Monster

      Прошла уже долгая неделя с того момента времени, как Бонни освободилась от ненавистной связи, Деймон и Энзо вернулись домой, а Кай исчез. Скорее всего, еретик просто залёг на дно, зная, что за ним теперь гонится целый легион убитых им ведьм и ведьмаков его ковена.       Можно сказать, что жизни всех положительных героев этой истории – налаживалась, и каждый из них получил долгожданную свободу, ведь в ближайшее время, монстр будет уничтожен, и последнее сильнейшее зло на этой земле, падёт совсем не героической смертью. Впрочем, Малакай Паркер не заслужил уходить героем. Он умрёт трусом, что до последнего скрывался от своей семьи, наконец, оказавшись в их собственной шкуре.       Теперь, все были счастливы, а в особенности, Елена и Кэролайн, что, будто забыв обо всех проблемах, уже второй день не вылазили из магазинов, будучи в поисках «тех самых идеальных платьев». Впрочем, у девушек на это была крайне веская причина, ведь ровно неделю назад, их подруга сообщила им радостную новость: она выходит замуж.       Признаться, Бонни и сама не поняла, как всё произошло. Они с Энзо и Деймоном выбрались из дома, нашли ближайший госпиталь, и, наконец, напоили вампиров столь желанной кровью, выкраденной из больничных холодильников. А потом, слегка придя в себя, и будто осознав что-то чрезвычайно важное, Сент-Джон, припав на одно колено, и наплевав на кольцо, задал своей возлюбленной только один вопрос:       «– Ты выйдешь за меня?»       В тот момент, Беннет была растеряна и взята врасплох. Девушка всё ещё помнила, как её язык буквально прилип к нёбу, отказываясь произносить слова, а сердце гулко застучало в груди. Она смотрела в столь ласкающие её взглядом глаза Энзо, и понимала, что он с напряжением ждёт её ответа. Наверное, воцарившееся молчание, затянулось на более продолжительное время, чем это было положено. Ведь та, которая действительно любит, не берёт минуты, дни или недели – на раздумья.       Да, за последний месяц, им пришлось многое пережить. Они дважды практически потеряли друг друга, и, наверное, именно это, заставило вампира и ведьму, ещё больше ценить свои отношения. Ведь так легко было потерять того, кого любишь…       «– Да…»       Ответ сорвался с губ, подчиняясь голосу разума, но не сердца. И вот сейчас, сидя в гостиной особняка Сальваторе, и наблюдая задумчивым взглядом за пожирающим поленья пламенем в камине, Бонни понимала, что жалеет о столь поспешном ответе. Но также, она прекрасно осознавала, что время уже не отмотать назад, а аннулировать своё «да», ей и вовсе не хватит духа.       Нет, конечно, ведьма любила Энзо. Любила больше жизни, и мечтала прожить именно с ним все свои оставшиеся годы, зная, что Сент-Джон всегда защитит, и станет именно тем, кого называют «каменой стеной». Только вот было ли честно выходить замуж за влюблённого вампира, когда её сердце, против воли, начинало стучать в разы сильнее, только при одном упоминании имени другого? А в стенах этого дома, в последнюю неделю, имя Паркера упоминалось куда чаще, чем его вообще было бы необходимо произносить.       Беннет невесело усмехнулась. Наверное, она всё же стала жертвой стокгольмского синдрома, иначе, как ещё объяснить её странное, даже для себя самой, влечение к социапату? Всё началось неделю назад, в том чёртовом доме, куда их притащила Лаура. В тот день, девушка впервые почувствовала это. Ощутила где-то глубоко внутри, такую чертовски неправильную жалось к монстру, которая, в итоге, затмила собой ненависть. Да, она знала, что Паркер должен понести наказания за свои деяния, всё что он сделал – не заслуживало прощения, но, наверное, Бонни просто устала ненавидеть. Если бы ещё месяц назад, кто-либо сказал ей, что она найдёт в себе силы простить Малакая, ведьма бы рассмеялась говорившему в лицо. Но сейчас, всё слишком сильно поменялось, и стоило признать, что в большей степени – эта была заслуга ненавистной связи. Она позволила обоим молодым людям, взглянуть на мир – под другим углом. Девушка, наконец, осознала то, что даже самое большое зло, заслуживает второго шанса, в то время как сам парень – ощутил свою человечность. Ту, которую, казалось бы, похоронил уже давно.       В тёмно-зелёных глазах, отражающих собой языки пламени, проскользнула печаль. Почему её жизнь должна быть такой сложной? Почему ей никогда не бывает легко? Ведь даже сейчас, когда все беды остались позади, а впереди ждало светлое будущие с Энзо, Бонни всё равно продолжала погрязать в собственных проблемах. Нет, конечно ведьма не влюбилась в Кая, даже и о влюблённости, не могло идти и речи! Только в фильмах, глупые хорошие девочки, влюбляются в плохих парней. Но они не в фильме, а Беннет – едва ли была глупой. Но всё же, отрицать то, что девушка действительно что-то чувствовала к социапату, было бы чертовски нечестно, по отношению к самой себе. Паркеру и вправду удалось завладеть её вниманием, при этом, непостижимым образом, отняв его у Энзо. И это – было наиболее пугающим.       Бонни устало вздохнула, слыша, как хлопнула входная дверь, а из холла донеслись весёлые голоса подруг. Пора натянуть на лицо самую беззаботную улыбку, на которую она была только способна. Нельзя, чтобы кто-то увидел – её истинные чувства.       – Милая, – Кэролайн первой влетела в гостиную, на ходу сбрасывая с себя куртку и шапку. – Я придумала, как мы украсим банкетный зал!       – Правда? – ведьма улыбнулась, одаривая подругу благодарным взглядом.       Форбс действительно старалась сделать так, чтобы этот день был прекрасен, и она ни на йоту не была виновата, в ненормальных сомнениях самой невесты. Бонни собственноручно рушила собственную жизнь, сама того не понимая. Её сомнения – первый шаг к провалу.       – Угу, – вампирша кивнула. – Зал мы украсим по всему периметру вазами с пионами, а чехлы у стульев сделаем золотыми. Так же, думаю расставить по столам свечи, – она на секунду задумалась. – Как думаешь, сможешь зажечь их все с помощью магии?       Елена усмехнулась, падая на диван рядом с Бонни, и возводя глаза к потолку. Кажется, Кэролайн меньше переживала, когда устраивала свою собственную свадьбу.       – Кэр, расслабься. Бонни и Энзо ещё даже не назначили даты.       Форбс нахмурилась, но всё-таки медленно кивнула. Елена права, наверное, она и правда слегка перегибает палку, просто в свете последних событий, и собственных мыслей, что ещё совсем недавно бродили у неё голове…       – Ох, прости, Бон, просто я так боялась, что между тобой и Каем может что-то, – она прижала палец к губам, пытаясь подобрать правильное слово, – завязаться.       Бонни показалось, что в этот миг, из её лёгких выбили весь воздух. Она перевела испуганный взгляд на подругу, что, в свою очередь, выглядела так, будто и вовсе не сказала ничего такого. Ведьма тяжело сглотнула, чувствуя застрявший в горле ком.       – Между мной и Каем? – глухо переспросила она, и собственный голос послышался откуда-то издалека.       Форбс неоднозначно пожала плечами.       – Ну, знаешь, – она бросила многозначный взгляд на Елену. – Тьма всегда привлекает хороших девочек, и то, что тебе могло показаться, будто ты что-то испытываешь к Каю, было бы вполне нормально. Всмысле, со мной было так же, – девушка слегка смутилась. Вспоминать о Клаусе, ей совсем не хотелось.       Бонни нервно усмехнулась. Если бы только Кэролайн знала, как она близка в своём предположении. Ведьма и сама не поняла, когда ненависть в её сердце – сменилась на жалость, а ярость – на понимание. Ведь, возможно, это произошло намного раньше, чем когда они оказались в плену у Лауру. Наверное, Паркер действительно притягивал её своей завораживающей темнотой, заставляя на время забывать, что он не просто таинственный еретик, но ещё и хладнокровный убийца, а полюбить такого, могла только полнейшая дура, ну или та, кто повидал в этой жизни слишком многое, чтобы продолжать зацикливаться на «мелочах». Никто из них не был без греха, и на плечах каждого, лежала непосильная ноша, с которой они научились жить, и двигаться дальше.       – Между нами ничего не могло быть. Я люблю Энзо, и всегда буду любить его, – но вот только кого, она пыталась в этом убедить?       Елена нахмурилась, переводя задумчивый взгляд на подругу. Сейчас, Бонни говорила те же самые слова, что и когда-то, она сама. В те далёкие времена, когда девушка пыталась заставить поверить себя в то, что она не любит Деймона, и, что – «это всегда будет Стефан». Но теперь, по прошествии стольких лет, жизнь сама расставила всё по своим местам.        – Знаете, – Кэролайн поджала губы, – может тьма и действительно привлекает. Возможно, мы даже можем полюбить монстра, и эти чувства будут до абсурдности взаимны, но это не исправит его натуру. Я хочу сказать, что ни Деймон, ни, – она запнулась, – Клаус, они не родились монстрами, они ими стали. А Кай, он именно такой. Психопат и убийца, и ничего не сможет этого исправить.       Бонни больше не хотела этого слушать. Единственным желанием Беннет, было встать и убраться как можно дальше от этих пустых и ничего не значащих разговоров! Но девушка знала, стоит ей только подать ввиду, что всё не так хорошо, как она пытается это показать, осуждения будет не избежать. Ни Кэролайн, ни Елена, ни Деймон, ни даже Энзо – они никогда не смогут её понять. А может и простить. Ведь нельзя питать какую-то странную слабость к тому, кто причинил тебе так много боли и страданий. Нельзя вздрагивать при упоминании его имени, только если эта дрожь, не вызвана страхом. Нельзя думать о том, что, возможно, вопреки всему, ты что-то испытываешь к социапату, терроризировавшему жизни, сотням невинным людям.       – Чёртов ублюдок всё ещё жив, – голос Деймона, внезапно ворвавшийся в голову Бонни, заставил её встрепенуться.       Старший Сальваторе был в гневе, а его голубые глаза – опасно сверкали. Он направился прямиком к бару, наполняя бокал виски, и залпом его выпивая, перед тем, как продолжить говорить.       – Семейная пара. Найдена мёртвой, прямо у колёс своего автомобиля. Их глотки разорваны таинственным животным, но мы ведь все здесь знаем, кто за всем этим стоит, – Деймон брезгливо поморщился. – Говорил же, что стоит прикончить его самим, а не ждать, когда это сделает его чёртов ковен!       Бонни нервно сглотнула. Неужели Кай… Боже, ведь он обещал.       Девушка отдёрнула себя.       Глупая, вы больше не связаны, а значит, ему больше незачем слушать твои пустые угрозы, и выполнять данные ранее обещания.       Чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз, Беннет медленно встала, ловя на себе вопросительные взгляды подруг, и отвечая прежде, чем они успеют что-либо спросить:       – Попробую использовать заклинание поиска, чтобы найти Кая, – поспешно пробормотала ведьма, хотя последнее, что ей сейчас хотелось, так это действительно искать Паркера.       Больше не проронив ни слова, Бонни стремительно покинула гостиную, чувствуя, прожигающие взгляды, провожающие её спину. Наверное, друзья обо всём догадались, но сейчас, ведьме было на это плевать. Ничего не имело значения. Ни-че-го.       Девушка стремительно поднялась по ступеням, преодолела длинный коридор, распахнула дверь своей комнаты, и буквально замерла на пороге, не веря своим глазам.       – Кай?       Парень медленно обернулся, одаривая девушку привычной улыбкой. Его взгляд, отчаянно цеплялся за её лицо, надеясь прочесть на нём хоть что-то, но кроме удивления – там ничего не отразилось.       – Привет, Бон, – протянул он, пряча руки в карманы своего пальто.       Ведьма медленно прошла внутрь, осторожно прикрывая за собой дверь. В доме полно вампиров, и шанс, что они вот-вот их услышат, был крайне велик.       – Что ты здесь делаешь? – злобно бросила она, скрещивая руки на груди.       Паркер хмыкнул, делая несколько шагов вперёд. Что он здесь делает? Бонни вряд ли захочется услышать правдивый ответ, на этот вопрос. Подол его пальто, слегка приоткрылся, открывая обзор на нож, убранный за пояс джинс.       Девушка нервно сглотнула, скользнув взглядом по острейшему лезвию.       – Знаешь, – наконец, начал Кай, делая ещё несколько шагов вперёд, тем самым, стремительно сокращая между ними расстояние, – хоть меня и преследует вся моя мёртвая семья, я всё ещё достаточно силён, чтобы скрываться от них ровно до тех пор, пока не пойму, как отправить их вырвавшиеся души назад. Вот только, – он усмехнулся, покачав головой, – я не могу убегать, потому что меня всё время тянет сюда. К тебе. Уходя, я всегда возвращаюсь назад, и чтобы я не делал, я не могу этого остановить.       Бонни с непониманием смотрела на ведьмака. Что всё это значит? Неужели, после того, как их связь разрушилась, она не одна продолжала всё это чувствовать? Их тянуло друг к другу, и это было фактом.       – Предлагаешь бежать вместе с тобой? – бровь девушки иронично изогнулась.       Парень негромко рассмеялся, продолжая смотреть ведьме прямо в глаза. Если бы всё было так легко.       – Нет, – он отрицательно качнул головой. – Это не поможет. Ты тащишь меня ко дну, Бон. Как, – он нахмурился, пытаясь подобрать нужное слово, – балласт. Я тону, а ты не позволяешь мне всплывать наверх.       Малакай сделал ещё один широкий шаг, и теперь, молодых людей разделяло всего около полуметра. Бонни нервно провела языком по вмиг пересохшим губам. Сейчас, как и раньше, её до дрожи пугал этот безумный взгляд льдисто голубых глаз. А перед взором, слишком не вовремя, вспыхнули воспоминания о их поцелуи в мотеле. Таком чертовски неправильном, неуместном, ненужном. Но отчего-то, в этот миг, Беннет захотелось узнать, какого это, целовать Кая не под действием внушения, и не против воли? Каково это, самой поцеловать психопата? И собственные "грязные" мысли, вызывали волну дрожи.       – Почему ты это сделал, Кай? – слова вырвались прежде, чем ведьма успела заткнуть себя. – Почему ты поцеловал меня?       Брови Паркера удивлённо взметнулись вверх. Признаться, он не ожидал, что девушка сможет побороть внушение, и что ей вообще хватит смелости об этом заговорить.       Почему ты поцеловал её?       Признаться, еретик и сам не знал ответа на этот вопрос. Просто, в один миг, он так рьяно захотел – почувствовать её мягкие губы. А Кай привык получать то, что он хочет.       – Признай, ты думаешь об этом поцелуе чаще, чем следует, – Паркер нахально улыбнулся, игриво прикусывая нижнюю губу. – И готов поспорить, ты хочешь его повторить.       Бонни нервно усмехнулась, проводя ладонью по непослушным волосам, и слегка покачивая головой.       – Ну уж нет.       Ложь. Ложь. Ложь.       Ведь она думала об этом чёртовом поцелуе, каждый Божий день. И даже засыпая, ведьме всё ещё казалось, что она чувствует вкус его грубых губ. И мысли об этом, всё время отдавались неприятной дрожью во всём теле Беннет, а также, таким слишком неправильным, "узлом" – внизу живота.       – Правда? Я готов поспорить, что ты просто маленькая врунья, не желающая взглянуть правде глаза, – парень слегка прищурился, смеряя Бонни насмешливым взглядом. – Признай, ты хочешь меня, а не его.       И в этот момент, девушке так сильно захотелось врезать Каю прямо по его очаровательному лицу, чтобы стереть с него это самоуверенно-насмешливые выражение. Ведь он был так чертовски прав! И осознание этого, доводило до отчаяния. Так не должно быть. Это было не правильно. Но это было реальностью.       Кай сделал ещё один короткий шаг вперёд, нахально вторгаясь в личное пространство Беннет. Слишком яркий запах алкоголя, вмиг окутал её с головы до ног. Парень определённо был пьян, а она, слишком глупо, выпила пару часов назад, одну бутылку вина, из погреба Сальваторе. И, похоже, алкоголь всё ещё не выветрился из её крови, раз она позволяет себе такие до дрожи пугающие мысли.       – Не подходи ко мне! – резко предупредила ведьма, вскидывая вверх руку, стараясь сохранить между ними хотя бы минимальную дистанцию.       Паркер усмехнулся. Эта фраза прозвучала для него словно вызов, а он всегда их принимал. Кай сделал ещё один шаг, тем самым, заставив Бонни отступить назад. Уперевшись спиной в закрытую ею самой ранее дверь, ведьма тяжело сглотнула. Еретик же неспешно приближался прямо к ней, и своими действиями, заставлял сердце девушки, буквально вырываться из груди. Оно билось крайне быстро, пульсацией отдаваясь в висках. Он же теперь стоял совсем рядом.       Слишком близко. Слишком не правильно. Слишком желанно. Вопреки всему.       Бонни судорожно вдохнула, стараясь восполнить недостающий в лёгких кислород. Она медленно вскинули взгляд, встречаясь им, со взглядом Малакая.       Губы парня растянулись в усмешке.       – Ты боишься меня, – не вопрос, лишь констатация факта, и Бонни было нечем на это возразить, ведь сейчас, она действительно боялась.       