Крыжовник с планеты Мин

*** В пятом часу утра Тед понял, что сон ему сегодня не светит. А если и светит, то только после хорошего градуса, но тогда после сна засветит еще и перспектива огрести по шее, и вполне заслуженно. От недовольного кряхтения и звука яростно переворачивающегося тела проснулась и Машка и сочувственно предложила: – Хочешь, я убаюкаю тебя, зайчик? – Ага, с тобой тогда точно хрен уснешь, – проворчал пилот, отшвыривая одеяло ногой куда-то в угол каюты. Холодный пол под ногами добавил бодрости. – Я знаю колыбельные, – обиделась Маша. – Да? Ну напой, – интереса ради предложил Тед, поднимаясь и нашаривая шорты. Шастание по пультогостиной в трусах не осуждалось, но Тед прикинул, что подремать вернется уже вряд ли, лучше уж до завтрака в симуляторе погонять, а потом идти одеваться станет точно лень. Машкины напевы прогнали сон окончательно, и Тед, с ухмылочкой похвалив певучую паршивку, отправился в душ. В отличие от Дэньки, который залипал под кипящим душем на часы, когда хотел подумать на сложные темы, Тед предпочитал ошпариться ледяными струями и выпрыгнуть на коврик. Поэтому душ взревел, погремел пару минут и затих, и Тед протопал в пультогостиную, на ходу обтирая спину и голову. Настроение из паршивого стало терпимо-паршивым. Найденные в холодильнике бутерброды (Полинину бумажку “Ночной запас! Не трогать!” Тед просто выкинул в утилизатор, рассудив, что если ночная жрица не пришла по колбасную душу до сих пор, то уже и не придет) добавили очков терпимости, но набрать полную шкалу не помог даже симулятор. Тед сел в кресло, надкусил бутерброд и с досадой понял, что играть не хочется. Да что ж за засада такая, а. Воровато оглянувшись, Тед все-таки нажал пару клавиш, но совсем не тех. Вместо заставки симулятора на экране развернулась скучная стандартная папка. Машка по приказу капитана скидывала в папку “Информация по трассе” не только данные о планетах, но и последние новостные сводки из тех, что успевала скачать при доступном инфранете. Иногда на планетах случались внеплановые кислотные ливни или местечковые агрессивные демонстрации, или обнаруживалась повышенная активность киберворов, или еще что, и гораздо приятнее было узнавать об этом раньше, чем активисты-демонстранты обступали корабль с призывами сдаваться/проникнуться/раскошелиться. Новостные сводки Мина оказались под стать планете: такие же скучные и дурацкие. Тед пролистал отчет какого-то губернатора, который распинался о невероятно высоком урожае свеклы и цитрусовых в первом секторе. Открыл и, поморщившись, захлопнул окно с завлекательным “Сто восемьдесят шестая сезонная ярмарка пасленовых в третьем секторе! Конкурс на самый оригинальный картофельный клубень!”. Мда, этот маразм там еще крепчает. Небось эти сезонные ярмарки уже считать перестали, каждые выходные то медовый трындец с шарами и призами, то редисочный, то самый большой початок венчают наградой... Даже криминальная сводка выглядела настолько дебильно (да кого волнуют спертые два мешка зерна и пропавшая овца, пусть и племенная?!), что Тед процедил сквозь зубы: “Ф-фермеры, мать вас!” - и, выдохшись, закрыл папку. Он и не ждал, что планета за восемь лет превратится из аграрного ада во что-то приличное. Города на таких планетах, конечно, постепенно разрастались, появлялись и курортные уголки – там, где климат и земля были похуже, но еще ничего. И все-таки Мин, один из крупнейших поставщиков натуральных продуктов, оставался в первую очередь пристанищем фермеров, занявших весь экваториальный пояс и огромные куски тропиков, и вся инфраструктура, вырастая, приспосабливалась в первую очередь под их нужды. Даже университетов открыли всего два – чтоб лучше выращивать посаженное и качественнее лечить мычащее-хрюкающее. В детстве Тед еще мечтал, что у них там откроют космолетную академию, но вырос и понял, что губу придется закатать. А все остальное тело – уносить отсюда к черту. Тед и его родная планета совершенно не подходили друг другу. Как говорила Полина про каких-нибудь очередных щурьков: “Эволюция сделала их генетически несовместимыми”. И тьфу-тьфу-тьфу! И несмотря на это все Тед все-таки нервничал. Дожевывал третий