Monster

      Кай медленно вытащил свою ладонь из груди девушки, отбрасывая куда-то в сторону, её уже мёртвое сердце. Губ еретика коснулась довольная усмешка. Сейчас, смотря в эти зелёные, мёртвые, и абсолютно пустые глаза, он чувствовал, как приятное тепло – чувство небывалого удовольствия, окутывает его изнутри. Сегодня утром он ошибся. Монстры не меняются, и их нельзя приручить.       Тело мулатки с глухим стуком упало на пол. Её кровь стала медленно растекаться по паркету, смешиваясь с кровью других убитых им здесь людей. Паркер огляделся. Сегодня, в свой последний день на этой земле, он повеселился на славу. Множество истерзанных трупов, лежащих в неестественных позах, завалившихся друг на друга, с такими смешными гримасами на лицах, заставили парня весело рассмеяться.       Чувствовать их боль и отчаяние, было наивысшим наслаждением.       Кай шагнул вперёд, подхватывая с барной стойки полотенце, и вытирая об него окровавленные руки. Интересно, кто прибудет сюда раньше? Сверхъестественный отряд спасателей Мистик-Фоллз, под предводительством ведьмы Беннет, или же призраки его сумасшедшей семейки? Еретик ставил на вторых, но если прибудут первые, крови прольётся в шесть раз больше, ведь сегодня, он никого не станет жалеть.       Паркер присел на барный стул, беря в руки свой недопитый стакан с бурбоном, и залпом его осушая. У вампиров было так чертовски много привилегий, и даже сегодня днём, в доме Сальваторе, когда Малакай почувствовал столь непростительную для себя слабость, он просто щёлкнул этим волшебным «выключателем», который, наконец, сделал его самим собой. Ни эмоций, ни жалости, ни сострадания. Отсутствовал даже страх смерти. Наверное, именно поэтому – он перестал так трусливо скрываться, пытаясь спасти свою шкуру. Семья хочет покарать его за грехи? Чтож, пусть так и будет. Возможно, он действительно это заслуживал, но вот только, раскаяние всё равно не пришло. Каю не было жаль, и если бы он мог прожить свою жизнь заново, то повторил бы каждый свой шаг, и каждое своё действие. Монстры не ищут искупления.       Однажды, Бонни сказала, что он разрушил её, но теперь, Кай слишком ясно осознавал, что это она разрушила его. Уничтожила, растоптала, оставила лишь жалкое подобие от себя самого. Тусклую тень, которая была даже не способна убить ту, кого так сильно ненавидела.       Да, Паркер ненавидел ведьму. Он так сильно желал её уничтожить, но даже с отключенными эмоциями, не находил в себе сил этого сделать. Каждый раз, с их самой первой встречи, его постоянно что-то останавливало буквально в шаге, от этой цели. Кай пытался так много раз, но в итоге, всё время не доводил начатое до конца. Ни в тюремном мире, ни в этой реальности, ни сейчас. Из-за дня в день, закрывая глаза, парень продолжал видел образ этой чёртовой ведьмы. Он так сильно мечтал выжечь его. Стереть из своей памяти. Забыть, как самый страшный кошмар. Только вот, раз за разом, в самый последний момент, Паркер, так крепко, и так отчаянно – цеплялся за него, будто боясь упустить. Бонни так часто пыталась уйти, но он никогда не мог её отпустить. Хотел, но не находил в себе сил этого сделать. Будучи "балластом", ведьма, вопреки логики, всё время удерживала его на поверхности. Там, где он ещё не был окончательно потерян. Где Кай ещё имел шанс на искупление. Где он не был этим чёртовым выродком.       