Взгляд Кая скользнул по лицу девушки, на доли секунды задерживаясь на её приоткрытых губах. Казалось, он всё ещё помнит их пьянящий вкус, и ему так сильно хотелось ощутить его хотя бы ещё один раз. По-настоящему. Чтобы теперь – она сама, захотела поцеловать его. По своей доброй воле, а не будучи вынужденной это делать. Впрочем, вряд ли ему стоило на это надеяться.       Это ведь всё та же ведьма, что и в 94-ом, помнишь?       Еретик медленно прикрыл глаза. Нельзя позволить своим слабостям, погубить самого себя. Бонни Беннет была его слабостью, а Кай Паркер – привык их уничтожать.       – Слышал, ты выходишь замуж, – с усмешкой бросил он, вновь распахивая глаза, и сталкиваясь с зелёным взглядом ясных глаз. – Примешь мои поздравления?       И эти с иронией сказанные слова, позволили Бонни прийти в себя. Собравшись с силами, она толкнула парня в грудь, желая заставить его отойти. И к удивлению самой ведьмы, Кай послушно отступил на пару шагов назад, давая ей чуть больше пространства. Он негромко рассмеялся. Кажется, его действительно забавляла вся складывающаяся ситуация, чего не скажешь о девушке. Она же пребывала в крайней растерянности, не зная, что ей теперь делать.       – Зачем ты пришёл? – наконец, спросила Беннет, наблюдая за тем, как Кай, повернувшись к ней спиной, шагает к окну.       Паркер молчал, будто обдумывая ответ на заданный ему вопрос. Действительно, зачем? У него не было чёткого плана, впрочем, как и всегда. Только навязчивая мысль: избавиться от тянущего ко дну балласта.       – Пожалуй, я не буду томить тебя в ожидании, – Кай хмыкнул, медленно доставая нож, и крепко сжимая его рукоять в ладони. – И не пытайся позвать на помощь, Бон. Моих сил хватит, чтобы уничтожить каждого, кто сюда придёт.       Девушка нервно сглотнула, затравлено наблюдая за тем, как блестит лезвие, отражая собой солнечный свет, проникающий в комнату через распахнутое окно. Так красиво, но и пугающе одновременно.       – Хочешь убить меня? – безэмоцианально спросила Беннет, сама удивляясь тому, как ровно и спокойно прозвучал её голос.       – Я бы хотел сохранить тебе жизнь, Бон, но выбирая между собой и кем-либо ещё, я, в отличие от тебя, всегда выберу себя.       Бонни медленно кивнула. В прошлом, Кай наглядно показал это своей семье, когда убил каждого её члена. Он всегда выбирал только себя. Он любил только себя, и, наверное, это было лучшим даром Паркера, которому, девушка так сильно завидовала, как бы не пыталась этого отрицать. Она же сама, всегда была готова пожертвовать собой, ради других, и это – стало её проклятием.       Беннет воинственно вскинула подбородок, заглядывая в эти пронзительные кристально голубые глаза, в которых, сейчас, впрочем, как и всегда, плескалось безумие.       – Так давай, сделай это.       Уголки губ Паркера едва заметно дёрнулись вверх. Бесстрашная ведьма, готовая принять на себя любые удары судьбы. Готовая страдать сама, но никогда не позволяющая страдать другим. Благородно, и слишком глупо одновременно.       Кай выставил перед собой нож, а свободную руку вскинул вверх.       – Вонекс.       И Бонни, вопреки своим желаниям, медленно двинулась вперёд, прямо на остриё ножа. В глазах ведьмы вспыхнул страх, но выражение её лица осталось равнодушно-спокойным, будто сейчас, она и вовсе не шагала на встречу собственной смерти.       Паркер удивлённо вскинул брови.       – Даже не попытаешься бороться?       Но Беннет ничего ему не ответила, потому что, признать свою слабость, для ведьмы было куда страшнее, чем принять и так неминуемую гибель. Тогда, когда до острого лезвия оставались лишь считанные сантиметры, девушка медленно прикрыла глаза. Вот, уже с минуты на минуту, она должна почувствовать резкую боль, но… ничего не происходило.       Кай глухо зарычал, а уже в следующую секунду, раздался звон упавшего на паркетный пол металла.       Какого чёрта он не смог этого сделать!?       Бонни медленно приоткрыла глаза. Их с Паркером, вновь разделяли лишь считанные сантиметры, только вот предполагаемое орудие её убийства, теперь, лежало у ног, так и не выполнив своего главного предназначения.       – Почему ты не закончил начатое?       Еретик рыкнул, обнажая клыки. Он был зол. Он был в ярости. Он ненавидел самого себя. За непростительную слабость и чёртовы эмоции, что теперь, буквально пожирали его изнутри.       – Если хочешь получить правильный ответ, не стоит задавать неправильный вопрос, – раздражённо прохрипел Паркер, бросая на ведьму яростный взгляд.       Наверное, сейчас было самое время чтобы бежать, позвать на помощь, сделать хоть что-нибудь! Но Бонни, лишь замерла на месте, при этом, несколько испуганно, взирая на парня снизу вверх.       – Ты боишься меняться, Кай, – прошептала девушка, вскидывая руку, и едва ощутимо скользя ладонью по скуле парня, при этом, чувствуя кожей, уже такое знакомое болезненное покалывание. – Боишься стать добрым.       Малакай усмехнулся, резко перехватывая девичье запястье, и склоняясь вперёд. Настолько близко, что их носы практически соприкоснулись. Губы еретика растянулись в дьявольской усмешке, а взгляд поймал её собственный.       – Я злой до мозга костей, Бонстер, и ни тебе, ни кому-либо ещё, не изменить мою натуру. Я всегда делаю то, чего мне не стоит делать, и получаю от этого незыблемое удовольствия, – Кай улыбнулся ещё шире. – Я монстр.       И он признал это. Первый раз в своей чёртовой жизни. Да, Кай всегда называл себя убийцей, психопатом, социапатом и даже садистом, но он никогда не мог назвать себя монстром, ведь за маской каждого чудовища, скрывается ранимая душа, а у него в груди – была лишь пустота. Бездонная, и до ужаса пугающая. Словно сама тьма, поселилась в этом бренном теле.       