бутерброд, слепо уставившись в панель управления, и понимал, что самоуверенность и решительность, которыми он усердно бравировал неполные “три дня семнадцать часов”, были выданы авансом. А то и в долг. И теперь за углом маячили, поигрывая арматуринами, коллекторы... Вот же дурь. До посадки оставалось три с небольшим часа. Мин уже светился в главном иллюминаторе сине-зеленой точкой в кружевах атмосферы, но автопилот пока справлялся, корректировать курс не требовалось. Вот скорректировать что-то в дурной башке – это да, но пульт тут не помощник. Посидев еще немного, Тед поскреб пальцем дно опустевшей тарелки, встал и сходил в каюту за Ликиным альбомом. Альбом хранился по-прежнему качественно, как тянущая на десятку по статье контрабанда, под кипой трусов и маек. Зато не запылился. Вернувшись в пультогостиную, Тед уселся в пилотское кресло, закинул ноги на пульт (“Плохой мальчик!” – промурлыкала Машка), открыл первую страницу… И понял, что он тут не один. – Ты чего там делаешь? – опешил Тед, наблюдая, как Ланс, отряхиваясь от пыли, вылезает из-за дивана. В кулаке он что-то сжимал и даже попытался спрятать за спину, но под насмешливым взглядом Теда (да малая в три года конфеты виртуознее прятала!) передумал, вздохнул и пояснил, вытягивая открытую ладонь: – Выполнял поиск. Тед подумал, что обкусанный, а то и благополучно переваренный и возродившийся конфетный фантик на веревочке заслуживает не поиска боевым киборгом, а пасти утилизатора, но расстраивать старательного “котика” не стал. – Не спишь чего? – только спросил он. – Потребность в отдыхе удовлетворена, – уклончиво ответил Ланс. – Ага, – не поверил Тед. То есть выспаться Ланс, конечно, мог и за три часа, но притащился сюда явно не просто так, а на Тедово шебуршание. – А честно? Только давай колись нормально, а не выдумывай, как у тебя котькина фигня и пять утра связаны. Вид у Ланса стал совсем несчастный. Прямые вопросы он все еще не любил и предпочитал или проявлять инициативу и спрашивать сам, или прикидываться стенкой. Тед закатил глаза – опять двадцать пять! – и, поискав глазами какой-нибудь легко доступный аналог котькиного фантика, которым ее иногда выманивали из-под дивана, остановился взглядом на том же альбоме. Хм-м. – Иди покажу страшную вещь, – поманил Тед, – Дэнькино место займи, пока он дрыхнет. Ланс пристроился в соседнем кресле и послушно склонился к Теду, заглядывая в альбом. Теду снова вспомнилась котькина физиономия, замершая в задумчивости над подозрительно шуршащей коробкой: непонятно, то ли гадость там какая-то, то ли эти люди там что-то съедобное заныкали. Тед хмыкнул – все-таки не зря “котик” засело в голове, – и как-то неловко ткнул пальцем в первую голографию. – Папаше тут лет двадцать. – С листа широко улыбался загорелый мужик с гривой густых волос, подняв наголо грабли с застрявшими между зубьев клочками сена. – Это он после того, как матери предложение сделал, пошел и выкосил на радостях пятнадцать соток одним махом. – Тед ткнул в соседнюю картинку. – Он к ней тогда на коне прискакал, чтоб точно наповал, а эта скотина, пока он с косой резвился, три грядки морковки сожрала… Конская морда на картинке скалилась вполне одобрительно – морковка, видимо, выросла ничего так. Ланс поглядел на нее с вежливым интересом и уточнил: – Какое предложение? – Да замуж позвал, – Тед перевернул страницу. К Лансовым “почему” команда привыкла, отвечать старались четко и сразу. И без смешков. На смешки Ланс иногда обижался и потом предпочитал действовать, не спрашивая, и получалось не очень. – Выражение такое. “Наповал” – тоже, типа как… Сильно впечатлить. Голографии все были знакомые. И та, где совсем молодая, не старше Лики, мать свирепо смотрит в камеру, прижимая к груди гигантский треснувший горшок с мохнатой пальмой, как орущего младенца. И та, где отец с матерью вдвоем держат криво остриженную очумевшую овцу, и лица у них красные и перекошенные от неудержимого гогота. И та, где отец в компании разудалых мужиков окунает кого-то в пивную бочку – только ноги и торчат. Ланс, глядя на это, как-то напрягся и уточнил: – Он прекратил жизнедеятельность? – Ага, щас. Он только начал. Знакомые-то знакомые, но