Если ты загрустишь, погаснут звезды.

По окончании увлекательнейшей истории магии мы все дружно отправляемся на обед в Большой Зал, но возможности задержаться там надолго у меня нет – уже пора идти к Амбридж. Мэри слегка похлопывает меня по плечу, пытаясь хоть как-то ободрить, но, честно признаться, у нее не особо выходит в этот раз. Не то, чтобы я боюсь, просто действительно не понимаю, за что должна отбывать наказание. Эхо моих шагов гулко разносится по пустым мрачноватым коридорам – конечно, все сейчас либо еще на обеде, либо уже отдыхают на улице после утомительного учебного дня. От досады слегка потираю переносицу, но перебарываю себя и продолжаю уверенно шагать до нужного мне кабинета, дверь которого уже маячит перед моими глазами раздражающим пятном. Приходится все же постучаться и, дождавшись слащавого: «Войдите», - зайти внутрь. - Профессор Амбридж? – хмуро смотрю на расплывшееся в улыбке лицо женщины. Совершенно не понимаю, как эта мерзкая розовая шапочка держится на ее голове под таким наклоном. - О, мисс Фелпс, я как раз вас и жду. Не хотите ли чаю? – профессор двигает чашку на край стола. Помня о ее нездоровой тяге к добавлению сыворотки правды в чай ученикам, отрицательно мотаю головой, одновременно оглядывая этот уже ненавистный кабинет. И как она еще с ума не сошла от непрекращающегося писка котов с этих розовых блюдец, висящих по всему кабинету? Хотя, возможно, как раз-таки и сошла. В любом случае, меня этот кошачий ансамбль немного смущает, поэтому я стараюсь не поднимать больше глаз на увешанные блюдцами с котятами стены и максимально абстрагироваться от издаваемых ими звуков. Выходит не совсем, но лучше, чем акцентировать на этом внимание и бесконечно раздражаться. - Ну что ж, тогда начнем, - возвращает меня в реальность ведьма. – Присаживайтесь. Вот Ваше перо, Вам необходимо будет кое-что написать, - она словно специально растягивает последние пару слов, желая сказать самую приятную информацию как можно позже. - Что и в каком количестве? – безнадежно выдыхаю я, прекрасно понимая, что мне сейчас ответят. - Я не должна лгать. В том количестве, которого будет достаточно для того, чтобы эти слова отпечатались в Вашем сознании, мисс Фелпс, - это невозможно, но, кажется, ее улыбка становится еще шире. Меня слегка передергивает. Я несколько секунд думаю, насколько подозрительно будет не уточнить насчет чернил, но все же решаю задать очередной глупый вопрос, ответ на который получаю незамедлительно: - О, дорогая, они Вам не понадобятся. Сев за стол, я заставляю себя взять это проклятое перо. Интересно, а если рассказать все-таки Дамблдору о том, что вытворяет эта старая жаба, что тогда будет? Отгоняю от себя эти бесполезные мысли и, выдохнув, начинаю выводить буквы. «Я не должна…» - руку обжигает боль, словно кто-то ножом выводит на моей коже то, что я пишу на пергаменте. Буквы выходят кроваво-красного цвета, местами подтекая и смазываясь в бесформенные бордовые кляксы. Дыхание сбивается, я закатываю рукава мантии и рубашки и несколько мгновений ошарашенно гляжу на свое предплечье, наблюдая, как тоненькие струйки крови тянутся по руке и капли плавно падают на пол. Слова на коже точь-в-точь повторяют слова, выведенные на пергаменте. Я с ненавистью поднимаю глаза на Амбридж, находясь словно во сне от осознания того, что это все-таки происходит и все это реально. Та, почувствовав мой взгляд, отставляет в сторону свою фарфоровую чашечку и наигранно взволнованно спрашивает: - Что-то не так, мисс Фелпс? Я снова отрицательно мотаю головой, невероятным усилием подавляя внутри себя дикое желание вылить на