Еретик глухо зарычал, с силой швыряя в стену стакан, заставляя его разлетелся на множество осколков. Он ещё вернётся, чтобы отомстить. Он ещё придёт за ненавистной ведьмой, и заставит её страдать так, как страдал сейчас он сам. Бонни не заслуживала спокойной, мирной жизни. Только не после всего того, что она натворила. Нельзя рушить жизни людей, думая, что за этим – не последует наказания. Губы парня дрогнули в усмешке – он знал, как сможет отомстить. Однажды, Кай уже явился незваным гостем на чужую свадьбу, так что же помешает ему прийти и в этот раз? Только вот теперь, он определённо дождётся фразы "пока смерть не разлучит нас", и только после этого, расправится с невестой. Паркер был уверен, мёртвая Бонни, в подвенечном платье – будет ещё более прекрасна.       Мысли, планы и желания – их было слишком много, но все они, с треском разбивались о реальность. Ведь уже совсем скоро, Малакай отправится в "ссылку" в тюремный мир, будучи в котором, он уже не сможет отомстить. Еретик будет побеждён, а ведьма – продолжит мирно жить. Незаслуженно.       Тихий скрип открывающейся двери, заставил парня замереть, а губы расплыться в довольной хищной улыбке. Ему было даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, какие гости сюда пожаловали.       – Прошу, – прохрипел еретик, – проходите, чувствуйте себя как дома.       Джошуа, идущий первым, брезгливо скривил губы, окидывая взглядом все эти мёртвые тела, лежащие в лужах алой крови. Тошнотворный медный запах, заполнил собой всё помещение, не позволяя полноценно дышать. Мужчина поморщился. Он видел всё это уже так много раз, но никак не мог привыкнуть. Слишком много невинных жертв, пало с подачи лёгкой руки Малакая, и сегодня, пришло время – его остановить. В последний раз. Окончательно. Навсегда.       Лаура, шагающая следом, выглядела абсолютно спокойной, и только в её ярко-синих глазах – сквозило сожаление. Сегодня, ей предстояло сказать старшему из сыновей – своё последнее «прощай». И стоило признать, для матери, это было огромным испытанием. Ведь каким бы монстром не был Малакай, он никогда не переставал быть частью этой семьи. Он всегда был Паркером, и останется им навечно, по какому бы пути не решил пойти.       Следующий шла Джозетт. Наверное, она ненавидела Кая больше всех. Он разрушил её жизнь, лишил семейного счастья, отобрал мать у беззащитных и неповинных детей. И только за это, уже заслуживал самого сурового наказания. Лафлин знала, что её голос не дрогнет, когда она будет читать заклинание. Ей уже не будет больно, как было, двадцать шесть лет назад. Заперев Кая в тюремном мире в первый раз, Джо будто потеряла частичку себя. В тот день, она перестала быть целой, лишившись своего близнеца. Сейчас же – женщина научилась жить без второй половины. Она ей больше была не нужна. Малакай ей больше был не нужен. Теперь, он был лишь обузой.       Далее, порог бара, слишком опасливо для уже мертвецов, переступили Оливия и Лукас. Близнецы, наконец, обретшие друг друга вновь. Наверное, этим, Кай оказал им услугу, если на секунду забыть, что оба молодых человека, пали от его руки. Младшие члены семьи Паркеров, крепко держались за руки, будто боясь, что старший брат, каким-то непостижимым образом, сможет их вновь разлучить. А второй разлуки, ни Люк, ни Лив, уже не смогут пережить.       Последними, замыкающими шествие, были трое младших братьев, и младшая сестра, что пали от руки Кая, в слишком раннем детстве. Признаться, Малакай уже давно забыл их имена. Они были ещё совсем детьми, когда парень безжалостно с ними расправился, надеясь, тем самым, получить долгожданную свободу от семьи, и безграничную власть главы ковена близнецов. И сейчас, смотря в их родные, но, одновременно, до боли чужие глаза, он не чувствовал ничего. Абсолютно. Лишь пустота, и ледяное равнодушие. Парень никогда не жалел о том, что совершил двадцать шесть лет назад, и даже появление семьи, не вызвало внутри него, никаких трепетных воспоминаний.       – Вся семья в сборе, – Кай дьявольски улыбнулся, оборачиваясь к собравшимся лицом. – Ну что ж, пора начинать?