одно дело – смотреть и снисходительно усмехаться, припоминая выжившую и растолстевшую на натуральных удобрениях пальму, которую Тед в шесть лет уронил с лестницы и все-таки угробил, а другое – знать, что летишь туда, где та бочка, может, до сих пор стоит, а одеяльце из несчастной овцы в кладовке на сундуке постелено. И что настоящая мать уже немолодая. – А это малая развлекается, – фыркнул Тед, перелистнув еще пару страниц и наткнувшись на натуральную заставку для триллера: ребенок лет четырех неопределенного пола (малая тогда шокировала предков, пройдясь ножницами по волосам, “чтоб как Тедди!”), маньячно выпучив глаза, сидел в кошачьей корзине и сжимал в тисках тонких ручонок упитанного одноглазого кота. По коленям “кактедди” ползали слепые еще детеныши, похожие на крупных червяков. Кот признавать отцовство, судя по выражению морды, отказывался. Предупреждая вопрос Ланса, Тед успокоил: – Не боись, этот тоже ничего не прекратил… Еще лет шесть местных котов множил. Чем дальше, тем реже мелькали на картинках взрослые и чаще – Тед с Ликой. Малая отрастила волосы и стала похожа на девчонку, но братско-сестринские отношения на снимках не стали от этого добрее. За несколько страниц попался только один кадр, где Тед с Ликой сидят рядом спокойно. Тед припомнил, что их практически заставили “хоть пять секунд посидеть нормально, а то ни одного приличного снимка! Цыц!”. Ланс просматривал голографии с вежливым недоумением, почти в точности скопировав выражение лица Дэна, когда тот желал спросить “ты серьезно так считаешь?”, не тратя силы на слова. Тед мысленно прикинул, что Лансу, наверное, вообще сложно представить, что такое сестра. У Ланса максимум что есть в анамнезе – это старший рыжий “братец”, но представить, что Ланс кинулся бы выдирать у Дэна любимую игрушку или стал украдкой щипать того за коленку, сидя за столом и пытаясь не спалиться взрослым, не мог уже Тед. Альбом закончился как-то незаметно. Последние страницы Тед долистал машинально и на последней голографии, где Лика, кисло улыбаясь, держала на руках откормленного розового поросенка – щедрый подарок от школьной администрации трудолюбивой отличнице, вдруг протянул: – Та-ак. Ты что, тоже пришел спросить, как не оказаться сатанистом? Подозрение созрело в момент. С фантиком он тут пришел поиграть, ага. А предыдущие три дня ходил хвостом, навострив уши, просто так. – Ну? – сделал страшные глаза Тед. Ланс поерзал, но стекать на пол навигаторского кресла, как Котька под суровым взглядом, не стал. – Сведения о нахождении на планете Мин древней деструктивной организации религиозного типа “Сатанисты” отсутствуют, – отмазался вместо этого. – Ясен хрен, отсутствуют, – подтвердил Тед, скидывая ноги с пульта и поворачиваясь к Лансу всем корпусом. – На земле фермеров поросят в жертву приносить – да их бы свои же прикопали под капустой. Ты-то чего стремаешься, не понимаю? Ладно Дэнька загоняется – ему как припрет, так не выключишь. Ланс тихо вздохнул и чуть отстранился. Помолчал, задумчиво разглядывая зажатый в ладони фантик, неуверенно пожал плечами и взглянул на Теда исподлобья. Тед подождал еще с полминуты, ожидающе поигрывая глазами – ну давай уже, а, – но так ничего и не дождался. Ланс опять подвис, выведенный из строя слишком прямым вопросом. Мда. Лика бы многое отдала, чтоб поиграть с Лансом в вопрос-ответ, но Тед никогда в ксено… и кибер-психологию не совался и восторга не испытывал… Зато хоть опыт старшего брата, будь он неладен, даром не прошел. Хотя Теду упорно казалось, что заниматься этим должен не он, а Дэн, как полноценный и единовидовой… тьфу ты, такой же отягощенный процессором и альтернативным видением мира аналог старшего брата, или, на крайняк, Полина – как женщина с нужными инстинктами. Но “котик” пришел именно к нему и чего-то хотел. Молча. С Котькой было проще: пнул под зад – и проблема решена. – В гости хочешь? – снисходительно поинтересовался он. Ланс неопределенно дернул плечом. Так. Хочешь, значит, но загоняться продолжаешь. – На корабле хочешь остаться? – переформулировал Тед. Не помогло – Ланс равнодушно оглядел пультогостиную и снова застыл, сосредоточенно поедая глазами пол. Тед