Если ты загрустишь, погаснут звезды.

- Сколько она уже так лежит? – тихий голос заставляет меня очнуться. - Ты же знаешь, что два дня, - таким же шепотом отвечает Гарри. Я не хочу открывать глаза, не хочу подавать признаков жизни. Не хочу сталкиваться с их усталыми взволнованными взглядами. Не хочу никого видеть. Последние воспоминания камнем падают в мое сознание. Это не сон. Это случилось на самом деле. - Это я виноват. Она просила меня остаться, просила не оставлять ее сейчас. Но я не услышал, не понял ее, - на мгновение боль и горечь в голосе Фреда Уизли отзывается и во мне, но тут же исчезает. Мне все равно, что он там чувствует. - Стеф говорила, что Сириуса там не будет. Просила меня никуда не лететь. Предупреждала Бродягу, в конце концов. Я полный идиот, - Гарри тоже явно непросто. Но никто из них не чувствует и капли того, что творится в моей голове. Я буквально чувствую, как сердце продолжает разрываться в груди. Ощущаю эту боль физически. Внутри все переполняется иступленным чувством горечи и потери. Моей потери. Я не хочу никого слышать. Не хочу ничего чувствовать. Мечтаю только о том, что меня снова поглотит бездушная темнота. - Ты любишь ее, - Уизли скорее утверждает, чем спрашивает. Я хочу сорваться и с криками выгнать их обоих. - Ты тоже, - просто отвечает Гарри. Звучит так, будто они ставят друг другу диагнозы. Как они могут об этом сейчас? Как они смеют? Повисает короткая пауза, разбивающаяся фразой Фреда: - Я вернусь в Хогвартс, останусь с ней. Мы оба виноваты в том, что случилось со Стеф и Мэри. Я едва не открываю глаза. - Мы оба вряд ли заслуживаем того, чтобы быть рядом после всего, - слышу, что Поттер придвигается ко мне. Стараюсь почти не дышать, только бы не быть обнаруженной, только бы провалиться обратно в сон. - Нужно дать ей время, - откликается Фред. Время? Время, черт возьми? Не думаю, что оно мне поможет. – Но нельзя снова оставлять ее одну, мы не имеем никакого права оставлять Стеф наедине со всем этим. Она совершенно не заслуживает такого. - Ты прав, - эхом отзывается Поттер. – Она потом сама решит, кто ей нужен больше. Кто мне нужен больше? Не думаю, что кто-то из них. Мне нужна моя подруга. Мне необходимо как-то все исправить. Виски сдавливает плотная боль. Мне это надоело. Осознав, что снова вернуться в спасительную темноту мне не удастся, все-таки открываю глаза. Белоснежная чистота Больничного Крыла кажется мне какой-то даже величественной. Уставившись в светлый полоток, с усилием прочищаю застоявшиеся связки. - Стеф! – две пары взволнованных глаз мгновенно устремляются на меня. Два парня в секунду оказываются возле моей постели, соскочив со своих стульев. Мне становится тошно от этого зрелища. И почему-то истерично смешно. Не могу видеть их перепуганные лица. Не могу и не хочу! - Стеф, ты слышишь меня? Как ты себя чувствуешь? – Поттер легко касается моей руки. Отдергиваю ее, словно обжегшись. Избранный замечает это, но ничего не говорит. Выглядит он неважно – очки съехали с носа, рубашка явно мятая, мантия слегка сползла с плеч, под глазами прочно укрепились темные круги. Теперь его образ дополняет еще и подавленность. - Где Мэри? – хрипло уточняю я, игнорируя все вопросы. Вдруг это просто сон? Дурной сон, от которого я избавилась, просто открыв глаза. В глазах обоих мелькает паника, говорящая мне больше любых слов. Чувствую стекающую по щеке влажную дорожку, в сознании появляются взлетающие перед моим лицом каштановые волосы. Этого просто не может быть. Я просто все еще не проснулась. Сейчас Мэри разбудит меня, как и всегда. Давай же, чертова Фелтон, я не хочу больше высыпаться. В горле пересыхает. Уизли заботливо протягивает мне стакан воды, помогая приподняться: - На, Стеф, попей, - он мягко касается моих волос. Отталкиваю его руку. Осколки стекла разлетаются по палате, вода медленно растекается, образуя небольшую лужицу. - Не нужно! Не нужно мне ничего! – кричу так, словно это сможет мне чем-то помочь. Как будто это вернет мне ее. На шум в комнату вбегает машущая руками мадам Помфри в своем неизменном бардовом платье: - Мисс Фелпс, наконец-то вы очнулись! Мы все так волновались. Как же, волновались они. Преодолевая боль и головокружение, резко вскакиваю с кровати, оглядывая палату на предмет своей одежды. Три пары рук пытаются уложить