком времени мы оказались? — спрашивает брюнет, наблюдая за тем, как Лу Хань тянется к прикроватной тумбочке за телефоном. Когда парень начинает посмеиваться, Минсок садится на кровати и непонимающе смотрит на него.       — Что не так?       — Какая ирония — сейчас апрель две тысячи шестнадцатого.       — И что тебя не устраивает?       — Сегодня двадцатое — мой день рождения.       Минсок начинает нервно посмеиваться и быстро поднимается с постели, таща за собой простыни. Он путается в конечностях и чуть ли не падает на пол, но успевает вовремя подставить ногу.       — Это ведь издевательство чистой воды! — восклицает брюнет. — У меня есть оправдание тому, что я не успел приготовить подарок!       Лу Хань поднимается следом и подходит вплотную, обнимая. — Минсок, ты мой самый лучший подарок.       Брюнет чувствует, как его щёки начинают розоветь от стеснения. Он роняет тихий стон, когда Лу Хань отбрасывает простынь, в которую Минсок завернулся, и кладёт руки ему на талию, прижимая к себе. Парень садит несколько горячих поцелуев на его шее, плавно переходя к ключицам.       — Какого хрена?! — словно гром среди ясного неба восклицает яростный голос. Минсок подскакивает на месте, слегка отталкивая от себя Лу Ханя, и тянется на пол за упавшей простыню, чтобы укрыться. Когда он обращает взгляд к тому, кто решил нарушить их с Лу Ханем идиллию, то видит Кёнсу.       Первые несколько секунд он стоит на месте, словно прибитый гвоздями, а затем кидается в сторону друга и тянет его в крепкие объятия. Кёнсу сопротивляется и отбивается, но как бы больно Минсоку не было, он не отпускает.       — Что ты делаешь, он примет тебя за сумасшедшего! Хотя, давай, продолжай, тогда он испугается и убежит, а это именно то, что мне нужно! — кричит Кёнсу, думая, что его видит только Минсок. Когда Лу Хань подходит ближе и в упор смотрит на призрака, тот пугается и прекращает попытки убить собственного друга.       — Чего… чего он на меня так уставился?       — Как думаешь, мне надо говорить, что я его вижу, или мне лучше промолчать и притвориться, что ты сумасшедший? — сохраняя серьёзность, спрашивает Лу Хань. Его настрой выдают лишь слегка подёргивающиеся плечи.       — Даже знать не хочу, где ты откапал этого парня, но раз он меня видит, я, так уж и быть, потерплю, а то на тебя у меня скоро начнётся аллергия, — произносит Кёнсу, отходя дальше. — Я не появлялся всего несколько дней… когда ты вообще успел?       — Мы знакомы дольше, чем кажется, просто ты не помнишь, — отвечает Минсок, возвращаясь взглядом к Лу Ханю. — Порой какие-то очень важные воспоминания ускользают от тебя, но в конечном итоге ты вспоминаешь каждое из них.       — Меня сейчас стошнит, — имитируя рвотные позывы, произносит Кёнсу. — Даже спрашивать не хочу, что не так с этим парнем — хватит с меня медиумов и призраков. Пойду дальше терроризировать соседского кота.       Кёнсу исчезает, и Минсок с Лу Ханем вновь остаются наедине.       — Ему одиноко, — заключает брюнет. — Жаль, что рядом с ним нет Чонина.       Лу Хань заметно грустнеет. Он вспоминает разговор с Кёнсу, и на его глазах наворачиваются слёзы, которые он тут же вытирает тыльной стороной ладони.       — Они действительно были счастливы. Когда тебя не стало, только Чонин помог Кёнсу справиться.       — А это не слишком эгоистично?       — Я сделал свой выбор, и Кёнсу тоже — он выбрал тебя.       Минсок хмурится всего несколько секунд, а затем его лицо вновь украшает улыбка. Ему не хочется думать о плохом.       — Ну и чем займёмся в твой день рождения?