провел ладонью по лицу. – Да блин, что ты, буквы забыл? Вот сдам тебя Лике – будешь знать, как кирпичом притворяться! “Угроза” неожиданно подействовала. Предприняв какое-то титаническое усилие, залегшее морщинами на лбу, Ланс открыл рот и выдавил, останавливаясь после каждого слова, как турист, осваивающий разговорник прямо в процессе: – Просто… Ты нравишься мне. – Че? Ланс повторил. Тед удивленно на него уставился и заржал. Коротко, но от души. Вот только бракованные дексы ему в любви не признавались еще. Ланс уныло скуксился, явно ожидая не такой реакции, и забился в кресло поглубже, но Тед решительно встал, вытряхнул загнанного “котика” с лежака. Закинув руку на плечи, поволок на кухню и там усадил на стул. Пусть пива нельзя, но хоть крепкого чая под этот разговор выпить нужно. Наполняя кружки, Тед гыгыкнул снова, но мучить ничего не понимающего Ланса (“Опять человек нетипично и страшно реагирует!”) не стал и попытался объяснить: – Не парься, я это так… Ты иногда как скажешь… Но одно понятно стало точно: если в старших братьях Ланс еще пытался терпеть Дэна, то в кумиры выбрал однозначно Теда. Помешивая в чашке, Тед с ностальгией вспомнил, как лет в десять прилипал к одному залетному кобайкеру – Синий Джим его звали, мрачный такой, гоготал, как конь, но когда он взлетал, взвихряя пыль, землю и чертову ненавистную кукурузу, для Теда весь мир сужался до удаляющейся вверх точки. В кукурузу-то Синий Джим сел тогда случайно (потом подросший Тед сообразил, что и не на трезвую голову), но взлетел виртуозно. Отец орал страшно, даже в полицию заявить на губителя кукурузы хотел, но Тед поднял крик и заявил, что тогда сам из дома уйдет. Ему, правда, пожелали хорошей дороги и предложили еще пинка наподдать, но заявление, кажется, так и не подали. По крайней мере, Синий еще с полгода крутился на планете. Тед тогда караулил несчастного во всех недетских и явно криминальных местах, а столкнувшись однажды с Синим и толпой его приятелей, потерял дар речи и даже имя свое назвать не мог: стеснялся, что голос у него уродский и совсем не “кобайкерский”. А вот Ланс, интересно, чего боится: тоже недостаточно быть "кобайкером", человеком, то есть? Но вытянуть из Ланса, и так проявившего чудеса самоизъявления, что-то еще Тед не надеялся. По цепочке ассоциаций Тед представил лицо папаши, когда тот увидит Ланса – выдать “котика” за человека в последнее время вполне удавалось, когда Ланс расслаблялся и начинал чудить (человек выходил альтернативный, но киборги себя так точно не ведут), но риск оставался. Мать – та наверняка раскусит. Так что не такие уж беспочвенные у Ланса опасения. Сатанистом, конечно, не назовут, но “машиной бестолковой” запросто. Тед внутренне огрызнулся: вот еще, ага! – Нормально все будет, – решительно заверил Ланса Тед, усаживаясь рядом и с грохотом опуская кружку на стол. – Гарантирую. Ты у нас вон какой матерый, уже таможенники за киборга через раз не принимают! И это... В обиду тебя не дам, ясно? Так что не ссы. Ланс странно на него посмотрел и признался: – Я не собирался. Тед сначала не понял, а сообразив, впечатал лицо в ладонь и всхлипнул, давясь смехом. *** Капитан транспортника Петухов отписал о прибытии ровно в двенадцать ноль-ноль, как договаривались. Пунктуальность приятно удивила. Не зря, значит, этот Петухов пилоту деньги платит. Скинув капитану координаты сектора хранения, где предполагалось производить разгрузку, Ричард прикинул, что на месте грузчики с транспортника окажутся минут через сорок, и вернулся к переписке в планшете. Ричард, сидя в саду под апельсиновым деревом, надежно закрывающим озверевшее солнце, как раз заканчивал договариваться с заказчиком с Аркадии. Аркадиец определился с количеством товара и выслал по почте документы, и оставалось только пробежаться глазами по договору и выяснить с Петуховым, готовы ли они взять груз. Если Аркадия в их трассу впишется – отлично, а нет – придется подождать другое транспортное судно. Голые кусты крыжовника все еще щекотали нервы и гордость, но настроение у Ричарда немного поднялось. Утренние хлопоты прошли как по маслу: скрежещущее барахло перекочевало на свалку, кибер-ремонтник наконец-то