голову старой ведьмы все содержимое ее фарфорового чайничка. - Вот и славно, - женщина довольно возвращается к своему чаепитию. Я только опускаю рукава, стараясь натянуть их как можно дальше. Хорошо, что мантия черная и довольно плотная, так даже почти и не заметно, что с моим предплечьем что-то не так. Заканчиваю предложение и, стиснув зубы, начинаю выводить следующее. Примерно на пятой строчке жгучее чувство боли притупляется, только плывут немного перед глазами красные буквы: «Я не должна лгать, я не должна лгать, не должна лгать». Почему вообще я это пишу? Я ведь не сделала ничего плохого и уж точно – не врала. Данное осознание настолько ярко вспыхивает в моей голове, что я яростно кидаю перо на стол, пытаясь сфокусировать свое зрение на Амбридж. - Что-то случилось, дорогая? – Амбридж удивленно вскидывает брови. Стараюсь взять себя в руки, ощупываю левый рукав мантии – мокрый насквозь. - Извините, профессор, - слышу свой голос словно во сне и беру перо обратно в руку, еле как определив, где оно. Продолжая выводить буквы, я стараюсь привести в норму свое сбившееся дыхание и думаю о том, что это – просто мелочь по сравнению с тем, что ждет нас впереди, поэтому мне становится действительно стыдно за свою минутную слабость и это странное помутнение рассудка. В очередной раз взглянув за окно, чтобы буквы хотя бы на время перестали двоиться и плыть, замечаю, что день подходит к своему завершению, начинает темнеть. Не самый приятный первый учебный день выдался у меня в этом году. К счастью, Амбридж, видимо, тоже замечает, что уже вечереет: - Дайте посмотреть, мисс Фелпс, - она требовательно вытягивает руку. С заминкой, но все же поняв, чего она хочет, я протягиваю ей в ответ свое запястье, предварительно снова закатав рукава. – Ну что ж, думаю, достаточно на сегодня, - мило улыбается Долорес, с силой нажимая на кровавые полосы. Меня передергивает. Только и могу, что схватить свои вещи и, не оглядываясь, выбегать из этого кабинета. Быстрее из этого ада, подальше от розовых стен, фарфоровых чашечек, мяукающих котиков и кровавых перьев. Жутко хочется расплакаться, и мне стыдно за это. Но плакать хочется скорее из-за воспоминаний. То, через что я прошла в прошлом году, закончилось, и вот что я получаю теперь! Почему все происходи так несправедливо? Знаю, что дальше будет только хуже, но так хочется хотя бы ненадолго прекратить все это. - Стеф! – кто-то дергает меня за руку, больно схватив за ссадину, спрятанную под мантией и рубашкой. Невольно вскрикиваю, выдергиваю руку и по-детски прижимаю ее к груди, потирая саднящее запястье, а только потом поднимаю глаза, пытаясь разглядеть человека, который это сделал. Ну конечно, можно было и догадаться. Мы ведь договаривались с Фредом встретиться в пять, а уже наверняка позже. - Что такое? – парень пытается отнять мою руку от груди, обеспокоенно поглядывая на нее, но я только отшатываюсь от гриффиндорца. - Ничего, все нормально, - мой голос какой-то неестественно сиплый. – Прости, что не предупредила тебя о наказании, - пытаюсь хоть как-то отвлечь друга от своей руки. - Не страшно, мне Мэри все рассказала, - улыбается Уизли. Я слишком поздно понимаю, что эта улыбка – уловка, усыпившая мою бдительность. Воспользовавшись этим, парень хватает меня за кисть и быстро дергает за рукав мантии, обнажая предплечье. Несколько мгновений мы просто молчим. Я не могу поднять на Фреда взгляд, уставившись куда-то в пол, он же наоборот пытается заглянуть мне в глаза, но никто не может сказать и слова. Наконец, Уизли все-таки решает нарушить тишину: - Стефани, что… - он не успевает договорить. Внутри