Крыжовник с планеты Мин

*** На террасу поднялись втроем, а вот в дом вошли уже вчетвером – и первым в проем проскочил мелкий рыжий кот. Капитан чертыхнулся, чуть не споткнувшись, и сердито проводил нелегала взглядом, но тот укоряться не пожелал. Потянулся, зевнул и, вихляя задом, направился вглубь дома. В отличие от животного, остальные визитеры сперва столпились в начале коридора, озираясь. Капитан в поисках предназначенного для обуви места, Дэн просто с интересом, а Ланс – судорожно оценивая обстановку. Коридор не удовлетворил никого: не нашлось ни коврика, ни чего-то любопытного, да и потенциальную опасность сулила разве что пустующая деревянная полка недалеко от двери. Если врезаться лбом. Обувь составили у двери ровным рядком. – Мы можем пройти? – уточнил Дэн на всякий случай. Он сам слова Теда расценил именно как приглашение, но основывался на старом опыте. Наличие в сводке анализа новых данных – того, что дом принадлежал все-таки не другу, а его родителям, – делало вывод спорным. – Гостей на пороге не держат, – пожал плечами капитан. Кухня Дэну понравилась. Большую часть площади занимал прямоугольный стол из толстого дерева. Поверхность вдоль и поперек была исполосована царапинами. Дэн подошел ближе и понял, почему скатертью стол не накрыли: кое-где царапины превращались в кривые, старательно углубленные тупым режущим предметом, надписи. “Тедди дурачок” соседствовало с мстительным “Сама козявка”. Дэн хмыкнул. На другом конце стола нашлась перекошенная рожица с высунутым языком и надпись “огурцы должны умереть”, а рядом – изломанное сердце и комментарий: “Тедди любит Оксану В.!”. В центре стола топорщилась засушенными цветами невзрачная ваза, переделанная из железной лейки. Кот разлегся прямо под ней и лениво двигал челюстями, пережевывая схваченную травинку, и так же нехотя хлопал лапой по солнечным бликам, пляшущим на столе. Дэн попытался представить Теда и Лику здесь – в их уменьшенных версиях, как на тех снимках из Ликиного альбома, старательно корпящими над столом, выцарапывая косые буквы… Лика в пришедшей на ум сценке почему-то скребла стол ножницами, высовывала язык от усердия и то и дело подскакивала, прислушиваясь, нет ли шагов, а Тед корябал покрытие перочинным ножом, опершись о стол свободной рукой, и снисходительно поглядывал на Ликины дразнилки. – Ланс, сядь ты! Еще бы в боевой режим перешел, – подосадовал капитан. Дэн машинально оглянулся, отгоняя непонятные картинки и удивляясь, зачем он вообще все это представляет – все равно же не узнать, как было на самом деле. Ланс топтался у проема, старательно сканируя все, что попадало в поле обзора, но на прямой приказ вздохнул и сел – прямо на пол, вытянув ноги. Дэн по примеру капитана сел за стол. Выдергивать Ланса с пола не стали. Капитан поерзал, заметил надписи на столе, оценивающе хмыкнул и вытащил из кармана планшет, решив, очевидно, не тратить время впустую и посмотреть, не удастся ли перехватить какие заказы. Дэну заняться было нечем, и он просто откинулся на спинку стула. Волноваться он стал вполовину меньше после того, как стало понятно, что отец Теда с высокой вероятностью на чаепитии не появится. Вторая половина беспокойства "принадлежала" матери Теда, но про нее, несмотря на характерные звуки, доносившиеся пару минут назад из того здания, Дэн пока понял мало, и оставался шанс, что женщина окажется нормальной. А вот Ричард Лендер ему точно не нравился. “Объект “Ричард Лендер” дистанцирован?” И Лансу, видимо, тоже. “Временно и не гарантированно”, – честно ответил Дэн. Ланс поднял голову и тихо поскреб пальцами по полу, приманивая кота, но тот смерил его немигающим взглядом, зевнул и принялся вылизываться. *** Крупная желтая деталь летит в стену. – Адам, с конструктором нужно играть. Бросать не нужно. Ребенок смеется и поднимает вторую, зеленую, лукаво смотрит из-под короткой светлой челки и кидает – уже не в стену, а правее. Одно неуловимое движение – встать, плавно и легко (дети говорят, она двигается, как супергерой), одно – вытянуть руку, одно – сжать ладонь. Мэри перехватывает деталь в воздухе и молча возвращает в коробку с