Бонни поморщилась от боли, вызванной уходящей из тела магии, но всё же, она нашла в себе силы, взглянуть Каю прямо в глаза. Раньше, девушка считала также. Прежде, она не видела разницы между этими определениями, но сейчас, ведьма чётко понимала одну вещь: «Когда монстр не монстр? Когда ты любишь его»       И от собственных мыслей, Беннет бросило в жар.       Кай медленно расцепил свои ледяные пальцы, позволяя руке Бонни, выскользнув из них, плетью повиснуть вдоль туловища.       – Раньше, я думала, что тебя просто привлекает тьма, – осипшим голосом пробормотала Бонни, – но я ошиблась, Кай – ты и есть тьма.       Паркер усмехнулся.       – И все чистые сердцем тянутся к ней.       Беннет медленно кивнула, проводя языком по пересохшим губам. Её взгляд скользил по лицу парня, стараясь отыскать на нём хоть одну эмоцию, но всё время наталкивался лишь на холодное равнодушие. Кай Паркер не был принцем, обращённым в чудовище. Он не был рыцарем, спасающим принцессу. Он не был даже отрицательным героем, вставшим на путь исправления. Кай Паркер был монстром. Для всех, кроме неё. Кроме той, что всё-таки, однажды, смогла разглядеть под обличием чудовища – живого человека, который всю свою жизнь, пытался вырваться наружу, но при этом, был заперт так крепко, что вряд ли когда-либо сможет получить столь желанную свободу.       – Это не правильно, – севшим голосом прохрипела ведьма, наверное, больше стараясь доказать это самой себе. – Мы не можем… есть определённые правила.       Кай широко улыбнулся, при этом медленно качая головой. Плевать он хотел на все эти чёртовы правила.       – Они не имеют для меня никакого значения, Бонни, – парень слегка поддался вперёд, опаляя щёку девушки своим горячим дыханием. – Я с лёгкостью изменю все эти правила, и никто не сможет меня остановить, – он усмехнулся. – Признай, ты ведь хочешь меня. Ты думаешь обо мне. Тебя влечёт ко мне, – прошептал Кай, прямо в так приветливо приоткрытые губы. – Обещаю, я постараюсь быть нежным.       И Бонни знала, что Малакай был чертовски прав. Он был словно змей искуситель, вынуждающий девушку сорвать запретный плод, при этом наплевав на всех и на всё. И какая ирония, что сам же искуситель, и являлся тем самым непозволительным, но таким желанным плодом.       Ведьма сдалась первой. Приподнявшись на носочки, она прижалась своими губами к его, чувствуя, как все её мысли, в этот же миг, уходят куда-то на второй план.       Это всё – затуманивающий разум алкоголь.       Ведь искать себе оправдания, всегда легче, чем признать правду, не так ли?       Бонни чувствовала, как одна из ладоней парня, легла на её талию, а вторая – скользнула вверх по спине, достигая шеи, и слегка сжимая её ледяными пальцами, тем самым, заставляя ведьму, ещё сильнее прижаться к требовательным губам Кая.       Пальцы Беннет зарылись в мягких каштановых волосах, слегка оттягивая их назад – заставляя Паркера рычать, а после, надавливая на затылок, принуждая углубить их страстный поцелуй.       Молодым людям казалось, что всё вокруг растворилось, что на целой планете – они остались абсолютно одни. Никаких правил. Только он и она. И плевать, что скажут друзья.       Это её жизнь…       Бонни чувствовала, как теплый и влажный язык Кая, проскользнул меж её приоткрытых губ, сталкиваясь с её собственным, в безумном танце.       Девушка судорожно вдохнула, ощущая, как ладонь Паркера, соскользнув со спины, забралась под её кофточку, обжигая нежную кожу холодом и болью от вытягиваемой магии. Невыносимо и приятно одновременно. Бонни сходила с ума от убивающей её боли, как чёртов наркоман, приближающий себя к смерти с каждой новой дозой.       Кай усмехнулся прямо в её приоткрытые губы, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в зелёные глаза ведьмы. Он чувствовал её сбившееся дыхание, ощущал собственной грудью – её учащённое сердцебиение, и видел желание, плескающееся во взгляде Беннет. Он победил, но и проиграл одновременно. Назад пути больше нет, и они оба погрязли во всём происходящем дерьме. Всё зашло слишком далеко, и их "невинная" игра без правил, переросла в нечто большее – в реальность.       – Тогда... это была не связь, – прохрипел Кай, чувствуя, как ведьма напрягается, слегка поддаваясь назад. – Ведь даже сейчас, когда связи больше нет, мои чувства… они остались всё те же.       Бонни медленно кивнула, а уже в следующую секунду, вжалась своими губами в его рот. Девушка знала, что это не правильно, но, наверное, она всё-таки действительно стала жертвой стокгольмского синдрома. Или, скандального секса… Впрочем, имело ли это сейчас хоть какое-нибудь значение?       Паркер покусывал, оттягивал и царапал клыками губы девушки, наслаждаясь её тихими стонами, и тёплыми ладонями, блуждающими по его крепкому торсу.       Прикосновения Бонни доводили до дрожи, заставляя тихо рычать, ведь зверь, в любую секунду, был готов вырваться наружу. Но ведьма не боялась его, у неё больше не было на это нужды, ведь она стала единственной, кто смог приручить монстра, сделав его ласковой зверюшкой, но только для неё одной. Для других, Кай Паркер оставался всё тем же чудовищем, которого, было необходимо остановить.       Бонни негромко ахнула, чувствуя, как парень, прижав её к стене, подхватывает её за бёдра, слегка приподнимая их вверх, позволяя стройным ногам мулатки, обхватить свой торс. Слишком близко, буквально вжимаясь друг в друга, и единственной преградой, оставалась лишь ненавистная одежда…       Беннет стонала и выгибалась дугой под умелыми ласками, а её губы, скользнули по уголкам его губ, проложив дорожку поцелуев по скуле, и спускаясь к шее, слегка покусывая её, как это любил делать сам еретик.       