***

      Бонни тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Была уже глубокая ночь, но мысли, поселившиеся в её голове, мешали ведьме уснуть. Она думала о том, что произошло сегодня днём между ней и Каем, что она чувствует по этому поводу? И как теперь жить с этой ношей дальше? Одно девушка знала точно: она никогда не признается Энзо, что поддалась собственной слабости, и позволила врагу, хоть и на короткое время – затуманить её разум.       Наверное, Бонни действительно что-то чувствовала к Паркеру. Нет, это не было любовью, ведь нельзя полюбить того, кто причинил тебе и твоим близким столько страданий. Кто причинил столько боли, множеству невинным людям. Кай уже давно перешёл черту. Слишком много жертв, было на его счету. Он лишал людей жизни так, будто эта самая жизнь – и вовсе ничего не стоила. Словно все они существовали только для того, чтобы еретик мог утолить свою жажду. Будто они сами не хотели жить, а Паркер только оказывал им услугу. И за это – нельзя простить. И уж тем более, такого – невозможно любить. Но если эта была не любовь, то что тогда? Скорее – это была безумная привязанность. Желание получать те эмоции, что дарит тебе определённый человек. Наконец, стремление дотянуться до чего-то того, что по праву, ты не имеешь позволения коснуться. Как запретный плод для Евы, только вот каждый помнит, чем закончилось эта истории, а Бонни, меньше всего, хотела это повторить. Хотя, кажется, сегодня утром, она уже совершила эту ошибку. Поддалась собственной слабости, и за это – непременно ждала расплата.       Губ девушки коснулась невесёлая усмешка. Она практически позволила себе влюбиться в социапата. Наверное, это было её самым большим провалом. Ведьма оказалась намного слабее, чем думала изначально, ведь сегодня – она с треском проиграла Малакаю. Снова. Как и каждый чёртов раз. Наверное, он действительно не лгал, когда говорил, что никогда не проигрывает, ведь и в этот раз, он вновь вышел из их маленькой игры – абсолютным победителем. Сломил непокорную, уничтожив последние остатки её самоуважения и гордости.       Беннет медленно перевела взгляд на мирно спящего рядом Энзо, и в тот же миг, её сердце болезненно сжалось. Он не заслуживал быть преданным и обманутым. Сент-Джон был достоин более лучшей жизни, чем теперь, она могла ему подарить. Ведьма, что менее суток назад, разделила свою постель, со вселенским злом. Та, что перешла черту, которую никогда не должна была переходить.       – Прости меня, – одними губами прошептала в тишину девушка, при этом, глотая горькие слёзы.       Бонни знала, что то, что произошло сегодня – больше никогда не повторится. Она поняла, преподанный ей урок, и осознала все свои ошибки, но вот только, стоило было ведьме закрыть глаза, как перед ними, вновь и вновь, вспыхивал образ Паркера. Дерзкий, с жестоким взглядом кристально голубых глаз, в которых, казалось, отражалась вся ненависть мира. И эта ледяная улыбка, напоминающая дикий оскал... она так сильно пугала, но, одновременно с этим, казалась до чёртиков неправильно сексуальной. А этот мягкий, завораживающий голос, проникающий буквально под кожу – он должен был принадлежать лучшему парню на свете, а не кровожадному монстру. Беннет медленно прикрыла глаза. Она всё ещё вздрагивала, вспоминая эти прикосновения ледяных пальцев, к её разгорячённой обнажённой коже. Такие болезненные, но, в тоже время, до чёртиков желанные. Всё это, просто сводило ведьму с ума, заставляя рой мурашек, то и дело пробегать по спине и плечам. Слишком неправильно, но и маняще одновременно. Теперь, девушка могла понять Кэролайн, и её слабость к гибриду, которую, Тайлер так и не смог простить вампирше. Но вот только, у Форбс и Клауса, всё закончилось, так и не успев начаться, и теперь, девушка счастлива в браке с добрым и хорошим Стефаном, что в который раз подтверждает, что красавицы не выходят замуж за чудовищ, они просто находят своих принцев, и отправляются с ними в закат.       А что становится с чудовищами? Наверное, они продолжают совершать свои злые деяния, дожидаясь часа неизбежной расплаты. А после, когда карма, наконец, настигает их в самый неожиданный, но, в тоже время, до чёртиков ожидаемый момент, они просто медленно умирают, прибывая в абсолютном, давящем одиночестве. Чудовища знают – никто и никогда, не придёт, чтобы с ними попрощаться. Никто и никогда, не проявит к ним сострадания, как когда-то, не проявляли они сами.       Именно так заканчиваются все добрые сказки. Именно так, и происходит в реальной жизни. Добро всегда побеждает зло, по крайне мере, в это хотелось искренне верить, ведь иначе, придётся признать суровую реальность, что чудес на самом деле не бывает.