меня что-то словно обрывается, больше сдерживаться нет сил, поэтому я просто утыкаюсь парню в плечо, перестав бороться с собой, и начинаю тихонько всхлипывать. Уизли гладит меня по голове, пытаюсь хоть немного успокоить, но у него совершенно ничего не выходит. Поняв это, он обеими руками берет мою голову и, оторвав от своего плеча, смотрит прямо в глаза: - Стеф, расскажи, что случилось? -Какая разница, Фред? – мой сиплый голос срывается на крик, эхо разносит слова по длинному темному коридору. – Это все равно не прекратится. Это только начало, понимаешь? Дальше будет хуже, - я прикусываю язычок, осознав, что снова сгоряча сболтнула лишнего. Не надо мне этого делать. Не надо ничего говорить. Тем более, ему. Уизли внимательно смотрит на меня: - Расскажи мне, Стеф. Расскажи мне все. Я не смогу защитить тебя, если не знаю, от чего. Я вырываюсь из его рук: - Не меня надо защищать, понимаешь? – не могу даже плакать. В голове снова мелькают события седьмого учебного года. Почему я все это знаю? - Остальные меня не так волнуют, - отрезает гриффиндорец. Я слегка щурюсь, смотря на парня. Как долго я еще смогу видеть его таким? Как же хочется хотя бы кому-нибудь все это рассказать, но я не могу. Если бы только знать наверняка, что я смогу хоть что-нибудь изменить, исправить хотя бы одну смерть. Эти мысли сводят меня с ума, кажется, я действительно теряю связь с реальностью из-за бесконечных планов по изменению сюжета. Продолжаю пристально разглядывать Уизли – и почему я вообще с ним познакомилась, почему мы стали так близки? Как это возможно? Зная об этих людях все – их будущее, прошлое, все мысли и планы, мы попали именно в их компанию, стали их друзьями, проводим время с ними и должны будем смотреть, как все несчастья одно за другим будет менять их до неузнаваемости. Я не понимаю, как это возможно и почему все сложилось именно так, но, если бы мне дали возможность выбирать, думаю, я бы осталась с ними и старалась исправить хоть что-нибудь. - Это наказание Амбридж, - я снова закатываю рукав, пытаясь сменить тему. Парень слегка касается пальцами вздутой кожи. - Ты должна рассказать, - начинает он, но я не даю договорить: - Нет, не должна. И ты ничего никому не скажешь. - Но почему, Стеф? Это, как минимум, непедагогичные методы, - Уизли искренне не понимает меня, - ее отстранят. Тяжело вздыхаю, отрицательно качая головой: - Нет, не отстранят. Более того, запомни, что так открыто с ней воевать – бесполезная затея, так ничего не выйдет. - Знаешь, иногда с тобой очень тяжело разговаривать. Не понимаю, как я научился так безоговорочно тебе верить. Я взъерошиваю парню волосы, слегка улыбаясь: - Потому что это правильно. Пожалуйста, давай закроем эту тему. Не хочу ни говорить, ни думать об Амбридж. Хотя бы сейчас. - Хорошо, - видно, что Фред хотел бы много чего еще мне сказать, но мой взгляд отчетливо дает понять, что я не настроена на продолжение разговора. – Так, Стеф, в пятницу отбор в команду по квиддичу. И ты просто обязана быть там лучшей. Поэтому иди за метлой, я буду ждать тебя на поле, мы как раз успеем еще немного потренироваться. - Как скажешь, - я пытаюсь улыбнуться, хотя летать сейчас точно не хочется. Хочется прийти в спальню и просто уснуть. – Через пару минут буду. Быстро добежав до гостиной, я радуюсь тому, что Гарри здесь нет, а это значит, что мне не придется ничего рассказывать о наказании и объяснять, куда это я собралась так поздно. Поднявшись в спальню, спешно достаю метлу и вздрагиваю от тихого голоса Мэри, которую я второпях не заметила: - Стеф. Покажи. Я подхожу к подруге и в который раз за сегодня