Кай глухо зарычал, прикрывая глаза, при этом судорожно вдыхая, пытаясь не упустить и так ускользающий из рук контроль, но, увы, претерпевая в этом неудачу. Еретик сходил с ума, от её обжигающих разгорячённую кожу прикосновений. Губы ведьмы и её магия, что всё ещё продолжала в него поступать – обжигая вены кислотой, буквально сносили Малакаю крышу. Впервые в жизни, он целиком и полностью потерял над собой контроль. Впервые, он хотел бороться… ради неё. Паркер хотел, чтобы Бонни защитила его от этой прожигающей и убивающей тьмы, ведь в этот момент, он так рьяно тянулся к свету.       – Кай, – тихо, едва слышно простонала Беннет, но он услышал, и губы еретика, растянулись в усмешке.       Она произнесла его имя именно так, как он всегда этого хотел. Со страстью, с желанием, со всеми эмоциями, что сейчас буквально накрыли их с головой.       Бонни слегка отстранилась, чувствуя, как теперь, губы Кая скользят по её ключицам, шеи, слегка царапая нежную кожу вылезшими клыками. Слишком близко к той самой манящей вампиров жилки, но девушка не боялась. Больше не боялась.       – Тогда, – сбивчего прошептала она, – когда я предала тебя в том подвале, почему ты не убил меня за это предательство? Почему даже не попытался?       Кай зарычал, а его клыки, больнее обычного царапнули нежную кожу, оставляя на ней заметные царапины, из которых – выступили несколько капелек крови. Еретик просто не мог поверить в то, что ведьма решила заговорить об этом прямо сейчас. Не самый подходящий момент, не так ли?       – Потому что знал, что не смогу, – прохрипел он, скользнув языком по такой дурманище сладкой на вкус коже. – Дело было не в связи. Оно было в тебе.       Бонни кивнула, и, кажется, ещё до того, как она, обхватив его лицо ладонями, вновь притянула Кая к себе, он успел заметить удовлетворённую улыбку, на её слегка припухших от поцелуев губах. Она получила именно тот ответ, который ожидала.       Они целовались страстно, исступленно, даже безумно, покусывая и посасывая губы друг друга, причиняя боль, и одновременно замаливая все свои грехи. И это был именно тот момент, когда молодые люди не думали ни о ком, кроме них самих. Беннет же и вовсе загнала мысли о своих друзьях… женихе, как можно дальше в своё подсознание. Она знала, чуть позже, совесть и чувство вины – сожрут её живьём, но сейчас, ей было на это всё равно.       Кровь.       Бонни чувствовала её медный привкус на своём языке, но не понимала, кому из них – она принадлежит. В голове сразу вспыхнули картинки кровавых убийств, что за последние недели, устроил Кай. Десятки невинных жертв, их застывшие в гримасах лица, и пустые глаза, смотрящие в никуда, буквально засели у Беннет в сознании.       Если я не смогу спасти тебя, клянусь Богом, я тебя остановлю…       Её губы вновь нашли губы Паркера, сливаясь в столь сладком и желанном поцелуе. Они оба хотели его, но где-то глубоко внутри понимали, что он будет последним. Как и эта встреча.       Кай, ещё плотнее прижав к себе ведьму, не отрывая губ от её шеи, шагнул вперёд, уже через секунду, падая на постель, прижимая к ней Беннет – своим телом. Мягкий матрац, так послушно, провалился под их весом.       Бонни глухо застонала, слегка прикусывая нижнюю губу, и выгибаясь в спине, поддаваясь навстречу к парню. Она чувствовала, как пальцы Кая, перебирают пуговицы на её блузе, безуспешно пытаясь их расстегнуть. Впрочем, раздражённо зарычав уже на третьей попытки, он одним движением рук, заставил ткань затрещать, превращая одежду – в бесполезные куски ткани. Теперь, еретику открылся обзор, на чертовски вовремя сегодня надетое ведьмой – красное кружевное бельё.       – Ты так сексуальна, – глухо прорычал он, скользнув губами по острым ключицам Беннет, плавно спускаясь к груди.       Уголки губ Бонни едва заметно дёрнулись вверх, но уже в следующую секунду, на лице девушки отразилось беспокойство.       – Постой! Нас могут услышать.       Осознание того, что в доме всё ещё находятся подруги и Деймон, заставило её встрепенуться. Сложно даже представить, чтобы произошло, если бы они прямо сейчас – в этот момент, появились на пороге её комнаты, застав здесь столь, мягко говоря, необычную картину.       Паркер глухо рассмеялся, вскидывая на ведьму свой пронзительный взгляд. Сейчас, его обычно кристально голубые глаза, казались практически чёрными.       – У меня хватило сил, чтобы скрыться от жаждущей мести семьи, неужели ты думаешь, я не сумею заглушить и твои крики? – Кай усмехнулся, игриво вскинув брови.       Бонни и сама не понимала, почему сейчас улыбалась ему в ответ. Просто, наверное, ей было действительно чертовски хорошо. С ним. С тем, кого, по всем законам логики, она должна ненавидеть всем нутром. И ведьма ненавидела. Искренне. Сильно. Всем своим изнывающим от боли сердцем. Но ведь каждый знает, что ненависть – более сильная эмоция чем любовь. Ненависть испепеляет дотла, и сопротивляться ей, практически невозможно. И они не смогли. Они – сдались. Впрочем, вряд ли молодые люди об этом жалели.       Паркер, сжав ладонями бёдра мулатки, толкнул их себе навстречу, этими действиями, скрывая с губ девушки – томный стон. Запрокидывая голову назад, она медленно прикрыла глаза, буквально растворяясь в накрывших её ощущениях. Бонни чувствовала, как такой чертовски тёплый язык Кая, скользит по ложбинке между её грудей, оставляя за собой влажную дорожку. Кожа в этом месте, казалось, горела огнём. А уже спустя всего доли секунды, раздался едва уловимый щелчок – под напористыми пальцами Малакая, лопнула застёжка её кружевного лифчика. В тот же миг, эта часть гардероба, была бесцеремонно отброшена еретиком куда-то в сторону.       