***

      Минсок выжимает сцепление и переключается на вторую скорость, и его по инерции прижимает к сидению. Сорвавшись с места, гоночный автомобиль поднимает за собой огромное облако пыли. Стрелка спидометра на его Ascari* поднимается до 100 км/ч за 2,8 секунды, и шины визжат по асфальту. Он прокручивает руль, и его слегка заносит в сторону.       Адреналин бьёт в крови, и Минсок понимает, что это именно то, чего он хотел на протяжении всей своей жизни.       Брюнет поворачивает голову, глядя в окно, и видит второй автомобиль, за рулём которого сидит Лу Хань. Внезапно он начинает хохотать, и это выглядит довольно странно, так как слышать его смеха Минсок не может из-за громкого рёва мотора и визжащих шин.       Они несутся по гоночной трассе наперегонки, и кажется, что ветер свистит в их ушах, словно победная серенада над смертью.       Когда Минсок, совсем того не ожидая, пересекает финишную линию первым, перед его глазами плывёт, а через секунду он радостно вопит. Лу Хань отстаёт на какую-то секунду, и совсем не расстроен, что проиграл гонку.       Первым делом, когда Минсок выходит из автомобиля и снимает шлем, быстрым шагом направляется к Лу Ханю и, хватая его за затылок, притягивает к себе и целует. Адреналин по-прежнему бурлит в крови, и Лу Хань, который не успел отдышаться, практически сразу начинает задыхаться.       — Воу, воу, погоди же, — смеётся он, отстраняясь для глубокого вдоха.       — Чёрт возьми, как же я тебя люблю, — произносит Минсок и тянется к его губам ещё раз, когда Лу Хань успевает несколько раз вдохнуть.       — Где ты научился так водить? — спрашивает парень, когда брюнет ослабляет хватку на его затылке, позволяя отстраниться. Минсок смеётся, смущённый вопросом.       — Я первый раз за рулём, — признаётся он.       — Что-то мне подсказывает, что ты выбрал неправильную профессию. Быть архивариусом совсем не в твоём стиле, — произносит Лу Хань, улыбаясь.       — Из-за болезни у меня не было возможности заниматься спортом, но теперь, когда я, считай, начал всё с чистого листа, могу задуматься о чём-то новом. Я не знаю, почему моё сердце работает, как часы, но я рад, что совершенно не чувствую болезни.       — Возможно, нам удалось обмануть время, — шепчет Лу Хань, утыкаясь носом в ухо Минсока.       Когда Минсок попросил Лу Ханя отправиться на гоночную трассу, того не отпускало дежавю, так как в голове по-прежнему жили непонятно откуда взявшиеся воспоминания, но увидев улыбку брюнета, парень смог отогнать назойливое чувство и просто наслаждаться. Но когда Минсок после потрясающей гонки предлагает отправиться в Лотте Ворлд, Лу Ханя начинает изнутри сжирать беспокойство, но ради брюнета он старается не показывать, что что-то не так.       Они прибывают в Лотте Ворлд где-то около двух часов дня, когда парк заполнен огромным количеством людей. Дети бегают вокруг своих родителей, радостно указывают на очередной аттракцион и счастливо визжат, когда слышат согласие. Видя умиротворённое лицо Минсока, Лу Хань медленно приходит в себя. Он берёт его под руку и ведёт к карусели — наверняка самому известному аттракциону в парке.       — Давай сфотографируемся? — просит Минсок, прыгая вокруг Лу Ханя словно ребёнок. Губы парня растягиваются в улыбке, и он охотно соглашается.       — Вы не могли бы нас сфотографировать? — обращается Лу Хань к стоящей неподалёку девушке, которая ждёт, пока её муж и ребёнок прокатятся на аттракционе.       — Да, конечно, — улыбаясь, говорит она и принимает из рук Лу Ханя телефон, который он ей протягивает.       — Давай так! — восклицает Минсок и становится к Лу Ханю спиной, складывая ладони в пистолет и поднося ко рту. Лу Хань смеётся, мотая головой, и повторяет действия брюнета.       — Улыбочку! — просит девушка и через несколько секунд нажимает на кнопку, запечатляя двух парней в нелепой позе.       Лу Хань благодарит девушку, забирая телефон, и возвращается к Минсоку.       — Ты только посмотри на это! Что у меня с лицом? — удивляется он, видя, что на фотографии один глаз получился больше другого.       — Да ладно тебе, ты отлично получился! — не переставая улыбаться, говорит Минсок. — Нам нужно распечатать её и как те типичные парочки всегда носить с собой.       — У тебя, видимо, совсем крыша от счастья поехала, — произносит Лу Хань. Он помнит Минсока совсем другим, и ему кажется странно приятным то, насколько тот изменился после «возвращения».       Только Минсок открывает рот, чтобы что-то ответить, как откуда-то издалека доносится подозрительно знакомый голос, который режет без ножа. Брюнет резко разворачивается и видит их — Бэкхёна, который с надетыми на голову ушами Микки Мауса держит в руках сладкую вату, и Чанёля — гиганта, держащего руки в карманах и закатывающего глаза.       На глаза Минсока накатывают слёзы, и ему до безумия хочется подбежать к другу, крепко обнять и никогда не отпускать, и он даже делает решительный шаг вперёд, но неожиданно Лу Хань придерживает его за руку, и брюнет вспоминает, что Бэкхён не помнит его, не знает.       — Я просил его так не орать, — произносит Чанёль, когда они подходят ближе.       — Да ладно тебе, Ёлли, — отмахивается Бэкхён, передавая гиганту в руки сладкую вату. Он заключает Лу Ханя в объятия и жизнерадостно улыбается. — А кто этот парень?       — Ах, — теряется Лу Хань на какую-то доли секунды. — Мой парень.       — Парень? — удивляется Бэкхён. — Мы же виделись всего несколько дней назад, никакого парня у тебя не было.       — Я… э-эм, — растерянно тянет Лу Хань.       — Мы познакомились несколько месяцев назад, но Лу Хань не хотел рассказывать обо мне, пока не убедится, что я настроен серьёзно, — помогает Минсок.       — Вот оно что, — произносит Бэкхён, обидчиво надувая губы. — У тебя, значит, секреты появились.       — Бэк… — начинает Лу Хань, но Бэкхён снова отмахивается.       — Ну и как же тебя зовут, загадочный парень Лу Ханя? — спрашивает блондин.       — Ким Минсок, — отвечает брюнет. Он вспоминает первую встречу с Бэкхёном и улыбается.       — Бён Бэкхён, а вот этот обалдуй — Пак Чанёль.       — Сам ты обалдуй! — восклицает гигант, давая Бэкхёну лёгкий подзатыльник.       — Рад знакомству, — улыбаясь, говорит Минсок. Он невероятно рад видеть счастливых Чанёля и Бэкхёна.       — Лу Хань, я чуть не забыл! — широко раскрывая глаза, чуть ли не кричит Бэкхён. Он снова подходит к парню и заключает в крепкие объятия. — С днём рождения!       — Спасибо, — благодарит тот, изо всех сил стараясь стянуть блондина со своей шеи.       — И раз уж мы все здесь, то давайте хоть пообедаем, — предлагает Бэкхён и не дожидаясь ответа, отворачивается. Он выхватывает из рук Чанёля сладкую вату и берёт его под руку, направляясь к первой оказавшейся в поле зрения закусочной.       Пока Чанёль и Бэкхён стоят в очереди за заказом и спорят о том, что лучше выбрать, Лу Хань и Минсок занимают свободный столик.       — Сумасшествие какое-то, — произносит брюнет. — Не могу поверить во всё это. Что произошло с Бэкхёном, когда я…       Лу Хань не даёт ему закончить предложение, и как только затрагивается тема послеоперационного состояния Бэкхёна, он грустнеет.       — Сначала мы думали, что операция прошла успешно, первые несколько дней показатели были стабильны, и его даже выписали из больницы, но затем… — он останавливается, набирает больше воздуха в лёгкие и с усилием продолжает, — его поведение кардинально изменилось — он стал крайне обидчивым, нервным и агрессивным. Жаловался на сильные головные боли, а его кратковременная память ухудшилась. Мы думали, что это просто побочные эффекты, но после МРТ врачи сказали, что у него отёк мозга.       — Ты же не хочешь сказать, что Бэк… — Минсок обращается взглядом к другу, который стоит в очереди, весело улыбаясь и держа Чанёля за руку.       — Чанёль чуть с ума не сошёл, и я его прекрасно понимаю. Именно тогда я понял, что должен стараться не только за тебя, но ещё и Бэкхёна.       Минсок старается сдержать накатывающие слёзы. Он теряется во времени и не понимает, стоит ли ему грустить, ведь сейчас Бэкхён жив и счастлив с Чанёлем. Он мотает головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя и собрать мысли в кучу. Ему нужно свыкнуться с мыслью, что эта реальность — единственно настоящая.       — Мне нужно немного времени, чтобы к этому привыкнуть. Как ты вообще справляешься? — спрашивает брюнет.       В голове Лу Ханя всплывают воспоминания, которые он когда-то уже пережил, как кажется, в совершенно другой жизни, и он печально улыбается. — Я успел свыкнуться с мыслью, что та жизнь была лишь ночным кошмаром.       — Так оно и есть, — поддерживает Минсок. Он тянется к рукам Лу Ханя и обхватывает их своими тёплыми ладонями, — но теперь всё иначе.       Вскоре Чанёль и Бэкхён возвращаются с несколькими подносами еды, и компания наслаждается обществом друг друга. Они знакомятся снова, травят шутки и рассказывают истории из жизни. Минсок старается отбросить старые воспоминания, сосредоточившись на мысли, что того, что происходило с ним до смерти, никогда не было.       Они настолько увлеклись, что совсем забыли о цели, по которой пришли в парк, поэтому, даже не прокатившись ни на одном аттракционе, Минсок предлагает вчетвером съездить на башню Намсан. Бэкхён, смущённый, соглашается, и Чанёль ещё долго прожигает затылок брюнета взглядом. На Намсан поднимаются с двумя целями — посмотреть на город с высоты птичьего полёта и повесить «замок любви». Чувства Чанёля и Бэкхёна очевидны, но никто из них не решается открыть их друг другу, поэтому Минсок, быстро смекнувший, что к чему, решает взять судьбу пары в свои собственные руки.       — Вы давно встречаетесь? — спрашивает он, пока они едут в просторном такси.       Лу Хань широко раскрывает глаза и смеряет Минсока «ты-что-творишь» взглядом, однако брюнет не обращает на это никакого внимания. Бэкхён неловко смеётся, а Чанёлю хочется провалиться сквозь землю. Он теряется и не знает, что ответить, поэтому Минсок продолжает.       — Вы здорово смотритесь вместе, давно не видел такой красивой и гармоничной пары.       Губы Лу Ханя вытягиваются в тонкую линию, и он отдавливает ногу Минсока пяткой, шипя сквозь зубы. — Прекрати, ты не можешь вмешиваться.       — Мы уже вмешались, — шёпотом произносит Минсок и одёргивает ногу из-под пятки Лу Ханя.       Так и не дождавшись ответа ни от Бэкхёна, ни от Чанёля, Минсок разворачивается к окну и смотрит на проносящиеся мимо городские пейзажи.       Они поднимаются на башню Намсан, когда солнце уже село, и начинает темнеть. Минсок чуть ли не насильно заставляет Чанёля и Бэкхёна купить замок, чтобы позже повесить, и гигант уже не знает, как спрятать свои с каждой секундой розовеющие от стеснения щёки. Парень выглядит неловким и потерянным, и Минсоку кажется, что ему успешно удалось заложить основу для будущего разговора.       — Ты сходишь с ума, — говорит Лу Хань, отводя Минсока в сторону.       — Всего лишь помогаю двум идиотам, — пожимая плечами, отвечает он.       — Ты их смущаешь, дай им самим разобраться, — усмехается Лу Хань. — На Чанёля нельзя давить, он ведь может испугаться. Ты же его знаешь, вдруг он откажет Бэку только потому, что посчитает, что его чувства невзаимные.       — Серьёзно? Невзаимные? — ехидно спрашивает Минсок, заглядывая Лу Ханю через плечо. Парень непонимающе оборачивается, желая увидеть то, что приковало внимание брюнета, и расплывается в глупой улыбке, когда видит, как Чанёль отводит Бэкхёна в сторону от покупателей и наклоняется к его губам, целуя.       — Ладно, ты победил, — смеясь, признаёт Лу Хань и тянет Минсока на террасу.       Ночной Сеул невероятно красив. Свет далёких высотных зданий притягивает взгляд, а бесчисленные огни, словно звёзды на небе, приоткрывают завесу тайны, рассказывая, куда переместилась жизнь большого суетливого города, когда солнце зашло за горизонт. Огни ночных дорог, тянущихся длинной вереницей, убегают куда-то вдаль и манят автомобили за собой в неизвестность ночной суеты.       