закатываю рукав мантии. Пару секунд она просто молча смотрит на кровавые буквы, затем медленно кладет руку на плечо: - Больно было? - Только первые несколько строчек, - качаю головой, не желая расстраивать подругу. - Тебя, кстати, Фред искал, - внезапно вспоминает девушка. - Да, он и нашел. Я пойду, а то он меня ждет, - предчувствую осуждающий взгляд. Мэри неодобрительно цокает: - А если Гарри будет спрашивать, где ты, то что ему отвечать? Я только пожимаю плечами. Не хочу об этом сейчас думать. И врать больше никому не хочу: - Говори правду, что в этом такого? Фред просто хочет, чтобы я попала в команду. - Ну да, конечно, - гриффиндорка закатывает глаза. – Все дело в этом, а не в том, что он ищет любую возможность побыть с тобой рядом, - словно поймав мой сердитый взгляд, она быстро добавляет. – Я не осуждаю, нет. Я тоже очень хочу, чтобы тебя взяли в команду. Я, только хмыкнув, хватаю метлу и чуть ли не бегом отправляюсь на поле, где меня уже ждет Уизли. Собираюсь сразу же запрыгнуть на метлу, но Фред останавливает меня: - Погоди, расскажу тебе, что и как будет. У нас свободно место охотника и вратаря. Думаю, тебе все-таки лучше в охотники, потому что летаешь ты хорошо, но вот забивать квоффлы придется потренироваться. Тебе помогать будут Кэти и Анджелина, она же и капитан в этом году… - Вот уж радостная новость, - не выдерживаю я, смотря на Уизли. Тот не может сдержать улыбки: - И что это, Стеф? Неужели ты ревнуешь? – загонщик скрещивает руки на груди. Недовольно повожу плечами, закатывая глаза: - Даже не надейся, Уизли, - пытаюсь изобразить максимальное безразличие, но, видимо, не особо у меня и выходит. Гриффиндорец уже начинает смеяться: - Точно? Мне кажется, я сейчас уничтожу его взглядом. Уизли же только сильнее смеется и, подойдя чуть ближе, поправляет выбившуюся прядь волос: - Брось, Стеф. Ты же знаешь, у тебя точно нет никаких причин для ревности. Этот его жест немного успокаивает меня, хоть мне и непонятно вообще, чего это я так разнервничалась: - Ну, знаешь, помнится, в прошлом году она меня чуть не убила из-за какой-то дурацкой статьи в газете. Боюсь, она не захочет, чтобы я была в команде. - Не такая уж она была и дурацкая, - хмыкает Фред. – А насчет Анджелины не беспокойся, сама подумай – если ты выступишь лучше остальных, разве она сможет не принять тебя? Тем более, большая часть команды уж точно будет за тебя. Я благодарно киваю Фреду, в такие моменты ловлю себя на мысли, что без его поддержки половина из всего, что я сделала, вовсе не получилась бы. Уизли заявляет, что мне нужно принести квоффл, чтобы я поучилась его кидать, и велит пока размяться и просто полетать по полю. Я провожаю взглядом удаляющегося парня и, слегка замявшись, перекидываю ногу через древко своей Молнии. Поднявшись достаточно высоко, окидываю взглядом открывшийся мне вид. Три высоченных кольца гордо возвышаются над пустым квиддичным полем – в них мне нужно будет забрасывать мяч. Трибуны, естественно, сейчас пустуют, окрашенные в цвета разных факультетов. Я на мгновение представлю их переполненными студентами и преподавателями, как это было на Турнире Трех Волшебников. Вдалеке виднеется Хогвартс, слегка мрачный, но изящный. Разглядывая все его мелкие башенки и окна, гармонично составляющие единое целое, в который раз удивляюсь красоте архитектуры. Хочется разглядывать окружающее меня великолепие бесконечно, но понимаю, что надо бы все-таки и полетать. Слегка пригнувшись к древку, я развиваю все большую скорость, стараясь при этом иногда резко поворачивать и совершать другие маневры, которым в прошлом году успел меня