Крыжовник с планеты Мин

*** – Тед, расскажи про свою маму. – А? – наивно попытался не расслышать сидящего в полуметре напарника Тед. Дэн терпеливо повторил. Пилот ответил неопределенным “м-м-м”, с резко возросшим интересом разглядывая открытое окно с данными о планете, но скупые шесть строк он успел прочесть еще минуту назад. И, откровенно говоря, мог дописать туда еще пару страниц. С подробными экспрессивными рекомендациями валить оттуда подальше, если нет желания покрыться плесенью. Напарник молча ждал, с таким загадочным выражением лица разглядывая Теда, что тот почувствовал себя шестилапой кракозяброй рядом с Полиной: того и гляди начнет комментировать, откуда у тебя щупальца растут и какие любопытные у тебя рудименты под левым глазом. Вирт-окно Тед с сожалением закрыл и потянулся до хруста в суставах. Дэн только немного повернул голову, не отводя взгляд. Мда. Надежда отделаться от друга была еще более призрачной, чем мерцающая накидка, ненароком сползшая с Машкиного плеча. Паршивка дремала на голо-платформе так соблазнительно, что лучше бы двигалась. – Что тебя вдруг дернуло? – Тед неохотно повернул кресло так, чтоб оказаться к напарнику лицом. – Я твой друг. – И? – Не хочу, чтоб твоя мама считала меня сатанистом. – Чего-о?! – По моему опыту, родители иногда склонны к разного рода непредсказуемым выводам, – невозмутимо пояснил Дэн. Тед внимательно оглядел друга. Нормальная умытая физиономия, никаких синяков от недосыпа (или от наркотиков, по мнению некоторых мнительных взрослых), отросшие патлы собраны в хвост, футболка чистая, небось еще порошком пахнет, ни одной дырки на джинсах, у кед подошва девственно-белая… Да уж, такого вызывающе приличного сатаниста еще поискать придется. – Ставлю на то, что из нас двоих в сатанисты запишут меня, – заключил Тед, ухмыляясь, и с сожалением признался: – Хотя у нас там даже сатанистов никогда не было. Только сектанты-проповедники нудели ходили, но давно, мне лет десять было… Заявляли, что электроника – наследие дьявольских сил. Да и механика сложнее гвоздя тоже. Но их фермеры быстро выперли – никому неохота гектар кукурузы руками собирать… Не загоняйся, короче. Последнее, конечно, относилось не к неудачливым проповедникам, но Дэн и так понял. Совету, правда, не внял – кажется, даже задумался сильнее. – Это неправильно, что я хочу понравиться твоим родителям? Маша за его спиной вырядилась в развратную монахиню и поглядывала на Теда из-под густых ресниц, так многозначительно зацеловывая намотанные на ладонь четки, словно хотела напомнить вовсе не о терпении и воздержании. Тед кашлянул и вернулся взглядом к Дэну. – Да нормально это, – пожал плечами. – Предки друзей всегда стремные, даже если мировые люди потом окажутся. А если это родители девушки – то вообще атас, там как хочешь наряжайся, все равно сатанистом останешься, а то и хуже. – Почему тогда ты не хочешь рассказывать? Вот же рыжая зараза. Тед хотел перевести тему – на какую угодно, черт с ним, с этим интересом рыжего, вечно его заклинит где не надо… – но вместо этого почему-то передернул плечами, словно что-то стряхивая, и раздраженно буркнул: – Да что тут рассказывать-то? Что предки как предки? Что с матерью говорить вежливо надо и цветы в горшках не лапать? Или что отцу плевать, как с ним говорят, он все равно расслышит только то, что сам захочет? Дурь какая-то. Прилетим – сами все увидите. Не невесту ж везу знакомиться, вы и так… Нормальные. А ты вообще кончай сложное лицо делать, мать тебя увидит – обрыдается, – уже нормальным тоном пообещал он. – А если “спасибо” и “пожалуйста” почаще говорить будешь, то вообще за стекло засунет. – За какое стекло? – За стеклянное. Видел коллекции жуков засушенных? Судя по выражению лица рыжего, он видел. И ему не понравилось. – Зачем? – все-таки поинтересовался он, изогнув бровь: человеческие ритуалы иногда попросту не поддавались логике. Как восковые горящие палочки на торте или человек в шубе и с палкой на некоторые праздники. – Зачем-зачем. Как ценный экспонат, – хмыкнул Тед и от души хлопнул напарника по плечу. – Это я тебе Зеленого Перца и Чуди-Юли не показывал, у меня где-то старые голографии были… Парни – огонь, вся тусовка их