конструктором. Но в полете зеленый кусочек пластика задевает невидимую струну. – Ты в меня ее кинул! В меня кинул! – кричит Арти, зло сминая листок с наполовину нарисованным животным. Темные кудри лезут в глаза, когда он не глядя кидается вперед, зажав в кулаке карандаш. Система предупреждает о повреждениях, которые может причинить кусочек дерева с зеленым грифелем внутри, и хотя Мэри знает, что Арти карандашами не колется, а лупит противника по голове, она все равно перехватывает ребенка поперек живота и поднимает на руки. – Она поймала! – Адам беззаботно улыбается, наблюдая, как Арти дрыгается и пыхтит, пытаясь вырваться. – Дурак, она всегда ловит. – Поставь меня! – рычит Арти. – Я его убью! – Не достанешь! – Адам показывает язык. Мэри снова чувствует... это. Неправильно. Нельзя. Пусть действует система. Программа требует следовать предписанию. Назвать ребенка по имени. Озвучить неправильное действие. Озвучить неприемлемость неправильного действия. Использовать интонации из негативного блока. Мэри делает как нужно. – Адам. Дразниться – плохо. Так нельзя. Воспитанные дети так не делают, – только заготовки интонаций ей не нужны. Она, конечно, использует их, но это… Программа неэффективна. Можно лучше. Адам в ответ корчит рожицу и снова швыряет конструктором в стену, и система предлагает ветку: использовать вариант негативного воздействия уровнем выше (сделать тон жестче и предупредить, что неприемлемо используемая вещь может быть устранена из зоны игры) или вовсе сменить модель управления поведением, но Мэри отказывается от обоих вариантов и переводит фокус системы на второго ребенка. Арти все еще вырывается и кричит – это тоже требует воздействия. Мэри уносит его в другую комнату, смежную с игровой, и там несколько минут ходит по кругу. Гладит ребенка по спине, тянет негромкое “ш-ш-ш”, пока Арти сердито пихается. Арти не такой, как Адам. Когда плачет Адам, он делает это на тридцать процентов искренности. Иногда – на сорок. Арти выдает все сто. – Отпусти, – Арти наконец-то перестает извиваться, и Мэри ставит его на пол, аккуратно придерживая за плечи. Арти исподлобья смотрит на дверной проем, за которым все еще слышно, как пластик стукается о стену, и устало ворчит: – Ненавижу его. Мэри гладит его по голове и поправляет: – Это называется “злиться”. Ты злишься. Это снова рекомендация программы. “Управление поведением: развитие саморегуляции. Уровень: дошкольники”. Список типовых эмоциональных проявлений высвечивается на экране, “злость” загорается красным. Арти только фыркает в ответ и упрямо повторяет по слогам: – Не-на-ви-жу! У Арти нет программы и нет такого списка – ему сложно. Мэри было проще. Когда она поняла впервые, что с ней происходит что-то не то, список был у нее перед глазами, и она сложила два и два: свое имя и строчку, которая светится сейчас красным. Только вот она не должна уметь злиться. *** Внезапно скользнувшая к столу тень заставила Станислава вздрогнуть. Подняв глаза от планшета, он увидел, что Ланс сменил дислокацию и теперь сидит на стуле, идеально выпрямив спину. Станиславу некстати вспомнились школьные годы и высокая Анна Павловна из первого класса, которая не уставала повторять, что “осанка – лицо человека!”, и подкрепляла утверждение, периодически подкрадываясь к ссутулившимся ученикам и тыкая карандашом под лопатку – после этого в классе появлялась такая же неподвижная статуя. Минуты на три. Одернуть застывшего жертвой педагогического энтузиазма “котика” Станислав не успел: на террасе затопали, и дверь открылась. Задремавший кот проснулся за секунду до этого, сквозь сон почуяв грозящий нагоняй, коротко мяукнул, стек со стола, пройдясь по Лансовым коленям, и скрылся в недрах дома. Тед выглядел довольным. И определенно живым. Протопал по коридору, на ходу раскидываясь кедами, так что один оказался в углу, а второй отлетел вперед и сиротливо улегся посреди коридора, но яростное “Теодор!”, стегнувшее из-за спины, заставило его вернуться и кое-как подпихнуть одинокий кед к собрату. – Портки еще на потолок закинь! – проворчала смуглая женщина, подталкивая Теда в спину. – Мне они пока нужны, – не