обучить Фред. Ветер с силой бьет в лицо, но я уже потихоньку привыкаю к этому чувству, и оно кажется мне даже приятным. Краски окружающего мира смешиваются из-за скорости, превращаясь в одно большое пятно, но я каким-то чудом все равно ориентируюсь в воздухе, понимая, куда мне лететь и что делать. Не знаю, сколько времени так проходит, но замечаю наконец-то фигуру своего рыжего друга на поле и спускаюсь к нему. Загонщик стоит, скрестив руки на груди, а возле него лежит большой коричневый кожаный мяч. - Ты действительно летаешь так же хорошо, как я и помнил, - улыбается мне парень. - Спасибо, - мое раскрасневшееся от ветра и полета лицо озаряет улыбка. - Это тебе, - резво кидает мне мяч. – Я на воротах, ты забиваешь. Все просто. Я киваю и, схватив квоффл, взлетаю. Сделав круг по очертанию поля, быстро направляюсь к Фреду. Не знаю, почему решаю поступить именно так, но мной будто что-то руководит. Я почти вплотную приближаюсь к левому кольцу и уже заношу руку для удара, но в последний момент резко разворачиваю метлу в другую сторону и закидываю квоффл в кольцо с другой стороны. Мяч успешно пролетает внутрь, Фред ныряет вниз, чтобы поймать его, и сразу же кидает мне. Я ловлю квоффл на лету и продолжаю пытаться попасть мячом в одно из трех колец. Получается далеко не всегда, первая моя попытка оказывается более удачной, чем остальные, но по прошествии пары часов, когда я, уставшая и обессиленная, поправляя растрепанные ветром волосы, подаю Фреду знак, что пора бы уже снижаться, парень подлетает ко мне вплотную: - У тебя отлично получается, но учти – я не вратарь. Так что будет немного сложнее. Мое сердце начинает биться, как сумасшедшее, из-за пристального взгляда моего персонального тренера. Не знаю, с чем это связано, но теплые слова о моих навыках полета трогают меня куда больше, чем любые другие. Погрязнув снова в своих мыслях, я дергаюсь от неожиданности, когда Уизли, слегка наклонившись над рукояткой метлы, быстро касается своими губами моей щеки. Потеряв контроль, я вместе с метлой ненадолго теряю равновесие, но, заставив себя успокоиться, выправляю все-таки древко, оставшись на метле. Фред заливается хохотом, глядя на мое еще больше раскрасневшееся лицо. - Уизли, ты чертов кретин, - перекрикивая порывы ветра, выдаю я. Он снова подлетает ко мне. - Прости, не удержался. Эх, жаль, что мы в одной команде играть будем, а то можно было бы неплохо выводить тебя из игры. Я закатываю глаза и резко направляю древко метлы вниз, спускаясь на землю. Не дожидаюсь замешкавшегося парня, шагая в сторону замка. Вот же идиот, никак не может без своих шуточек. Неужели нельзя хотя бы изредка обходиться без этого цирка? - Эй, Стеф, ты чего? – он почти сразу же догоняет меня, выхватывая из рук метлу. - Да ничего, - обреченно выдыхаю я. – Просто для тебя все – одна сплошная большая шутка. Это невыносимо. - Да ладно? Не поэтому ли ты сейчас тут со мной? – он пытается смотреть на меня серьезно, но я вижу озорные искорки в его глазах. Я тяжело вздыхаю, слегка покачивая головой. Что с него взять? Он такой, какой есть. - Идем уже, - не желаю отвечать на его вопрос, но парень расплывается в довольной улыбке, понимая, наверное, что он прав. Возможно, действительно, смех – единственное, что заставляет меня как-то бороться со всеми своими страхами и тяжелыми мыслями. Возможно, именно это довольное лицо, вечно улыбающееся мне и смотрящее с такой задоринкой, позволяет мне не опускать руки. Я не знаю, что будут дальше, но сейчас искорки в этих голубых глазах заставляет меня верить в то, что мы, все мы, справимся с тем, что нас ожидает в будущем.