Напротив

***

Занавески на кухне оказались жёлтые. Исак скептически оглядывает помещение и щёлкает кнопкой чайника. Ну, в конце концов, теперь он живёт один. В этом есть множество маленьких прелестей — возможность ходить обнажённым и раскуривать косяки прямо дома; можно со спокойной душой есть в постели и разбрасывать одежду как и где угодно. И ещё тысяча и одна прекрасная разгильдяйская вещь — Исак планировал насладиться каждой из них. Правда, Вальтерсен не учёл один крохотный факт — никто не будет контролировать, встал ты на учёбу вовремя или безбожно проспал, потому что опять до утра зависал на сомнительных форумах. И завтрак тоже сам не материализуется из воздуха, как бы ты не матерился в голос, метаясь по кухне. А если пролить на себя кофе, это больно. И отнимает ещё пару лишних минут. Однозначно, первое утро на новом месте выдавалось так себе. Исак выскакивает из квартиры, на ходу запихивая учебники в рюкзак. Руки не слушаются, а дурацкий брелок в виде пушистого розового хвоста (очень остроумно, Юнас!) мешает отыскать необходимый ключ. Вальтерсен шумно выдыхает и бормочет ругательства себе под нос. Просто грёбанный ад. — Привет. Ключи выскальзывают из рук. На секунду Исак глохнет от оглушительного звона. Парень неловко сгребает связку с холодного бетона и наконец поворачивается на голос. И просто нахуй слепнет ко всем чертям — разве соседи бывают такими? — Э-э-м… Привет. Незнакомец кивает в ответ, одаривая определённо незаконным взглядом — столько в нём немого обещания, что у Исака почти встаёт, потом ухмыляется чему-то своему, показывая ряд белоснежных ровных зубов и скрывается за дверью напротив. Исак понимает, что попал.

***

Дни тянутся вполне себе монотонно — учёба, пиво с ребятами после, пресная дрочка по вечерам. Исак обживается на новом месте, незаметно заполняя квартиру всякими безделушками и привыкая к тому, что заправлять свежее постельное бельё — полный отстой. Помимо бытовых мелочей, которые в самостоятельной жизни игнорировать получалось только до определённого этапа (вроде неприятного запаха от полотенца или пробежавшего таракана на кухне), пришлось так же осваивать такое чудо света, как кулинария. С этим у Вальтерсена складывалось ещё хуже, чем с уборкой. Но, вечная слава тому, кто придумал готовые обеды и кебаб — Исак жрал всякое вредное дерьмо семь дней в неделю, вполне радуясь жизни. Занавески на кухне по прежнему были жёлтые. Сосед, явно сбежавший из порно — гей-порно, конечно же — больше в поле зрения не попадался. Исак для верности пару раз предался похотливым фантазиям, представляя пухлый чувственный рот в самом нужном месте да и забыл. В конце концов, не хватало ему только запасть на мужика, которого он видел один единственный раз. Но зацепило. Ощутимо так зацепило, скручивая всё огнём внутри только от одной мысли. Исак старался эти мысли гнать прочь. Получалось не всегда.

***

Они прозаично сталкиваются в продуктовом, который находится прямо в их доме, спустя почти два месяца после первой встречи. Исак копошится на полке с бич-пакетами, выбирая между лапшой с курицей и говядиной. На нём потёртые треники и серая худи, а волосы нелепо торчат из-под капюшона толстовки. Безымянный сосед выглядит в свою очередь так, словно только что сбежал со страничек какого-нибудь журнала — Исак думает, что это невозможно несправедливо. Парень вскидывает брови, вглядываясь в его лицо, а потом улыбается. Что за привычка такая — скалиться так, словно хочешь выебать прямо здесь и сейчас? — Привет, — просто говорит красавчик, облизывая губы. Исак залипает, прослеживая путь кончика языка по этому чертовски неприличному рту. — Привет. Вальтерсен чувствует себя глупо. Он кидает в корзину два пакета лапши и тянет капюшон толстовки ниже на глаза. — Пиво? Звучит скорее как утверждение, нежели вопрос. Безымянный сосед разворачивается на пятках, модельно встряхивая явно уложенными волосами и направляется к холодильникам, что-то неразборчиво напевая себе под нос. Исак невольно следует за ним.