Они знали – это утро, станет для них роковым.       Кай, поддавшись слегка вперёд, и оперевшись руками о постель, по обе стороны от головы Беннет, навис прямо над ней. Взгляд его кристально голубых глаз, скользнул по столь мягким чертам лица, не видя в них и дюйма изъяна. Ведьма, чёрт бы её побрал, была слишком прекрасна!       Он проиграл в этой войне.       И, кажется, первый раз в жизни, Малакаю было действительно плевать на свой проигрыш. Наверное, видеть эту блаженную улыбку, эти размётанные по подушке каштановые локоны, и этот затуманенный от возбуждения взгляд зелёных глаз девушки, что сейчас лежала прямо под ним – стоило намного больше любой победы.       Не выдержав первой, Бонни, ухватившись руками за плечи парня, поспешила стянуть с них столь лишнее сейчас пальто, одновременно с этим, поддаваясь вперёд, и прижимаясь своими губами к его. Губы парня были слишком грубыми, слегка обветренными, но от этого – ещё более желанными. Поцелуи Кая – резкие, безжалостные, причиняющие боль и удовольствие одновременно, так сильно отличались от мягких, нежных, слишком ванильных поцелуев Энзо. Словно огонь и вода, и от этого различия, Беннет буквально теряла над собой контроль. Наверное, она всё-таки была из тех девушек, которые любят по жестче. Которые – предпочитают доминантных парней, что берут всю инициативу в свои руки. И Кай явно был одним из таких.       Ты просто сошла с ума, Бонни!       Пальто отлетело в сторону, наверняка, приземлившись там же, где ещё совсем недавно, и её лифчик. В том месте – где ведьма оставила смиренно ждать свою совесть, ту самую, что скоро, сожрёт её с потрохами. Правильные девочки не должны изменять своим женихам, а особенно – с психопатами. Но, кажется, сейчас, хорошая девочка Бонни, была очень и очень плохой. Той, кто заслуживала сурового наказания.       Да и кто вообще сказал, что она всё та же правильная ведьма Беннет, какой была раньше?       Ведь та ведьма, сейчас, в конвульсиях, умирала где-то внутри.       Кай, слегка прикусив нижнюю губу Бонни, оттянул её на себя, тем самым, заставляя девушку блаженно-болезненно морщиться. Он не из тех, кто бывает нежен. А она, кажется, из тех – кому это нравится.       Паркер глухо рыкнул, ощущая, как пальцы девушки, стараются справиться с ремнём на его джинсах, который, всё никаких не хотел поддаваться.       Это был их последний шанс, чтобы остановиться.       Наконец, пряжка податливо расстегнулась, а следом за ней – совсем ненужные сейчас молния и пуговица. И спустя всего один миг, джинсы парня, также отправились в место "похороненной" совести ведьмы.       Бонни, слегка согнув правую ногу в колене, едва уловимо, будто невзначай – дразнясь, потёрлась ей о тонкую ткань боксеров парня, под которыми, сейчас, слишком болезненно пульсировал член.       Кай глухо зарычал, подхватывая пальцами пояс джинс девушки, и одним рывком, избавляя её от столь лишней, в этот момент, части гардероба. Большой же удачей было и то, что вместе со штанами, еретик сорвал со столь возбуждающей его сейчас ведьмы, и её кружевные трусики – последний элемент одежды, скрывающий столь желанное тело, от его пронзительного взгляда.       С губ Бонни вновь сорвался слабый стон, когда она почувствовала, как его ледяные пальцы, скользнули по внутренней стороне её бедра – слишком близко, к той самой заветной зоне.       Девушка медленно приоткрыла глаза, прикусывая нижнюю губу, и уже буквально изнывая от желания. Она чертовски сильно, хотела почувствовать его в себе. Прямо сейчас – без промедления.       Ладони Бонни, скользнули по крепкой груди парня, ощущая "каменные" мышцы, под своими пальцами.       И когда он только успел избавиться от своей футболки?       – Прошу, – хрипло прошептала Беннет, вновь ухватываясь за широкие плечи Кая, заставляя его буквально вплотную прижаться к себе – своему обнажённому телу.       Кожу жгло от соприкосновения с кожей еретика, но сейчас, эта боль – приносила лишь ещё большее удовольствие. Теперь, для Бонни, она стала мучительно-приятной. Сейчас, она понимала, какое удовольствие, раз за разом, испытывал Кай, прикасаясь к её телу. Оказывается, отдавать свою магию, было не менее приятно, чем её забирать.       Паркер же усмехнулся, прижимаясь губами к губам девушки, и смиренно позволяя ей – избавить себя от боксеров, что так ненужно, сдерживали его изнывающий от боли член.       Кажется, у молодых людей больше не было путей для отступления. Они перешагнули черту невозврата, но, похоже, и вовсе не жалели об этом. Ведь что может быть прекрасней той жизни, в которой, ты совершаешь безумные поступки, при этом, не задумываясь о последствиях. А то, что они будут, даже не стоило сомневаться.       Кай глухо зарычал, прикусывая клыками, ту самую пульсирующую жилку, на шеи девушки. Он больше никогда не сможет причинить ей боль.       – Прошу, – вновь хрипло простонала Беннет, слегка поддаваясь бёдрами вперёд, задевая головку его члена.       Еретик так сильно желал овладеть Бонни прямо здесь и сейчас. Войти в (не)покорную ведьму до самого основания, заставляя её кричать от удовольствия, срывая голос, и переходя на тихий шёпот, но парень продолжал медлить. Он так дико хотел, чтобы сейчас, она поняла, какого было ему самому – сдерживать свои желания, такое долгое время. Ведь Кай, думал о этой ночи, с самого ненавистного 94-го. С того самого дня, как впервые увидел её.       