***

      Кай замер прямо напротив своей семьи, медленно окидывая их всех презрительным взглядом. Как жаль, что уже мёртвых – нельзя убить вновь. Стоило признать, такая возможность, привела бы еретика в детский восторг. Ведь что может быть лучше, чем бесконечная месть? Что может быть прекрасней, чем раз за разом, наблюдать за тем, как мечутся в бешеной агонии те, кто в прошлом, причинил тебе столько страданий? Как же завораживающе смотреть на мучения тех, кто раньше, делал ужасные вещи, ещё даже не подозревая, что однажды, слабый и немощный мальчишка, станет могущественным ведьмаком, который, будет искать отмщения. Который, 10 мая 1994 года – его найдёт. И отыскав его в первый раз, он уже не найдёт в себе сил остановиться.       – Может, ты хочешь что-то сказать перед тем, как отправишься в свой новый, персональный ад? – Джошуа снисходительно взглянул на старшего сына.       Мужчина никогда его не боялся. Ни тогда, когда Малакай был ещё совсем ребёнком. Ни сейчас. Ведь, наверное, старший Паркер, всё ещё видел в этих кристально голубых глазах – испуганного мальчишку, получившего в свои руки силу, которую он не мог контролировать. Даже спустя столько лет, Кай всё ещё был его старшим, "бракованным" сыном, который, раз за разом, прятал свою слабость – под толщей ненависти. Ведь ненавидеть, всегда было проще, чем признать, что однажды, ты оказался неправ. Что однажды, ты был слишком не справедлив к тому, кто этого не заслуживал. И Джошуа... он понял это слишком поздно. Тогда, когда разъярённого монстра, уже ничего не могло остановить.       Еретик же лишь неоднозначно пожал плечами, вскидывая вверх руку, и кончиками пальцев, стирая с губ кровь, одной из своих жертв. Если семья думала, что сейчас настало время для раскаянья, то они всё ещё слишком плохо его знали. Паркер никогда не искал искупления – он искал только мести. И всегда её находил.       – Я не боюсь вас, и не боюсь тюремного мира, – Малакай растянул губы в широкой усмешке. – И я не сожалею, что однажды, заставил вас всех умереть.       Джо возвела глаза к потолку, а на её лице – проскользнула невесомая усмешка. До того момента, как собственный близнец, вогнал ей в спину нож, во время её же бракосочетания, женщина всё же успела увидеть то, каким на самом деле, может быть её брат. Да, пусть это было всего лишь влияние Люка, засевшего в голове Кая после слияния, но оно, в любом случае, смогло изменить Малакая. Смогло сделать его лучше, а значит, парень, всё-таки, имел, хоть и крошечный, но всё же самый настоящий шанс, изменить себя и свою натуру. Однако, он этого не захотел. Кай решил, что быть злым – намного легче. Ведь когда эмоции, такие необходимые, чтобы быть человеком, раздирают тебя изнутри, жизнь становится намного труднее. В эти моменты, ты так дико начинаешь бояться. Страшиться стать уязвимым, преданным, таким, какими всегда бывают жертвы. А Кай – он больше не хотел становиться слабым. Только не теперь, когда он, наконец, смог доказать абсолютно всем, что выродки – тоже могут стать победителями. Только вот, стоила ли эта игра свеч?       – Ты лжец, Кай, – раздражённо бросила Джо. – Самый ужасный в мире лжец! А всё потому, что твоя ложь – звучит словно самая настоящая правда. И для меня, практически невозможно найти тонкую грань разницы.       Парень перевёл на сестру тяжёлый взгляд. Его челюсть сжалась так сильно, что на лице выступили желваки. Говорят, что близнецы, сами того не желая, чувствуют друг друга на подсознательном уровне, и, возможно, совсем чуть-чуть – самую малость – это было правдой. И как бы им обоим не было противно это признавать, но они с Джозетт – единое целое, и этого, уже ничто и никогда не сможет исправить.       – Ты права, – наконец, ответил Кай, – я лжец, хорошо? Белая ворона. Дефективный близнец, который никому не нужен, – он глухо рассмеялся, проводя ладонью по волосам, и слегка их взъерошивая. – Я понимаю, почему ты, вы все, такого обо мне мнения. Ты прожила полноценную жизнь, Джо, окружив себя всем тем, что нужно. Я же провёл восемнадцать лет в тюрьме из-за решения нашей семьи. Каждая частичка моего тела хотела убить тебя за это. Каждый раз я думал об этом! – голос еретика сорвался на крик. – Но я не мог. Я хотел выжить. Я хотел исправиться, и доказать всем, что я заслуживаю это. Но знаете что? – Паркер прошёлся взглядом по лицам членов своей семьи. – Никто не позволил мне этого сделать. Меня просто отправили в ад, продолжив жить своей жизнью. Свадьба, дети, и не одной мысли о собственном брате, который стремился лишь к тому, чтобы стать лучше – стать достойным Паркером.       Люк и Лив встревоженно переглянулись. Они никогда не видели Кая таким. Все их встречи заканчивались тем, что старший брат пытался их убить, и едва ли в этих действиях таилось его искупление.       Джошуа лишь издал короткий смешок, при этом громко хлопнув несколько раз в ладоши. Джозетт права – Малакай отличный лжец, и его попытка вызвать жалость к себе сейчас, заслуживала больших наград. Каю действительно хотелось верить, его слова звучали слишком искренне, чтобы быть ложью, но каждый член этой большой семьи знал – никогда нельзя доверять психопатам. Они отличные лгуны, потому что, чаще всего, наивно верят в собственную "правду".       – Чтож, если это всё, думаю, мы можем начать.       Кай затравленно огляделся, понимая, что сейчас, он был зажат в стремительно сокращающийся круг. Ковен Паркеров, впервые за двадцать пять лет, был снова весь в сборе. И стоило признать, что его магии – было более чем достаточно, чтобы суметь создать новый, ещё более защищённый, тюремный мир. Тот самый, из которого уже не будет выхода. Из которого – будет нельзя сбежать.       – Damnati in carcerem mundi anima nostra capi, – их голоса слились в один единый хор. – Numquid omnes pontes ducunt ad interitum liberare.       Малакай глухо зарычал, сжимая ладонями виски и медленно оседая на пол. Ему казалось, что его черепную коробку, вот-вот разорвёт. Парень слышал так много голосов, которые, буквально сводили его с ума. Сотни и тысячи людей, чей крик, всё ещё звоном стоял в ушах. Кажется, сегодня, в последний путь, его решила проводить каждая из убитых еретиком жертв. Их дикие вопли и мольбы о пощаде, заполнили собой всё его сознание, причиняя невыносимую боль. Похоже, даже волшебный вампирский "выключатель", в эту секунду, дал сбой, позволяя Паркеру, прочувствовать сполна все эмоции, что лавиной накрыли его с головой.       – Ааа..!       Перед глазами всё закружилось, а в венах, словно разлилась кислота. Так хотелось разодрать себе ногтями всю кожу, лишь бы остановить эту боль. Малакаю казалось, что прямо сейчас – он заживо сгорает изнутри. А чувство уходящей из тела магии, буквально доводило до отчаяния. Он не хотел лишаться её вновь, не хотел снова становиться слабаком, но у тюремного мира – были свои правила.       – Damnati in carcerem mundi anima nostra capi!       Теперь, с каждой секундой, голоса членов семьи, казались всё тише, будто бы они и вовсе раздавались откуда-то издалека. Они звучали единым хором, но Кай был готов поклясться, что среди них – он слишком отчётливо слышал Джозетт. Наверное, сейчас, она, как когда-то и он сам, искала отмщения. И женщина его нашла. Всё же, близнецы были чертовски похожи, как бы они оба не старались этого отрицать. Наказание обидчиков – было их инстинктом. Наблюдать за страданиями виновных – было их слабостью. Ощущать собственную силу – было для них наивысшей наградой.       