Минсок опирается на ограждение и с замиранием сердца наблюдает за жизнью, текущей где-то далеко внизу. Внезапно он чувствует прикосновение тёплых рук на своей талии, и через несколько секунд голова Лу Ханя опускается на его плечо. Минсоку настолько хорошо, что ему хочется закричать от счастья, которое он испытывает. Все положительные эмоции собираются на поверхности и угрожают выплеснуться наружу в нескончаемом потоке слёз, но брюнету удаётся сдержаться. Вместо этого он поворачивается к Лу Ханю и наплевав на прочих посетителей, целует. Его губы кажутся родными, приятными и сладкими, и Минсоку хочется раствориться в моменте, слиться с Лу Ханем и никогда не отпускать.       — Благодаря тебе я могу наслаждаться ночным Сеулом. Благодаря тебе я могу встречаться с друзьями, и благодаря тебе я могу чувствовать счастье, — произносит Минсок, отрываясь от поцелуя. Его глаза становятся влажными, и он больше не может сдерживаться. Уткнувшись Лу Ханю в шею, он неловко всхлипывает.       — Я люблю тебя, Минсок…       Их неизмеримое счастье, состоящее из бесконечных поцелуев, объятий и часов, проведённых в постели, которая угрожает проломиться под их весом, длится целую неделю. Неделю, в течение которой они признаются друг другу в любви, мечтают о совместном будущем и строят планы на предстоящее лето, которое, как они думают, будет самым счастливым в их жизни, ведь они проведут его вместе.       Их счастье длится неделю, и заканчивается так же неожиданно, как и началось.       На восьмой день Минсок просыпается с невыносимой болью в сердце. Он думал, что всё осталось в прошлом-будущем, однако ошибся. Его сковывает паралич, и Минсок не может ни пошевелиться, ни издать и звука. Он может чувствовать только то, как его грудную клетку словно без наркоза раскрывают ранорасширителем, а затем хирургическими ножницами протыкают сердце до тех пор, пока оно не превратится в кашу.       По его щекам скатываются горячие слёзы, и Минсоку хочется умереть не то, что от боли, как от ужасающей несправедливости. Он считал, что может начать жизнь заново, устроиться на работу мечты, но сердце вновь предательски поддалось болезни.       Когда Лу Хань открывает глаза, подушка Минсока уже насквозь мокрая от слёз, которые парень беззвучно ронял.       — Нет, — не веря, отрицает Лу Хань то, что видит, — нет, только не снова. Минсок, только не снова.       Он не сразу приходит в себя, поддаваясь эмоциям, и только через минуту тянется за телефоном, чтобы вызвать скорую помощь. Пока он дожидается прибытия медперсонала, горько плачет у груди Минсока, не зная, что делать. У него нет капсул, которые помогли бы справиться с болью, поэтому он беспомощно наблюдает за парализованным болью брюнетом.       В больнице Минсоку дают седативные, и он засыпает. Врач отводит Лу Ханя в сторону и говорит, что—       Минсоку осталась неделя.       Парню не сразу удаётся осмыслить сказанные мужчиной слова, и он непонимающе хлопает глазами. Стены вокруг начинают шататься, а перед глазами плыть, и Лу Хань бессильно припадает к стене, медленно скатываясь на пол. Он сидит, не в силах даже заплакать, так силён его шок. Ему кажется, что он снова возвращается в один из самых худших кошмаров в своей жизни, и теряется в нём.       Из подобия коматозного состояния его вытягивает знакомый голос — Чонина, с которым Минсока Лу Хань познакомил несколько дней назад.       — Хань, поднимайся, — просит друг, протягивая руку. Лу Хань бездумно тянется, хватается за ладонь своей влажной от пота, и встаёт на ноги.       — Что ты здесь делаешь?       — Снова повредил связки на тренировке, — отвечает танцор. — А ты?       — Я… я здесь из-за Минсока.       — А, твоего парня? Что с ним?       — Сердце. Врачи дали неделю, — разбитым голосом отвечает Лу Хань. Его снова, словно гравитацией, тянет к полу, но Чонин не даёт ему упасть.       — Мне жаль…       — Ты его даже толком не знаешь, но я почему-то тебе верю.       