меня обратно, но яростный крик заставляет их отступить от меня. Окна звонко гудят, отзываясь. Где-то разбивается стекло. - Нет, не трогайте меня! - Мисс Фелпс, крайне опасно для Вас вот так вскакивать, пожалейте себя, - женщина отчего-то больше не подходит ко мне. Пожалеть себя? Еще чего. - Стеф, ты слишком ослабла, успокойся, пожалуйста. - Стефани, тебе нужно еще немного отдохнуть, куда ты? – уже даже не понимаю, кто именно со мной говорит. Какая, в конце концов, разница? Я не настроена слушать хоть кого-нибудь. Три голоса сливаются в один сплошной гул. Что они знают? Как могут говорить мне что-то? Я натягиваю на себя форму под протестующие крики волшебников прямо поверх больничной пижамы. Даже не взглянув на Помфри или кого-то из гриффиндорцев, вылетаю из Больничного Крыла. Топот сзади говорит о том, что ребята упорно следуют за мной. Ну и пусть. Это неважно. Все это не имеет вообще никакого значения. Коридоры сменяют друг друга с какой-то мистической скоростью. Я не смотрю по сторонам, торопливо шагая буквально по инерции, не обращаю внимание на перешептывающихся при моем приближении героев картин, слегка угасающие факелы и едва колышущиеся, будто от ветра, висящие на стенах гобелены. Очутившись перед каменной горгульей, спешно пытаюсь вспомнить пароль. - Стеф, погоди, я пойду с тобой, - раздается со спины упертый голос Поттера. Я закипаю. Во мне разрастается такая злость, что хочется разнести всю эту чертову школу. Резко поворачиваюсь к Поттеру, прищурившись: - Нет. Я пойду туда одна, - делаю акцент на последнем слове. – Мне не нужна помощь. Мне не нужно ваше сочувствие. Я в порядке, - не думала, что мой голос может быть таким холодным и острым. - Но… - начинает гриффиндорец, сразу же замолкая под моим пристальным злым взглядом. – Хорошо. - Летучие шипучки, - такой простой и детский пароль раздражает меня еще больше. Взбегаю вверх по винтовой лестнице и, даже не думая постучаться, резко дергаю на себя позолоченную ручку двери. Та со скрипом поддается. - О, мисс Фелпс, - добродушный голос директора вводит меня в ступор, заставляя остаться на месте. – Проходите, садитесь, мы как раз ждали Вас с минуты на минуту. - Вот как? – грубо уточняю я, но мужчина даже бровью не поводит, только указывает ладонью на бархатное кресло. - Присаживайтесь. - Я постою, - выдаю, скорее, из вредности, чем потому что действительно не хочется сидеть. МакГонагалл, которую я сначала даже не заметила, печальным взглядом окидывает меня. Дамблдор пожимает плечами, словно говоря: «Ну как хотите». - Мы очень соболезнуем Вашей утрате, мисс Фелпс… Я замираю. Кажется, я превратилась в один сплошной комок напряженных нервов. Они соболезнуют? Моей утрате? Да? - Чушь! – внезапный порыв ветра сносит кипу пергаментов со стола директора. Все-таки опускаюсь на проклятое кресло. Точнее, обессиленно падаю в него. - Стефани, - декан Гриффиндора мягко кладет руку мне на плечо. Ее сбрасывать мне не хочется. – Все не совсем так, как ты думаешь. Что за ерунду они городят? Что это за бред? - Мисс Фелпс, - директор открывает верхний ящик своего стола. Внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. – Понимаете, я совсем недавно имел честь разговаривать с мисс Фелтон. Беседа была крайне увлекательной, знаете, она была далеко не обычной волшебницей… - Она была лучшей волшебницей! – я снова срываюсь на крик, перебивая мага. Минерва закрывает глаза. Ее веки слегка подрагивают. Мне на секунду даже кажется, что она пустит слезу. Дамблдор продолжает, словно я молчала: - Она просила передать Вам это, - директор протягивает мне толстый кожаный блокнот. - Передать? – ничего не понимаю. Снова. – Что все это значит? – я провожу пальцами по буквам на красной обложке. «Для Стеф». Это ее почерк. Откуда? - Вы все поймете, когда прочитаете, - тихо выдыхает МакГонагалл. Я прижимаю книгу к груди. Та пахнет лавандой. Прямо как Мэри. Пауза тянется бесконечно долго. Мне кажется, я могу просидеть тут целую вечность, прижав к себе блокнот и раскачиваясь из стороны в сторону. Но директор все-таки начинает говорить снова, дав мне время немного прийти в себя: - Мне бы также хотелось попросить Вас провести лето с мистером Поттером. Ему Вы сейчас просто необходимы. Я сначала медленно, как во сне, поднимаю полные слез глаза на Дамблдора, словно