Хрипло рассмеявшись, Кай повалился на спину, медленно прикрывая свои льдисто голубые глаза, в которых, сейчас, сквозила лишь пустота. Боль была просто невыносимой, заставляющей с силой сжать челюсти, лишь бы заглушить рвущийся из груди крик. Он не покажет свою слабость, не позволит семье победить. Они могут запереть его вновь, но они больше никогда не смогут его сломить. Паркер уже не тот ничтожный мальчишка, который боялся даже взгляда своего отца, ведь теперь – он сам, вселял в сердце Джошуа страх.        Сил, чтобы продолжать удерживать себя в сознании, совсем не осталось, и, сдавшись, Малакай позволил всепоглощающей тьме, окутать свой разум. В тот же миг, на смену убивающим его крикам – пришла долгожданная тишина. Казалось, кошмар подошёл к концу, но, на самом деле – всё это было только началом. Словно агония, длинною в бесконечность, вырваться из которой, было не по силам, даже могущественному еретику.

***

      Сон пришёл, но он был слишком беспокоен. Множество различных картинок, так быстро сменяли друг друга, тем самым, зарождая в сердце Бонни – неконтролируемую тревогу. Что-то мучило её, и до жути пугало. Будто кто-то злой, кто-то крайне опасный, затаился за спиной ведьмы, поджидая своего часа. Девушка буквально слышала его хриплое тяжёлое дыхание. Она словно видела, его животный оскал.       Беннет глухо застонала, отчаянно пытаясь проснуться, но, в то же время понимая, что сейчас она вовсе не спит. Всё это было реальностью, и эта реальность – заставляла рой мурашек, пробежать по спине и плечам ведьмы. Бонни была дико напугана, и этот страх, отказывался уходить, пожирая её изнутри. Заставляя сердце, сумасшедше стучать в груди, будто оно вот-вот, наровилось выскочить наружу.       Девушка нервно провела языком по пересохшим губам. Она буквально всем телом ощущала, как тьма сгустилась за её спиной. Но обернуться, чтобы взглянуть врагу в глаза, у Беннет не хватало сил и смелости. Ведьма судорожно вдохнула, пытаясь восполнить недостающий в лёгких кислород. Сейчас, она была всё ещё в одной из гостевых комнат особняка Сальваторе, а значит, Энзо и друзья были здесь, где-то совсем рядом, нужно лишь позвать их, и они придут, но язык девушки будто прилип к нёбу, не давая возможности издать и звука. Словно что-то, или кто-то, не позволял ей говорить.       Ведьма нервно сглотнула, сжимая ладони в кулаки.       Позади, раздались тяжёлые шаги, заставляющие Бонни едва заметно вздрогнуть. Сердце, словно сумасшедшее, слишком быстро стучало у неё в груди. Тьма уже была совсем рядом.       Шаги раздавались всё ближе, и затихли только тогда, когда их обладатель, застыл прямо позади. Кто бы это ни был, он сейчас стоял прямо за спиной ведьмы, опаляя её оголённую шею, своим горячим дыханием. Неприятный озноб, окутал девичье тело. Тьма уже здесь.       Грудь Бонни тяжело вздымалась, а губы слегка приоткрылись. Она едва слышно ахнула, почувствовав, как ледяные пальцы, скользнули по её плечам, вниз по руке, достигая тонких запястий – слегка сжимая их, заключая в ловушку. А следующее, что ощутила Беннет, так это тёплые мягкие губы, прижавшиеся к её шеи, и прокладывающие к уху – влажные поцелуи. Такие приятные, доводящие до дрожи в коленях, и заставляющие сердце учащать свой ритм.       Девушка судорожно втянула носом воздух, чувствуя, как острые клыки, слегка болезненно, прикусили мочку её уха. Впрочем, практически сразу, по этому месту укуса, скользнул влажный и тёплый язык – словно вымаливающий прощения, за причинённую боль.       