починил систему полива на втором поле, слизняков на третьем удалось потравить без ущерба для урожая (твари, правда, размножались быстрее, чем подыхали, поэтому надеяться на полную капитуляцию не стоило), а вдобавок Хелена прислала на видеофон смазанный снимок мокрого унылого теленка – значит, страдалица, сожравшая за девять месяцев тонны корма и несколько тысяч единиц на услуги ветеринара, наконец-то разродилась. Вчитываясь в строчки документа, Ричард скосил глаза вниз, где что-то усердно копошилось на его ботинке, и увидел черного неуклюжего котового детеныша. Мда. Если размножение крупного скота строго контролировалось, то коты разрешения не спрашивали, да и свиданий в специально оборудованном вольере не требовали, поэтому их актуальная численность оставалась загадкой. Аккуратно стряхнув в траву очередное пополнение, Ричард вернулся к чтению. Хм, кажется, все в порядке. Отправив аркадийцу подтверждение того, что заказ взят в обработку, Ричард потянулся, зевнул и бодро поднялся. Времени оставалось как раз достаточно, чтобы заглянуть на кухню за лимонадом, проверить новорожденного теленка и подойти к сектору хранения. *** Вовремя прийти не удалось. Едва Ричард зашел в коровник, как ему всучили ящик с птичьим кормом. Хелена, в рубашке с засученными рукавами, в измазанном слизью и кровью рабочем фартуке, посмотрела на него возбужденно сверкающими глазами и выпалила, что вторая дама на сносях тоже спешит разрешиться, на месяц раньше. – Вот паршивка, как знала, что не дотерпит! – в сердцах всплеснула руками Хелена, вытирая с лица пот тыльной стороной ладони. В другом конце коровника виновато замычало – молодая почти-мать, может, и хотела остановиться, но не могла. Хелена наспех перевязала пучок на голове, замотав волосы вместе с налипшей соломой, вытащила у Ричарда из кармана бутылку с лимонадом, отпила и убрала к себе. – Все! – она потерла руки и оглянулась на новое грустное мычание. – Не ной, девочка, сейчас мы с тобой все сделаем! Покорми птиц пока, а, – она кивнула на ящик, который Ричард недовольно прижимал к груди. – А то я до них так и не дошла с этими красавицами. – Киберы куда делись? – проворчал Ричард. – Светленький гусениц твоих травит, темненького ты сам на разгрузку отправил, – напомнила Хелена и, махнув на мужа рукой, решительно направилась к роженице. Ричард встряхнул ящик и вздохнул – ну и нахрена им киберы, если кур покормить некому? Еще одного завести, что ли? Кормежка много времени не заняла, но топать от птиц к складам было дольше, поэтому, когда Ричард наконец-то дошел, разгрузка уже шла полным ходом. Капитана Ричард выхватил взглядом сразу: в отличие от двух моложавых грузчиков и фермерского кибера, тот стоял чуть поодаль и одобрительно наблюдал. Ричарда он тоже заметил и, по-армейски четко развернувшись, протянул руку. – Здравствуйте, – голос у Петухова оказался бодрый и четкий, что тоже порадовало. Развязных перевозчиков, попивающих в дороге пиво, Ричард однозначно осуждал. – Станислав. – Добрый день, – Ричард с готовностью тряхнул жесткую ладонь. – Ричард. Хорошо, что начали разгружаться. – Ваш киборг озвучил основные инструкции. Ричард кашлянул, надеясь, что железка догадалась не ляпнуть как есть “пусть просто выгрузят и поставят, хрен ли там разницы, все равно перетаскивать потом”. – Вот документы, – Станислав протянул внушительную стопку бумажных накладных. – Отлично. Спасиб... о, – Ричард машинально взял документы, даже открыл последнюю страницу – проверить печать и подпись, но так туда и не посмотрел. С гравиплатформы, подтолкнув вниз последний ящик, спрыгнул Тед. Зыркнул на Ричарда, нахмурился, сжал и разжал кулаки и решительно подошел, остановившись в полуметре. Стало подозрительно тихо, и Ричард понял, что вся погрузочная команда уставилась на него. Исключая фермерского киборга – тот, отследив, что ящики все спущены, повернул голову и доложил: – Разгрузка закончена. – Без тебя вижу, – буркнул Ричард. И, не придумав ничего более подходящего, сурово уставился на сына и вопросил: – Ну и что?! – Ниче, – вяло огрызнулся в ответ отпрыск и, все-таки взяв себя в руки, выдал что-то приличное: – Привет. Мы тут… пролетом. По заказу.