смутился Тед. – А ты чего как швабру проглотил? Расслабься, – он подмигнул Лансу, хлопнул его по макушке и уселся рядом, со скрежетом выдвинув стул. – Знакомимся, в общем. Это вот СтасФедотыч, наш капитан! Станислав встал, кашлянул и протянул руку, подумав, что крепкая смуглая женщина, остановившаяся напротив стола и сканирующая сидящих с каким-то насмешливым интересом, оценит именно этот жест. – Здравствуйте. Станислав. – Здравствуйте, здравствуйте! – чутье не подвело: на рукопожатие женщина ответила охотно и даже одарила Станислава широкой улыбкой, очень похожей на залихватскую улыбку их пилота, которой он сверкал на особо крутых виражах. – Я Хелена. Вот уж не думала, что вас когда-нибудь увижу. Вы отставной военный? – Да, – слегка удивленно ответил Станислав. Женщина одобрительно кивнула с коротким “угум”, но комментировать никак не стала, вместо этого перекинула интерес на еще не названных гостей. Тед понятливо подхватил: – Это Дэнька и Ланс. – Дэн вежливо кивнул, наметив улыбку, а Ланс только испытующе зыркнул на Хелену, оглядел снизу вверх с тщательностью таможенника-параноика и, когда Тед слегка пнул его под столом, отвел взгляд. – Дэн наш навигатор, – бодро продолжил Тед, – а Ланс второй пилот. – А ты что, уже на грани увольнения? – Он мой стажер! – оскорбился Тед и даже повернулся к Станиславу, сверкая честными глазами и требуя подтвердить, что на увольнение он еще точно не накосячил. Станислав подумал, что молчание ему не простят, и пояснил: – Спокойнее всегда иметь человека в запасе. – И правда! – Хелена понимающе покивала и очень мягко, преувеличенно-мечтательно предположила: – Если, например, первый пилот вдруг опомнится и решит провести отпуск с престарелыми родителями… Или навестить младшую сестру на другом конце галактики… Или наконец-то решит жениться... – Насладившись скисшей физиономией отпрыска, Хелена насмешливо фыркнула и уже нормальным голосом, хоть и с ехидцей, поправилась: – Хотя что это я. Скорее свинья яйцо снесет. Тед независимо вздернул подбородок, всем видом демонстрируя, что гипотетическая свинья может хоть что творить, он тут ни при чем. – Невеселый у вас стажер, – Хелена, махнув на сына рукой, улыбнулась Лансу, но тот оставил улыбку без внимания, предпочитая разглядывать пол. – Серьезный просто, – проворчал Тед. – Ну, серьезный – это не беда, – заключила Хелена и укоризненно цокнула языком – уже не на Теда, а почему-то на Станислава: – А чай-то вы чего не поставили? Застенялись, что ли? Тедди, погрей воды, я сейчас чего-нибудь вкусного принесу из кладовки... – Вам нужно чем-нибудь помочь? – вежливо предложил Дэн. – Пойдем, поможешь что-нибудь принести, – не стала отказываться Хелена. Дэн покладисто встал и, проходя мимо Теда, невозмутимо пихнул его в плечо в ответ на едва слышное “подлиза, рыжик!”. *** Когда украшенные декоративными раковинами стены уже маячили перед носом, а пышные розовые кусты, откровенно не годящиеся под засаду, царапали ноги, Лазурка четко поняла, что попалась, как идиотка. – Чего застыла? – шепнул в спину Агент и пихнул ее под лопатку. – Давай живее, нет тут никого. Лазурка резко обернулась и заехала Агенту по башке, не трудясь рассчитывать силу или прицеливаться. Получилось ровно по уху. – Дура! – зашипел он, запоздало отшатываясь, и Лазурка напряглась, ожидая ответки, но он только буркнул: – Иди давай! Агент все-таки уломал ее попытаться выпросить у Мэри флаер. Ну, то есть, уломалась она сама – после того, как они разругались в пух и прах, понавешав друг на друга обидных кличек. Агент заявил, что если она такая трусиха и от каждого риска драпает со всех ног, то никогда ее план не выгорит. Здесь-то всего-навсего кибер-нянька с повернутым процессором, которая на все ее прихоти встает на задние лапы, а в космосе никто мелочиться не станет – вот захотят выкинуть на ближайшей станции, что она делать будет?! Лазурка разъярилась окончательно и заявила, что с тупицами и психами говорить бесполезно и что он сейчас сам поймет, как лажанул, – когда Мэри сдаст их со всеми потрохами Терезе. И вот теперь они подкрадывались к дому, уже немного остывшие, но не