знала, такие скоростные – у-у-у! После них вы все родителям как те проповедники покажетесь. И вообще, мы там задерживаться не будем, заскочим быстренько груз отдать... Ну, чаю попьем, от этого хрен отвяжешься… Ты как, трассу-то закончил, сатанист? – Да, – на счастье Теда, Дэн наконец-то понятливо перевел тему. – Сейчас скину. Станислав Федотович еще не утвердил. Тед задумчиво промотал трассу, отмеченную на карте исключительно зелеными моргающими точками. На третью по счету, подписанную как “пл. Мин”, прилететь предполагалось через три дня семнадцать часов с момента отправки. – Там есть угроза метеорного потока, – Дэн наклонился к нему и ткнул пальцем в участок между первыми двумя точками. – Низкая в это время года, вероятность пять процентов. За последние две недели ни одного случая. – Но стоит иметь в виду, – деловито откликнулся Тед. – Значит, там пойдем медленнее… Я б часа четыре в трассу накинул с этим расчетом, а то и пять. – Я уже накинул. И на “попить чай” тоже. – И сколько? – Три часа, – признался Дэн. Тед одобрительно кивнул: в самый раз. Туда-обратно, чаю выпьют, материн сад оценят, обменяются новостями, а поругаться не успеют… – И еще три на случай форс-мажора. ...или все-таки успеют. Но ладно, “на случай форс-мажора” – это для команды, а родокам можно сказать, что сроки уже не то что поджимают, а кусают за задницу, поэтому дольше часа они тут рассиживаться никак не могут, и так заказом рискуют. Тед еще покрутил так и сяк трассу, просто от нечего делать, и решительно закрыл. – Пошли в карты перекинемся, что ли? Все равно старта ждем. Дэн пожал плечами, не имея ничего против. Они расселись на диване, Тед – закинув ноги на стол, Дэн – просто вытянув левую ногу на пол, как Котька, когда свешивала откуда-нибудь лишнюю лапу, и уже начали раскидывать карты, как в пультогостиную с поспешным “я с вами!” проскакала Полина. Отпихнула ногу Теда, усаживаясь прямо на пол перед диванчиком, и, уже недовольно рассматривая веер карт в руках, между делом спросила: – Кстати, Тед, расскажешь что-нибудь про свою маму? А то будет, как моя, считать нас толпой сатанистов! *** Заказ на Мин нашелся в планетарной транспортной базе данных. Такие часто использовали транспортные компании и частные извозчики. Конкуренция там была высокая, часто по принципу “кто успел – того и тапки” (ну и “у кого репутация – тому и груз”), но иногда удавалось отыскать действительно выгодные варианты, откликнуться вовремя и внушить доверие заказчикам и поставщикам. Заказ №134 появился в списке ровно через минуту после того, как Станислав открыл страницу. Условия оказались неплохие – лететь недалеко, платят нормально, только заказ крупный, три четверти грузового отсека займет, ну так у них как раз столько и пустует, остальные заказы мелкие. Недолго думая, Станислав позвонил поставщику, пока конкуренты не спохватились. Поставщик оказался не привередливым и нервы не мотал: документы подписали через полтора часа, а груз привезли через три. “Ха, кукурузная рухлядь! – снисходительно похлопывал Тед огромные ящики, составленные на грузовую гравиплатформу. – У нас такие же дома были, только модель попроще… Святая вещь, только засоряется часто…”. Балагурил Тед недолго – пока не разглядел на листке с данными о товаре, прикрепленном к одному из ящиков, название пункта назначения. А потом на Станислава упал взгляд шпиона перед расстрелом – которого расстреливают свои же. Буянить пилот, конечно, не стал, и даже на попытку капитана проявить понимание и уверить страдальца, что на Мин он может даже не участвовать в разгрузке, хватит Дэна с Лансом, только вяло отмахнулся и буркнул что-то на тему “все ж взрослые люди”. Ящики перекочевали в грузовой отсек, а пилот – в каюту. Там он за пару часов стремительно повзрослел, стремясь соответствовать сказанному, и на обеде, зверски воткнув в глазунью вилку, заявил, что его родители по такому случаю приглашают всех желающих на чашку чая. “Уже позвонил?” – удивился Станислав. “Нет, – мрачно ответил пилот, размазывая глазунью по тарелке. – Сюрприз им будет”. Участники сюрприза энтузиазмом не воспылали – видимо, разумно предположили, что ими намерены не хвастаться, а прикрываться, но