не веря, что он действительно это сказал, а затем вскакиваю: - А что мне сейчас необходимо – никого не волнует? Нет! Я не поеду туда! Директор разводит руками, будто ожидал этого. - Тогда, возможно, проведете лето с семьей Уизли? Молли будет очень рада принять Вас у себя. Я бессмысленно качаю головой из стороны в сторону. Мне нужно побыть одной. Просто одной. - Я вполне могу снять себе квартиру в Лондоне, - повожу плечами. Да, пожалуй, так будет лучше. - Ну что ж, - по-моему, это предложение тоже не удивляет директора. Он внимательно смотрит на меня. – К сожалению, оставить Вас полностью без присмотра мы не можем, но выход есть. Так как мистера Блэка реабилитировали, он поможет Вам и будет неподалеку, чтобы приглядывать. К тому же, он сам предлагал приютить Вас у себя. Продолжаю методично махать головой: - Мне не нужна нянька, - силы внезапно покидают меня. Слова выходят очень грубыми. - О, нет, что Вы, - Дамблдора, к слову, это вовсе не смущает. – Мистер Блэк только будет проверять иногда, что Вы в безопасности. Времена сейчас неспокойные, всякое может произойти. Спорить больше не хочу. Голова кружится. Я киваю и собираюсь выходить, говорить дальше просто нет никакого желания. - Он встретит Вас на вокзале, - кидает мне в спину директор. Прижимая к себе полученную книгу, быстро добираюсь до портрета Полной Дамы и вхожу в гостиную Гриффиндора. Она полна моими однокурсниками, но все мгновенно замолкают при моем появлении. Кто-то кладет руку мне на плечо, кто-то пытается выразить сочувствие. Я не понимаю, кто все эти люди, лица сливаются в одно сплошное месиво, уши закладывает, звуки исчезают. Не поднимая глаз от пола, стремительно шагаю к лестнице и, взбежав по ступенькам наверх, захлопываю дверь. Повалившись на кровать подруги, несколько минут бездумно лежу, уткнувшись лицом в подушку, вдыхая еще оставшийся на наволочке аромат лаванды. Внезапно вскакиваю и, размахивая палочкой, начинаю крушить все подряд, превращая комнату в хаос перьев, осколков и клочков бумаги. Параллельно пытаюсь рукой стереть хлынувшие из глаз слезы. Дверь хлопает, кто-то подбегает ко мне, хватает сзади и прижимает к себе. Чувствую, как ноги отрываются от пола, продолжаю бессмысленно пинаться и дергаться. - Успокойся, Стеф. Все закончилось, успокойся. - Закончилось? – сдавленно уточняю я. Может показаться, что меня действительно интересует ответ. – Закончилось?! – перехожу на крик в очередной раз, встретив взволнованный взгляд голубых глаз. – Ты не понимаешь, о чем говоришь! Резко выдыхаю. Становится легче. - Мне нужно собирать вещи, - выдаю я таким тоном, словно ничего и не произошло. – За двоих. Фред касается моих волос, прежде чем я вскакиваю и кидаюсь к шкафу. Вытащив чемодан, швыряю его на пол и, судорожно хватая одежду подруги, начинаю скидывать ее в чемодан. - Стефани, - гриффиндорец боится приблизиться ко мне, остается на месте. - Уходи, - глухо отзываюсь я. Внезапно я будто пустею. – Проваливай. Как уже ушел однажды. Оставь ты меня наконец! Уизли все же подходит, поднимая своими руками мое лицо: - Никогда. Я никогда больше тебя не оставлю, клянусь, - шепчет парень. Звонкая пощечина заставляет его отпустить меня. Этот звук остается у меня в ушах, нарастая в голове все сильнее. - Поздно, Фред, - ни слова больше. Я занята. Я собираю вещи, ведь скоро поезд. Слышу, как дверь закрывается. Ну и славно. Путешествие до вокзала Кингс-Кросс проходит в полной тишине. Я все еще не решаюсь открыть блокнот Мэри. По дороге со мной пытаются заговорить, но быстро отстают, скоро поняв, что это бесполезно. Я не собираюсь никому отвечать. Не хочу чувствовать на себе их сожалеющие взгляды. Когда поезд тормозит, медленно встаю, забирая свои вещи, не позволяя никому помочь. Вижу на перроне Блэка. Он жив. А Мэри нет. Мужчина замечает меня и дергается вперед. - Здравствуй, Стефани, - он забирает чемодан из моих рук. Сириусу можно. Я не злюсь на него и не виню – это ведь глупо. Во всем случившемся есть только моя вина. Отхожу подальше, чтобы он мог поговорить с ребятами, но, к моему удивлению, Блэк довольно скоро возвращается ко мне. Можно даже сказать, почти сразу. - Идем? – кивает мужчина в сторону кирпичной стены. И я иду. Иду, даже не попрощавшись с друзьями, не обернувшись в их сторону, не кинув на них прощального взгляда.