примирившиеся. Солнце переместилось выше, по синему полотну расползлась слепящая клякса. Системы полива, спрятанные в траве, активизировались и теперь тихо журчали, распрыскивая вокруг мелкие, похожие на пыль брызги. Лазурка прислушалась, но, кроме этого звука и нарочито-громкого сопения Агента, никаких шумов не услышала. Хотя если где-то появятся киборги, она их, конечно, не засечет и с полуметра. Детскими воплями местность тоже не оглашалась – значит, Мэри с мелкими все еще наверху. А вот где Тереза… Долго гадать не пришлось. Едва Лазурка с Агентом проскользнули в дом, по ушам резанул плач, кряхтящий и низкий. Летти всегда плакала не как малявка в платье, а как какое-то доисторическое чудище, которому отдавили хвост. Заговорщики успели спрятаться в кухне, когда шумовая волна прокатилась мимо по коридору. – Ы-ы-ымэли-и! – ревела Летти во всю мощь легких. – Мы-э-и-и-ы-ы! – Да что же ты так орешь, милая! – устало прошипела Тереза, и Лазурка представила, как эта неуемная мамаша прижимает к себе орущий белокурый комок, залитый соплями, судорожно покачивая. – Что ты хочешь, ну скажи уже или покажи пальчиком! У кухни Тереза притормозила, и Лазурка вжалась в стену, испугавшись, что спрятались они неудачно: ну как сейчас Тереза вопрется сюда?! Агент тоже предпринял попытку слиться с узорчатым покрытием стен и на всякий случай сполз ближе к полу. – Мелок хочешь? Мыло? Помело? – каждое новое предложение Летти встречала возмущенным ревом. – Молоко? Мультики? Про мышку? Что, наверх хочешь? Покажи, наверх? Ох, ну пойдем. Лазурка даже посочувствовала малышке: непросто не уметь нормально говорить, когда твоя приемная мать – тупица. Рев стал тише, шаги тоже смолкли – Тереза, хоть и не расшифровала простое “Мэри”, двинулась в правильном направлении. Только не вовремя. – Погоди, – Агент правильно понял Лазуркин сердитый вздох, – может, она решит поиграть с парнишками и задержится, а этого монстра отдаст Мэри. Уже голову ей отгрызть мечтает, наверное. – Ага, щас, – фыркнула Лазурка. – Она ж идеальная мать. Ей нельзя отгрызать головы младенцам. Обменявшись понимающими усмешками, они замолчали и прислушались. Вопли прекратились – видимо, Летти получила свою “Мэли” и теперь душила в объятиях, а Тереза истекала ядом от зависти. *** Кладовка оказалась просторным подвальным помещением с ярко-желтым освещением. Металлические стеллажи с ящиками, контейнерами и стеклянными банками стояли в несколько рядов. У дальней стены на манер примитивных баррикад, как в старом историческом фильме, были свалены простые холщовые мешки. Мать Теда, не засматриваясь, направилась к крайнему левому стеллажу, и Дэн пошел следом, намеренно отставая на пару шагов и слегка ежась – тихо жужжащая система охлаждения поддерживала температуру в пять градусов. – Денис, вы любите варенье? – Хелена пристально разглядывала ровный ряд разноцветных банок. Яркие лампы высвечивали тонкие морщины под глазами. – Да, – коротко ответил он, и в его руках тут же оказались две холодные банки – с оранжевым и темно-красным содержимым. – А фруктовую пастилу? Сколько вам лет? На первый вопрос отвечать не потребовалось: поверх банок уже лег выуженный откуда-то с нижней полки сверток. Дэн украдкой принюхался – пахло нормально – и соврал: – Мы с Тедом ровесники. Только у меня день рождения зимой. Дэн еще на корабле спросил у Теда, как стоит представиться его родителям – Денисом или DEX-ом, и Тед сказал, что лучше не мудрить и стариков не шокировать. Навигатор и пилот-стажер – и хватит с них. Причуды стажера можно списать на что угодно – то ли родился таким, то ли головой о пульт недавно стукнулся, да и не станут к нему там цепляться, когда рядом еще несколько жертв на подопрашивать. Поэтому парням придумали нехитрые легенды – где родились, где учились, кто родители, – и решили, что молчаливому Лансу этого хватит для стандартного родительского допроса, а Дэн, если что, и на ходу выкрутится. Что допрос начался, Дэн уже понял, поэтому и следующему вопросу не удивился. – А откуда вы родом? – Хелена перешла ко второму стеллажу, всмотрелась в совершенно одинаковые упаковочные контейнеры и решительно