Ведьма запрокинула голову назад, вжимаясь затылком в матрац, и позволяя Паркеру, скользнуть губами по её шеи. Его зубы слегка царапали нежную кожу, а тёплый, гладкий язык, следом за клыками, оставлял на этих местах – влажные дорожки.       Одна из ладоней Малакая, скользнула по упругой груди ведьмы, слегка её сжимая, и чувствуя кожей, затвердевшие от возбуждения соски. Продолжая опираться второй рукой о постель, перенося на неё весь вес своего тела, парень вновь припал к столь желанным губам, терзая их в жёстком поцелуи, зная – что ведьма всегда хотела, чтобы её целовали именно так.       Член болезненно пульсировал, принося слишком много дискомфорта, и каждый стон ведьмы – лишь увеличивал эту боль.       Как долго он ещё сможет продержаться?       Бонни скользнула языком по нижней губе Кая, слегка прикусывая её зубами, и в тот же миг, резко распахивая глаза. Казалось, в этот момент, её конечности, буквально свело от горячей волны растёкшегося по всему телу удовольствия.       Паркер вошёл в неё слишком резко, без предупреждения, тем самым, причинив ещё больше наслаждения. Сладостная мука, наконец, была закончена, ведь ни один из молодых людей, больше не находил в себе сил терпеть.       Назад дороги больше нет.       Бонни почувствовала на своём языке, медный кровавый привкус. Кажется, в столь неожиданный момент, она прикусила губу Кая сильнее, чем хотела этого изначально. Но сейчас, кровь еретика, больше не казалось ей такой "грязной", как раньше. С того момента, всё слишком сильно поменялась. Его кровь, что связала их в том подвале – изменила всё.       Паркер, подхватывая одной рукой бедро девушки, а второй, продолжая всё также опираться на кровать прямо у её головы, вновь резко подался вперёд – задавая слишком быстрый темп. Ещё один плюс вампиризма – вампиры, могут быть крайне выносливы.       Бонни глухо застонала, толкаясь бёдрами навстречу к еретику, стараясь поддерживать заданный им ритм. Приятное тепло, расползлось по всему её телу. А это чувство дурацких бабочек в животе, буквально сводило с ума. Признаться, сейчас, девушка даже не могла вспомнить, когда в последний раз, ей было так хорошо.       И было ли вообще?       Ещё один толчок, сорвал с губ ведьмы крик, который, Кай, в тот же миг, заткнул жёстким поцелуем. Вкус собственной крови, что отпечаталась на её языке, буквально сводил еретика с ума, окончательно снося ему крышу.       Как же чёрт возьми хорошо!       Паркер зарычал, чувствуя, как ногти девушки, до боли впиваются в спину, наверняка, оставляя на ней стремительно заживающие царапины. И сейчас, впервые с момента обращения, Кай ненавидел свою вампирскую регенерацию. Он так хотел, чтобы метки этой ночи, как можно дольше, оставались на его теле. Напоминая о том, что иногда, проигрыш – лучше любого выигрыша.       Малакай вновь поддался вперёд, снова и снова, вколачиваясь в стонущую под ним ведьму – до предела, чувствуя, как её узкая плоть, сжимает его пульсирующий член.       И в этот миг, им обоим, больше ничего не было нужно в этой жизни.       Ничего.       Никого.       Только он и она. Так до чёртиков неправильно, но Бонни устала жить по правилам, а Паркер – всегда любил их нарушать.       – Кай!       Её стоны, и его утробный рык, слились воедино, когда, еретик, сделав несколько последних рывков, почувствовал, как ноги девушки свело блаженной судорогой, а по его телу, прошла волна всепоглощающего наслаждения.       Бонни медленно прикрыла глаза, прерывисто дыша, и чувствуя, как Кай, всё ещё прижимает её к постели – всем своим весом. Она слишком отчётливо слышала его тяжёлое, хриплое дыхание. Губы ведьмы дрогнули в слабой улыбке. Она была права – парень запросил слишком высокую цену, за спасение Энзо и Деймона из заточения. За это – он забрал её сердце...       Кай прижался губами к шеи ведьмы, чувствуя, как она медленно поглаживает его волосы, зарываясь в них пальцами. Сегодня – он стал жертвой собственных слабостей. Дозволил Бонни, заглушить рык своего внутреннего монстра. Позволил себе, вновь стать слабым, и это – так сильно его пугало.       – Обещаю, однажды, мы повторим это вновь, – с ухмылкой пробормотал парень, зарываясь носом в шелковистые волосы ведьмы, что так одурманивающе пахли корицей.       Бонни улыбнулась в ответ, при этом поглаживая широкие плечи Кая. Ложь. Ведь они оба знали – это был их первый и последний раз.       Добрая ведьма и злой еретик, жили в абсолютно разных мирах. Играли за слишком разные команды. И стоит им пересечься ещё раз – смерти одного из них, будет не избежать. Это их долг. Их предназначение – быть по разные стороны баррикад.       Паркер крепко прижал ведьму к себе, будто боясь её отпускать. Он лишь просил ещё всего пару минут рядом с ней. Этого будет достаточно, чтобы суметь взглянуть правде в глаза – они не созданы друг для друга. Может быть при других обстоятельствах, что-то и могло получиться, но определённо точно не сейчас.       Кай знал, что как только он выйдет за пределы этой комнаты, он перестанет скрываться. Еретик взглянет в лицо своему главному страху – своей семье. Он примет свою участь, ведь любое зло в этом мире, должно получить по заслугам. Ведь теперь, даже страх перед собственной смертью, был не так высок, как страх перед тем, что он изменился, стал другим, и на этот раз, ни Люк, ни связь, здесь были не причём. Монстр остановлен, но он затаился где-то глубоко внутри, будучи готовым проснуться тогда, когда глупый и наивный Кай Паркер – наиграется в «человека».       Всё кончено. Всё разрушено. Все рамки стёрты, и больше нет пути назад. Они умерли ещё до того, как наступила их физическая смерть.