Мужские ладони, легко скользнули по изгибам стройного тела мулатки, изучая каждый его миллиметр, словно боясь чего-то упустить. Холод его пальцев, обжигал даже через тонкую ткань майки, под которой, как на зло, не было абсолютно ничего. И словно зная это, он ловко проник под столь не нужный предмет одежды, нежно проводя кончиками пальцев по обнажённой коже, оставляя своими прикосновениями – невидимые для глаз ожоги.       Бонни едва слышно застонала, позволяя чужим ладоням, скользнуть по ничем не защищённой груди, слегка её сжимая, тем самым, принося незыблемое удовольствие. Сейчас, разум так рьяно призывал ведьму остановиться, оттолкнуть врага, но тело, раз за разом, податливо соглашалось на его ласки. Слишком неправильно, но чересчур желанно.       Бонни попыталась обернуться, ей так сильно хотелось заглянуть ему в глаза! Но её попытка была резко, но мягко остановлена. Спина ведьмы, в один миг, оказалась прижата к широкой мужской груди.       – Не нужно, – мягким, бархатным голосом прошептал её искуситель. – Я пришёл попрощаться.       Беннет осторожно положила свою ладонь поверх его, что теперь, крепко сжимала её талию.       – Попрощаться? – переспросила она, явно не в силах уловить нить разговора. Внутри груди горел пожар.       Кай хмыкнул, вновь прижимаясь губами к шеи девушки, щекоча её своим горячим дыханием. Бонни буквально сводила его с ума, заставляя терять последние частички контроля. Такая недоступная раньше, и такая податливая сейчас. Она больше не была той ведьмой из 94-го...       – Ты лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь, Бон, – прохрипел Паркер. – Не знаю, кто я без тебя.       А Бонни… она просто знала, что повторила бы каждый миг, что провела рядом с ним. И плевать на все причиненные страдания и боль. Девушка умела прощать, и она сумела простить и Кая. Сумела закрыть глаза, на все те кровавые злодеяния, что он совершал. Они все были убийцами. Руки каждого из них, были по локоть в крови. Они не заслужили прощения от других, но могли прощать сами. Каждый заслуживал второго, третьего... десятого шанса. Ведь иногда, чтобы найти себя, придётся предпринять бесконечное число попыток. И Кай – он действительно пытался себя отыскать. И нашёл. Совсем неожиданно. Там, где никогда и не надеялся найти. В ней. В ведьме. В Бонни Беннет. В той, которую был должен ненавидеть, но, вопреки всему, смог полюбить. Влюбился словно мальчишка. Словно в самый первый раз. Хотя, наверное, так оно и было. Ещё пару недель назад, Кай и вовсе не думал, что способен испытывать столь человеческое чувство, а сейчас, так примитивно, буквально в нём утопал. И возможно, именно это – стало первым шагом, к его выздоровлению.       – Мне жаль, – наконец, выдохнула ведьма. – Если бы я могла…       – Тшш, – она слышала, как он улыбается. – Просто скажи «прощай», Бон. Признаться, я буду по тебе скучать.       Беннет медленно прикрыла глаза, всё ещё чувствуя обжигающие прикосновения Паркера на коже, только вот теперь – они больше не причиняли ей нестерпимой боли. Магия не уходила из тела ведьмы, а это значит, что Кай был больше не в состоянии её забирать. Бонни больше не была под его властью, но теперь, она сама отказывалась уходить. Возможно, прямо сейчас, девушка совершала самую большую ошибку в своей жизни – позволяла себе его любить. Так нелогично и так чертовски неправильно. Но ведь сердцу не прикажешь, не так ли? А то, что это была именно любовь – Бонни больше не сомневалась. Только не в эту секунду, за которой – последует расставание. Такое чертовски болезненное, и убивающее что-то внутри. Уничтожающее частичку её самой. Оставляющее на израненном сердце – незаживающие раны.       Девушка слабо улыбнулась.       – Прощай.       И всё пропало. Ледяные прикосновения Кая, больше не обжигали нежную кожу, а его губы, перестали ласкать её шею. Бонни медленно распахнула глаза. Теперь, всё было так, как и раньше. Она находилась в одной из гостевых комнат особняка Сальваторе, а где-то внизу, слышались громкие голоса Стефана и Кэролайн, о чём-то рьяно спорящих. Жизнь вернулась на круги своя. Зло ушло, а добро, расправив свои крылья, в который раз, вышло из войны победителем.       Девушка печально улыбнулась, поджимая губы. Дверца её клетки распахнулась, и теперь, она могла лететь на встречу к долгожданной свободе…