вытащила из крайнего шуршащий непрозрачный пакет и дополнила им ношу Дэна. – Не тяжело? – Нормально. Я с Нового Бобруйска. У нас многие в команде оттуда, как-то так получилось. – И давно вы с Теодором вместе летаете? Не ругаетесь? – Давно, – ровно ответил Дэн. – Нет, мы дружим. Тед хороший пилот. И друг тоже. Хелена задумчиво глянула через плечо, выискивая в спокойном рыжем парне признаки бывших “хороших друзей” сына, но типичные черты тех ужасных мальчишек или хорошо скрывались под приличной одеждой и честным лицом, или просто отсутствовали, но в последнее верилось мало. Что Тед мог вырасти и перестать сходить с ума по немытым бунтарям, Хелена еще могла представить, но подружиться с невозмутимым вежливым занудой – да скорее корова свиньей разродится! Наверняка этот Денис не так прост. Но за то, что умеет хорошо себя вести, ему стоит однозначно поставить плюс. От собственного сына Хелена этого так и не добилась. Хелена вытащила из контейнеров еще несколько загадочных пакетов, прижала к груди и удовлетворенно кивнула: хватит. Гору припасов в руках Дэна она облегчила примерно на треть, даже одну банку у него забрала, чем его заметно озадачила, и подосадовала: – Неужели вам нравится торчать в открытом космосе! Как же ваша семья? Неужели не скучают? – Не скучают, – пожал плечами Дэн. – У меня нет семьи. *** Агент оказался прав. Прошло несколько минут, и на лестнице послышались мягкие шаги, совсем непохожие на торопливое шарканье Терезы, и детское лопотанье. Лазурка с Агентом вскочили и выпрыгнули прямо навстречу улыбающейся няньке. – Анис! – Летти тут же нацелилась схватить Лазурку за волосы, но та, наученная горьким опытом, попятилась. Летти скривилась, готовясь разочарованно взвыть, но Агент вовремя протянул руки, подманивая малышку заговорщической улыбкой, и Летти, посопев-подумав, перебралась к нему. Довольно сцапала в кулак его челку и заявила, почти не коверкая слова: – Ты – пони. Улыбка Мэри угасла. – Нарушение предписанного распорядка дня, – равнодушно сказала она, скользнув взглядом по Лазуркиному лицу. – Нарушители – Агнес и Проспер. Рекомендуемое действие – сообщить хозяйке. Лазурка поморщилась: вот черт, нянька не в духе. Сильно не в духе, совсем в свои протоколы закопалась. – Бесполезно, – Лазурка обернулась к Агенту, который терпеливо сносил пытки Летти, – она не поможет, слышишь? – Ты не спросила, – уперся Агент. – Давай уже! Да что за идиот! Лазурка сцепила зубы и выпалила – назло даже не пытаясь зайти издалека, как когда подговаривала няньку на крыжовник, а брякая что в голову взбредет: – Мэри, помоги. Нужен флаер, прямо сейчас, потому что этому придурку встряло слетать в космопорт. Это очень важно, с ума сойти можно как срочно, и вообще, я умру, если ты не поможешь! А Проспер вообще повесится от расстройства, что своих кумиров не увидел! А так мы слетаем в космопорт, возьмем автограф, а потом полетим в школу и будем там сидеть на уроках, как в предписанном распорядке. Поможешь? – Малые транспортные средства в количестве двух штук являются собственностью хозяина, – холодно сообщила Мэри. – Передача в пользование несовершеннолетним невозможна. – Вот! – подытожила Лазурка. – Зато ты молодец, доигрался, теперь эта нас сдаст, а Тереза все мозги выест! – Нет, – подумав, резко возразил Агент каким-то незнакомым тяжелым голосом. – Мэри поможет. А Тереза ничего не узнает. Летти надоело тягать его за челку, и она запросилась вниз. Аккуратно поставив ребенка на пол, Агент пригладил ей волосы и рывком выпрямился, глядя на Мэри. – Иначе мы расскажем нашим прекрасным родителям, что Мэри у нас – сорванная. И выполняет все прихоти несовершеннолетней подопечной вплоть до проникновения на чужую территорию. И протоколами своими ты не отвертишься. Давно полную проверку не проходила, да? В этот раз быстрым сканированием не отделаешься. Тереза, как хорошая наседка, сочтет тебя угрозой детям, и Мэри у нас закончится. Что скажешь, киборг? Глаза у Мэри стали совсем стеклянными. Летти, ничего не подозревая, протопала на кухню и там, судя по скрежету, принялась увлеченно двигать по паркету стул, но Мэри даже не шелохнулась.