сочли своим долгом согласиться и сменить тему, пока Тед не расковырял вилкой дно тарелки. Несмотря на внешнюю невозмутимость, Станислава приглашение несколько тревожило, представляясь скорее дипломатической миссией, чем дружеским визитом или хотя бы данью приличиям. О родителях Тед говорил редко, но зато так внушительно и емко, что Станислав невольно и сочувствовал этим людям, и считал, что встречи с ними стоит избегать усерднее, чем похода в гости к маме Полины, которого избежать в прошлый раз так и не удалось. Но в нынешней ситуации дезертировать Станислав не собирался. Если уж его пилот – и тот проявил удивительное мужество, даже снимать стресс за гонками сел только после старта, когда за иллюминаторами потемнело и засверкало далекими звездами и планетами! – то не дело капитану открещиваться. Поэтому, выполняя комплекс вечерних упражнений под комментарии любвеобильного искина, Станислав решил, что стоит все-таки завтра, когда симулятор успокоит расшатанные нервы пилота, расспросить его, какие у него родители. А то выставят их опять пиратами или сатанистами… Объясняй потом. *** Пересаживать крыжовник ночью в сезон дождей могло прийти в голову только какому-то блаженному дебилу, привыкшему носиться с каждой своей прихотью и прекрасно знающему, что после этой дури он сможет дрыхнуть до полудня, а уродливые ямы, похожие на кротовины, засыплет кто-то другой. Или городскому придурку с центральных планет, привыкшему к бетону и синтетической свекле и шалеющему от свежего воздуха и обилия зелени: этих кретинов тоже первые два дня от садовых работ не оттащишь, готовы пересаживать и поливать все, что найдут, свое и чужое. Ричард Лендер не был ни прокуренным повесой, ни туристом-энтузиастом, но почему-то перетаскивал чертов седьмой куст колючего крыжовника с заднего двора дома к складским зданиям, хлюпая сапогами в вязких грязевых лужах. Крыжовник был знатный, над этим сортом в свое время поработали ГМО-шники, поэтому кустик приходилось обхватывать двумя руками, а ветки топорщились на полтора метра вширь и вверх от головы вымокшего, злющего как черт фермера. – Тха-а-к, – сипло прокряхтел Ричард, запихивая куст в последнюю яму, уже наполовину залитую дождем, и ловко закидывая землей. Куст недовольно сплелся ветками с соседним и мстительно ткнул хозяина в глаз – к счастью, спелой ягодой, а не колючкой. – Вот, красавчики, теперь-то он у нас попляшет, крыса проклятая… Так, а это у нас что? – С подозрительностью опытного прокурора Ричард, прищурясь, наклонился к соседнему кусту и резво выдернул откуда-то из листвы жирную зеленую гусеницу. Выглядела она так, словно в каждый сегмент тельца запихнула по крупной ягоде. Ричард поднес находку к самому носу и проворчал: – Поганка, где ты там уже размножилась, а?! У-у-у! Раздавить зеленую толстушку на размякшей земле оказалось сложно, но упорства Лендеру было не занимать, и скоро под сапогом противно хлюпнуло. Удовлетворенно крякнув, Ричард вытер грязные руки о комбинезон, запомнив, что завтра надо провести химическую обработку, а то совсем гады ползучие распоясались, и, выпрямившись, с гордостью огляделся. Склады уныло темнели и лоснились под дождем, возвышаясь на десять метров, как ангары для некрупных космолетов. Освещение тускло мигало с паузами секунд по пять, то выхватывая силуэты металлических куполов, то позволяя им слиться с темнотой. Склады стояли посреди открытого пространства, только в ста метрах впереди и сразу сзади проходила трехметровая сетка забора с подведенным напряжением. Но с двух остальных сторон склады оставались открытыми – подходи, кто хочешь, и тащи, что плохо лежит. Идиотизм. Ричард поморщился, снова распалясь при мысли, какого черта он тут возится с этими кустами в третьем часу ночи, и, воровато оглянувшись, нырнул под кусты. Грязь моментально пропитала комбинезон, протекла за шиворот и защекотала нос ядреным запахом сырой земли и глины. Засада вышла отменная: вот подвинуть немного веточки – и все склады как на ладони. Ричард откровенно не понимал, какому кретину это “тащи” встряло в мозги, но спускать пусть и мелкое, но воровство честно выращенного не собирался. Еще не хватало!.. А самое странное – даже киберы этого