**

Он целует его в лифте. «Эвен» — небрежно бросает парень, прежде чем впечатать Исака в стену. Он прижимается тесно и пахнет мёдом и мускусом — Исак немного пьянеет, невольно вдыхая чужой аромат. Поцелуй выходит мокрым и жадным. Эвен втискивает своё колено между бёдер Исака, заставляя того буквально задохнуться на мгновение. Никогда прежде Вальтерсен не ощущал такого дикого желания от кого-либо — это буквально сбивало с ног. — Ты такой горячий. Как тебя зовут, малыш? Исак вдыхает спасительный кислород и пытается вспомнить буквы. Выходит скверно, потому что Эвен гладит его между ног. Настойчиво, правильно гладит. Сука. — Исак. Голос звучит, как зажёванная плёнка старой кассеты. Вальтерсен краснеет, когда парень трётся о его бедро своим пахом — у Эвена стоит, у него так восхитительно стоит, что Исак готов упасть на колени прямо здесь и сейчас. Лифт останавливается. Квартира соседа находится ближе.

**

Эвен действительно жадный. Он, словно изголодавшийся зверь, который наконец поймал свою добычу. Возможно, это не так далеко от истины. Исак не успевает толком разглядеть откровенно ни-че-го, потому, что его буквально опрокидывают на диван в небольшой прихожей, стоит им только переступить порог чужого дома. Волосы Эвена растрепались и уже не походят на идеальную конструкцию. Хотя, теперь Исак находит их идеальными по-своему. — Я тебя трахну, малыш, — шепчет Эвен, сбрасывая свою джинсовку прямо на пол. Исак не имеет ничего против.

***

Когда Исак открывает глаза, первое, что ему хочется сделать, это закричать не своим голосом. Тело затекло от сна в неудобной позе и наверное это самое меньшее, что сейчас беспокоит Вальтерсена. Вокруг на удивление тихо — видимо, новоиспечённый любовничек ушёл в душ или что-то такое. Исак понимает, что это малодушие чистой воды, да и блять, его собственная квартира находится, вообще-то, прямо напротив, но единственная мысль, которая отчаянно бьётся в голове, это схватить свои вещи в охапку и свалить ко всем чертям, словно принцесска, которая очнулась утром в логове чудовища и осознала всю степень своего морального падения. Исак так и делает.

**

— Ты забыл свои покупки. Эвен смотрит снисходительно. Он облокачивается на дверной косяк и слегка улыбается. Исак таращится в ответ, пытаясь понять, за каким чёртом он вообще открыл дверь и почему испытывает такую неловкость. «Просто ты не хочешь, чтобы тебя считали какой-то лёгкодоступной блядью», услужливо подсказывает внутренний голос. — Я могу зайти, Исак? Вальтерсен кивает, делая шаг назад. Почему нельзя убежать из собственной квартиры? — Выглядишь очень напряжённым, — Эвен достает косяк из-за уха, продолжая улыбаться. — Мне кажется, тебе не помешает расслабиться. Исак совершенно не умеет здраво мыслить.

**

Занавески на кухне всё ещё жёлтые. Они слушают Nas и едят сырные тосты — на вкус вышло откровенное дерьмо, спасибо той уйме специй, что они решили добавить, но Исак чувствует себя счастливым. Эвен заразительно смеётся и выглядит таким обаятельным засранцем, что держать оборону просто не имеет никакого смысла — Исак сдаётся без боя, когда его вдруг целуют, прерываясь на середине бессмысленного трёпа. — Ты так хорош, Исак. Можно я заберу тебя себе? Исак не возражает. Ни капли.