Из палаты слышится надрывной плач Кёнсу, и Лу Ханя пробивает дрожь. Ему хочется выпрыгнуть в ближайшей окно, так как в прошлом-будущем после смерти Минсока он ни раз слышал, как Кёнсу плачет.       Лу Хань делает несколько шагов в сторону палаты и заходит внутрь, видя припавшего к койке Минсока призрака. Чонин заходит следом и смотрит на развернувшуюся перед его глазами картину.       — Мне жаль… — повторяет парень.       — Я не знал, что всё так получится… — виноватым голосом произносит Лу Хань. — Если бы знал, то обязательно дал им больше времени.       — Кому «им»? — непонимающе спрашивает Чонин.       — Минсоку и Кёнсу.       — Кто такой Кёнсу?       — Ты ослеп? — показывая на плачущего призрака, спрашивает Лу Хань.       — Так, дружище, ты, кажется, головой ударился, когда падал, — обеспокоенно произносит Чонин и тянет Лу Ханя к ближайшему креслу.       — Что ты несёшь?       — Хань, здесь никого нет, кроме нас и твоего парня, — отвечает танцор.       Лу Хань шокировано смотрит Чонину в глаза и хмурит брови.       Чонин… не видит Кёнсу?       — Я… я хочу побыть с ним наедине, — тихо произносит парень.       Кёнсу, который без остановки плачет у койки Минсока, поворачивается и громко кричит. — Пусть он убирается отсюда к чёртовой матери, иначе я вырву ему глотку!       — Чонин, тебе правда лучше уйти, — пугаясь за его безопасность, твёрдо говорит Лу Хань.       — Ты точно будешь в порядке?       — Лу Хань, ей богу!.. — в очередной раз кричит Кёнсу.       — Да! — огрызается парень, обращаясь к Чонину. Танцор печально пожимает плечами и скорым шагом покидает палату.       Через полчаса Лу Хань проваливается в сон под нескончаемые рыдания Кёнсу, и когда по прошествии нескольких часов открывает глаза, осознаёт, что в палате, кроме него и Минсока, никого нет.       Парень поднимается с кресла и подходит к койке брюнета, садясь рядом. Он берёт его холодные ладони в свои и подносит к губам, нежно целуя.       — Я так виноват перед тобой, — со слезами на глазах говорит Лу Хань. Он протягивает руку к его лбу и убирает спавшую на веки чёлку.       В палату еле слышно заходит человек в тёмно-синем костюме, ступая по полу подошвой дорогих брендовых туфель. Он держит руки в карманах, и когда видит открывшуюся перед его глазами картину, ядовито улыбается.       — Угораздило же меня влюбиться в обычного человека. И каково же было моё удивление, когда я осознал, что ты ничего ко мне не испытываешь. Я решил с тобой поиграть — выстроить огромную империю лжи и фальши — сделал это только ради того, чтобы показать тебе, что значит отказывать мне. Ты жил, не зная проблем, не зная Минсока, но я решил показать тебе, каково это — терять то, что ты так любишь. Ты потерял его в той жизни, и что собираешься делать теперь?       Лу Хань оборачивается, видя стоящего неподалёку Исина.       — Что… — заикаясь, начинает он. Каждое слово даётся с трудом, так как поспевать за резко меняющимися событиями он попросту не успевает, — ты здесь делаешь?       — Боже, какой же ты идиот, — холодно смеётся Исин. У Лу Ханя при звуке этого смеха что-то болезненно сжимается внутри. — Сколько раз ты ещё будешь использовать свои лже-часы, чтобы вернуть Минсока к жизни?       — Я не...       — Дай угадаю: не понимаешь? Позволь объяснить: когда-то очень давно ты жил припеваючи, понятия не имея о том, кто такой Минсок. Когда-то очень давно ты познакомился со мной и узнав о моих чувствах, отказал. Тогда я решил, что должен показать, каково это — лишать меня того, что я хочу. Я не привык к отказам, Лу Хань.       Лу Хань открывает рот, чтобы ответить, но Исин не даёт ему возможности сказать и слова, продолжая свою долгую речь.       — Ты отказал мне, а я решил поиграть. Это я подарил тебе Минсока, в которого ты без памяти влюбился. Он был болен, а ты огромное количество раз пытался спасти его из своих эгоистических побуждений, но он каждый раз умирал, проходя через агонию. Если бы ты опустил его в первый раз, это бы закончилось. Конечно, он не помнит, что страдал больше одной своей жизни, но... всё это по твоей вине.       — Кто ты? — устав от игры, спрашивает Лу Хань.       — Я — трикстер*. Я — создатель твоего персонального ада. Я — убийца Кёнсу, я — тот, по чьей вине умер Бэкхён, я — тот, из-за кого Чонин и Кёнсу не могут быть вместе, и я — тот, кто дал Минсоку его болезнь.       — Я не понимаю, что ты несёшь, но тебе лучше уйти, — начиная злиться, просит Лу Хань.       Исин устало вздыхает и приближается к парню, кладя руку ему на голову. Внезапно в висках начинает ужасно жечь, а разум разрывается на куски, так как в него пытаются пробиться все забытые воспоминания. Когда Исин отходит на шаг назад, Лу Хань хватается за голову.       — Какого чёрта? Что это такое? — кричит он, борясь с немыслимым количеством информации, заполняющей его мозг. Воспоминания различных течений времени смешиваются, образуя невообразимую путаницу.       — Вот, что ты наделал. Ты видишь? Чувствуешь? Ты осознаёшь, сколько раз ты издевался над Минсоком, позволяя ему умереть? Ты понимаешь, сколько раз ты наивно полагал, что сможешь его спасти?       Исин щёлкает пальцами, и боль в голове Лу Ханя тотчас исчезает. Парень бешеным взглядом впивается в Исина.       — Ублюдок.       Исин холодно улыбается.       — Отпусти его. Дай ему умереть. Не пытайся его спасти, у тебя всё равно не получится. Дай ему умереть, и всё вернётся в самое начало — туда, где ты не будешь знать о нём, а он будет жить;       это мир, созданный мной, и здесь всё играет по моим правилам.       Исин разворачивается в сторону выхода. — Тебе придётся чем-то жертвовать, если ты хочешь, чтобы он жил. Разбей часы, Лу Хань.       Когда Исин перешагивает порог палаты, Лу Хань беспомощно падает в кресло рядом с койкой Минсока.       Теперь Лу Хань может объяснить непонятные обрывки воспоминаний, «удачные» стечения обстоятельств и бесконечные совпадения. Всё встаёт на свои места, когда он наконец соединяет каждый кусочек паззла вместе, и видит картину целиком.       Лу Хань пытался спасти Минсока не один раз, но каждый из них заканчивался его смертью. Исин создал мир, в котором всё подчинялось его законам — он убил Кёнсу, чтобы позже тот познакомился с Минсоком, и они стали лучшими друзьями. Именно из-за Исина Чанёль и Бэкхён прошли через ад, и только из-за Исина Минсок умирал бесконечное количество раз.       Исин создал свою версию мира, чтобы отомстить Лу Ханю за отказ.       Воспроизводя в своей голове смерть Минсока, за которой следовала ещё одна смерть, Лу Хань теряет рассудок. Он плачет у койки брюнета и понимает, что порочный круг нужно оборвать, как бы больно это ни было.       Он не сможет пережить ещё одну смерть Минсока, больше нет.       Лу Хань достаёт из кармана пиджака часы-медальон, которые стали для него талисманом и напоминанием того, что ему получилось добиться желаемого.       Он с ненавистью смотрит на часы, осознавая, что никаких перемещений во времени на самом деле никогда не было, и он даже на милю ближе к великому открытию не стал — это была лишь очередная строчка в хорошо расписанном сценарии Исина. Лу Хань в течение полугода корпел над часами, теряя рассудок из-за смерти Минсока, но оказывается, что Исин попросту тянул время, желая отобрать у Лу Ханя всё, чего тот добился в жизни — успешной карьеры, шикарной резиденции, и дорогих ему людей.       Только из-за отказа.       Лу Хань приподнимается с кресла, тянется к Минсоку и целует в лоб. — Я люблю тебя, Минсок. Что бы не случилось, я всегда буду тебя любить.       Он поднимается с места и заносит часы над головой, давясь слезами, а после бросает их на пол и, собирая всю накопившуюся в душе ярость, топчет часы до тех пор, пока от них не остаётся маленькая груда покорёженного металла.       Как только Лу Хань останавливается, в палате звучит громкий, пробирающий до костей, долгий писк кардиомонитора.