дурака-уголовника засечь не могут! “Посторонние объекты не зарегистрированы”, тьфу ты. Небось радуется умник: железки заглючили – сразу проблемой меньше! Ага, щас. Ричард Лендер – это вам не тупой киборг. Его не проведешь. Кое-как встав с земли, оказавшейся внезапно еще и холодной – поясница тут же заявила, что человек не прав, – Ричард поежился, почесал щетину скользкими, пахнущими землей пальцами, мысленно пожелал вору удачи – ух завтра он и получит, если явится! – и направился к дому. Веранда скрипнула под ногами. Сделав несколько шагов, Ричард запоздало завозился с сапогами, но предательские следы уже растеклись кляксами по дощатому полу. Сапоги пришлось затолкать в угол, а комбинезон, тяжело обвисший на плечах, стянуть и запихать в пустое железное ведро, где обычно лежала половая тряпка. Сегодня тряпка в комплекте со шваброй с намеком стояла у стеклянной двери, ведущей в кухню. Вздохнув, Ричард схватил швабру за палку и наскоро вытер следы, на деле только размазав по дереву. Черт с ним, само засохнет, потом легче подмести. *** На кухне шкварчало на сковороде мясо, пахло свежим домашним сыром и пирогом. Ричард по привычке двинулся на запахи, но притормозил у раковины и сполоснул зудящее от грязи лицо, и только потом заинтересованно приподнял крышку сковороды. – Весь сад разорил? – сидящую в кресле у стены жену Ричард позорно не заметил. А заметив, нахохлился: – Это для дела. Женщина, завернутая в махровый халат и визуально распухшая раза в три, только фыркнула, не отрываясь от экрана планшета, в котором плавали, послушно перемещаясь, игральные карты. “Косынка”, наверное. Осознав, что кормить его не спешат, Ричард сам вытащил из сушки тарелку и ложку и с видом “и не больно-то надо!” принялся отковыривать от дна сковородки до темноты прожаренные полоски свинины с аппетитными прожилками. Из-за спины с вежливым ехидством прокомментировали: – Ты б еще свой крыжовник ложкой выковыривал. Ричард промолчал, подцепил сковороду за ручку и вывалил на тарелку половину того, что удалось подскрести ложкой. За вилкой лезть было сначала лень, теперь – неуместно из принципа. Не выдержав осуждающего сопения, Хелена отложила планшет и легким тычком отправила мужа за стол, сама доложила в тарелку картошки и кусок пирога и укомплектовала вилкой и ножом. – Ну и что, – вздохнула она, в довершение поставив перед мужем, взявшим вилку с видом согласившегося на компромисс политика, чашку чая, – какие потери мы несем сегодня? Что еще у нас стащили – горсть зерна или три морковки? Или отрубей в стакан отсыпали? Наметившееся примирение затрещало по швам, но не треснуло – рот у Ричарда уже был занят, и ответил он только тяжелым осуждающим взглядом. От плиты тянуло теплом, и Хелена стянула халат и повесила на спинку, оставшись в ночнушке с интересным вырезом. – Лика письмо прислала. – М-м-угу, – невнятно пробормотал Ричард, понимая, что его опять поймали на эту удочку: отвлекающий маневр в виде полной тарелки жена использовала, чтоб беспрепятственно поделиться новостями. – Там ссылка на статью – с каким-то однокурсником в соавторстве написала, – Хелена моргнула, тепло улыбаясь и разглядывая солонку – зеленого кошмарного петуха – с неуместной симпатией. – Там что-то очень интересное, про заолтанцев и поведение в экстремальной ситуации. Говорит, преподаватель очень хвалил. Умница такая. – В меня, – немного смягчился Ричард, отпивая из кружки. И, тщательно скрывая интерес и активно насаживая на вилку кружочки картофеля, буркнул, как о погоде уточнил: – А оболтус? Хелена пожала плечами. Ричард неопределенно хмыкнул и уткнулся в тарелку: молчание повисло какое-то неприятное. Когда соскребать с тарелки стало нечего, Хелена вздохнула: – Ты хоть с днем рождения его поздравил? – Поздравил, – ворчливо ответил Ричард, поднимаясь и засовывая тарелку в посудомойку. Спина назойливо чесалась под колючим взглядом, но признаваться жене, что он, вообще-то, и правда приложил руку к поздравлению – через младшую дочь, которой тайком перевел денег и велел что-нибудь нормальное прислать брату, Ричард все равно не стал. Вот еще. Лика постыдную отцовскую слабость сохранила в тайне, зато Хелена продолжала считать его упрямым