***

      Кай тяжело дышал, хрипло втягивая воздух через рот, и буквально давясь им. Он медленно огляделся вокруг, после, вновь возвращая взгляд к развороту газеты, что сейчас лежала прямо перед ним. Еретик отказывался верить своим глазам. Он вновь был здесь… в этом чёртовом 94-ом! Парень снова оказался в той же тюрьме, что и раньше, только вот что-то подсказывало, что на этот раз, спасительно затмения ему не дождаться.       Паркер рухнул на колени. Отчего-то, на его губах, больше не было столь привычной ухмылки. Эти чёртовы эмоции… кажется, как только он отправился сюда, выключатель сломался, вернув всё на свои места. Абсолютно всё.       Мысли о Бонни, заполнили его сознание. Их последняя встреча, последний поцелуй, и то, как она произнесла его имя. Кай знал, был абсолютно уверен в том, что на этот раз – Бонни придёт за ним. Она снимет с него несуществующие цепи, что, вопреки логики, удерживали еретика на месте. Паркер так искренне верил в это, ведь всё что между ними было – не могло пройти бесследно. Девушка не сможет так легко его отпустить...       Похоже, он действительно влюбился в эту чёртову ведьму Беннет, хотя, наверное, никогда не признается в этом – даже самому себе. Парень ненавидел то, что так рьяно нуждался в этой заносчивой девчонке, один взгляд которой, уже заставлял еретика задыхаться от нахлынувших эмоций. И эта ненависть к собственным чувствам и эмоциям, делала его ещё безумнее, чем прежде.       Хотя, мог ли такой как он, стать ещё более безумен, чем уже является?       Кай нервно усмехнулся, запуская пальцы в волосы, и затравленно озираясь по сторонам. Он находился прямо напротив дома ведьмы, который, в реальном мире – собственноручно сжёг дотла. Уничтожил, наивно надеясь, что это остановит Бонни от возвращения назад. Что это вынудит её остаться с ним.       Малакай глухо рассмеялся, хотя смеяться – совсем не хотелось, просто, так было легче. Так он спасался раньше, и искренне верил, что спасётся и в этот раз. Сможет выжить, несмотря на то, что теперь навечно был заперт в тюремном мире, без единого шанса, закончить свои страдания. Сегодня, парень получил абсолютное бессмертие, о котором никогда не просил. Жестокий подарок, изломанной судьбы.       Кай хотел просто заснуть. Так глубоко и так на долго, насколько это вообще было возможно. Чтобы больше никогда не чувствовать этой боли, что буквально разрывала его грудь. Но вот только можно ли спокойно спать, если больше ты не видишь снов? Если перед сомкнутыми веками, раз за разом, всплывает единственный образ. Если в ушах, всё ещё звучит её голос...       – Бонни…       Да, он любил. Любил настолько, насколько это вообще позволено человеку с ледяным мёртвым сердцем. Настолько, насколько это позволено социапату.       А в мыслях, совсем не вовремя, всплыли слова из чёртовых детских сказок, что так часто, его родители, читали своим детям перед сном: «монстры не живут долго и счастливо». Так и было. Положительные герои теперь продолжат жить своей жизнью – Бонни выйдет замуж, и наверняка будет счастлива, а он, на веки вечные, останется тут.       Но где-то глубоко внутри, Кай продолжал искренне верить, что ведьма придёт за ним, и для них ещё не всё законченно...       Он монстр, и этого монстра, смогли остановить.