ослом и периодически пыталась вгрызться в мозг. Тьфу. – Баран, – упрекнула жена, со скрипом отодвигая стул. – И кто ямы из-под кустов закапывать будет, дядя Саша с соседнего поля? – Сам твоего Сашу закопаю, – мрачно пообещал Ричард, мигом вспомнив словоохотливого лысеющего соседа, прилетевшего два года назад с тонной оборудования и десятком киберов. Сопляк, сам небось ни одной грядки не вскопал, руку ему жать мерзко – ладонь как у бабы! – Вот ямы уберешь – и кого хочешь закапывай! – Хелена, вопреки частым выпадам в сторону соседа, его тоже недолюбливала и слишком уж нервировать мужа не пыталась. – А то как банда кротов пошныряла, выйти в сад стыдно! Шумно дохлебав чай, Ричард сполоснул кружку и засунул сушиться. Дались вот ей эти ямы! Еще корячиться с утра пораньше… Да и на кой ему этим заниматься, вон кибера отправит, ему эти ямы на две минуты. Удовлетворившись решением, Ричард вытащил у жены из рук сковороду, сам пересыпал оставшееся мясо в тарелку и засунул в холодильник, а масляную посудину запихнул в мойку и щелкнул по кнопке “пуск”. Мойка ожила и мелодично предложила выбрать режим, но Ричард осадил ее суровым: – Мой, хватит трещать! На его взгляд, техника тупила только для вида, потому что после его слов вода послушно зажурчала, а за стеклом вспенилось моющее средство. – Все понимает, зараза, а прикидывается, – заключил он. Жена непонятно чему усмехнулась, но промолчала. Она так и не сообщила мужу, что давно всю “говорящую” технику, включая киборгов, перепрограммировала реагировать на пару десятков дополнительных команд в стиле “работай, сволочь!” и “отвали со своим режимом, сам выбери!”. *** Через полчаса после рассвета сад выглядел не как ристалище очумевших кротов, а вполне прилично. Ямы из-под крыжовника кибер прикопал качественно, остались только залысины на траве. Удовлетворившись, Ричард отправил кибера кормить скот, а сам решил пройтись до вчерашней свежепосаженной “засады”. К утру распогодилось, и хотя земля еще хлюпала, а воздух казался напитанным влагой по самое некуда, солнце светило ярко и жарило в меру. Усиливать полив нужды нет, а вот кепку надвинуть на лоб – самое то. Склады успели высохнуть и выглядели привычно-серыми махинами. “Засада” на солнце распушилась и сплелась ветками теснее – видно, ночью поднимался ветер и сделал живую изгородь плотнее. Ну и славно. Подходя ближе, Ричард размышлял, испытать ли еще раз наблюдательную позицию, но затормозил в шаге от стены крыжовника. Точнее, стена как раз оставалась. А вот крыжовник куда-то делся. На зеленых пышных кустах, еще чуть влажных, не осталось ягод. Совсем. – Что за чертовщина?.. – пробормотал Ричард, протирая глаза. Подозрения закрутились в голове одновременно с сомнениями: он совсем альтернативно одаренный, этот вор-дилетант?! Для пущей уверенности Ричард поворошил заросли, нагнулся к самой земле, вытащил из листвы еще двух гусениц и не глядя раздавил сапогом, но ягод так и не нашел. Вот же… тварюга. Надо было все-таки оставить кибера на ночь! Костеря на все лады и себя (ага, понадеялся, что этот придурок поленится в ливень сюда тащиться!), и этого ягодного перфекциониста, не пропустившего ни ягодки, Ричард заторопился на склад: а ну как и там что пропало? На пересчет содержимого шести складов (содержимого было немного, а вот упорства у Ричарда – с избытком) ушло почти полтора часа, и когда взмокший Ричард убедился, что вор ограничился крыжовником, радоваться сохранности всего остального уже не получилось. Сплюнув на землю, Ричард посмотрел на время и чертыхнулся. К обеду должны были доставить новую технику, а до этого времени надо отвезти старую рухлядь на свалку. И связаться с тем мужиком с Аркадии, который хотел заказать у них зерно и овечью шерсть, но взял два дня на уточнение количества. Если согласится, можно будет попытаться отправить заказ с тем же транспортником, который привезет оборудование. Ричард в последний раз обвел взглядом местность, словно надеясь, что любитель чужого крыжовника появится из-под земли, все вернет и покается, но тот, очевидно, грехов не осознавал и предпочитал жевать ворованное подальше отсюда, так что фермеру не осталось ничего иного, кроме как заняться делами.