Она - мой воздух

- Тише, тише, не плачь... я с тобой, - тихо проговорил Стинг, крепче обнимая блондинку за плечи и едва ли весомо целуя ее в висок. Не то, чтобы ей стало намного легче от его слов, нет. Просто чье-то непосредственное присутствие придавало чувство некой защищенности, пусть и мнимое. Ощущать его руки на своем теле отчего-то стало неприятно. Сама его близость вызвала у нее волну отвращения. И хрен его разбери, что именно вызвало в ней такие эмоции: женские духи на его одежде, эти отвратительные фиолетовые засосы на шее или в собственной голове образ Фуллбастера. Скорее всего, все вместе и сразу. Но, это суть важно по сравнению с тем, что произошло дальше. Блондин через некоторое время томно прошептал: - Я люблю тебя, Люси. Девушка медленно и молча отдалилась от него на расстояние вытянутой руки. Внимательно посмотрев в эти безобразно-синие немые глаза, она часто заморгала и тяжело вздохнула. Приложив руку к своему горячему лбу, Хартфилия покачала головой из стороны в сторону, нахмурив брови. Она с упреком прошипела себе под нос: - Боже, что же я наделала... что я вообще тут делаю? - это было сказано совсем неразборчиво и тихо, но суть ее фразы парень таки уловил. Его лицо исказилось от непонимания, но ей было откровенно плевать. Перед карими глазами проносились картины прошлого: тот вечер после скандала с Лисанной, то первое объятие с Эвклифом, тот поцелуй с ним же, то, как она накричала на него в больнице и то, что происходило сейчас. Все казалось до жути неправильным. До омерзения отвратительным. Она запуталась в себе и в этом круговороте событий. Решив просто плыть по течению, она наделала кучу ошибок. И осознала это только сейчас. Ведь этот парень, что стоит напротив нее сейчас... он ей не нужен. Он ей чужой. Абсолютно. Сердце не трепещет от его близости, а его прикосновения... они не те. Не теплые и родные, нет. Совсем не те, что необходимы. Возникает логичный вопрос: тогда зачем же было все это? И Люси мгновенно нашла на него ответ у себя в голове - назло. Назло, вопреки, в отместку... все, чтобы сделать больнее Фуллбастеру. Все, чтобы отомстить ему. Все, чтобы он почувствовал тоже, что и она. Только златовласка не учла одного: она делала этим самым больнее и себе. Подобным поведением она разрушала и опустошала себя. - А ты? Ты... чувствуешь то же, что и я? - неуверенно спросил Эвклиф, возвращая девушку из потока ее мыслей в реальность. Она вновь посмотрела на него, будто только что заметила. В голове бегущей строкой была только одна фраза, которую она никогда не решится произнести. А именно: "Я люблю совсем другого. Не тебя. Вот только я устала страдать из-за него... Я хочу отдохнуть. Может, ты просто примешь меня?" Но, нет. До такой степени она никогда не унизится. Никогда подобного не скажет кому-либо. Никогда не пойдет против своих чувств. Нет, с нее довольно. Даже страдания рядом с тем самым лучше, чем фальшивое счастье вместе с чужим. А сейчас Люси не знала, что ответить. Она уже четко определилась со своим выбором и отступаться от своего решения не собиралась. Вот только не представляла, как сказать человеку о своей нелюбви, когда только что обнималась с ним. Как объяснить, что спала та пелена с глаз и больше он ей не нужен. Как сказать помягче, что она просто использовала его, когда ей было тяжело. Благо, блондинке отвечать не пришлось. - Я. Я чувствую то же, что и ты, - пролепетала девушка, только что вышедшая из дома Эвклифа. Эта особа обняла парня со спины, демонстративно поцеловав его в плечо. Приглядевшись получше, Хартфилия узнала в ней Лисанну Штраус, собственной персоной. Она была одета в рубашку блондина, а растрепанный внешний вид, засосы на шее и ключицах и искусанные в кровь губы говорили о том, что сегодня у этих двоих была бурная ночка. От удивления у Люси челюсть поздоровалась с полом. - Люси, это не... - начал было оправдываться блондин, пытаясь отцепить от себя Штраус, но Хартфилия резко оборвала его молниеносным взмахом руки, когда он попытался сократить между ними расстояние. - Вот теперь я иду домой,- твердо сказала блондинка, разворачиваясь на пятках, быстро и уверенно шагая прочь от этих двоих. - Люси! Подожди! Прошу, - кричал ей вслед Стинг. И, едва вырвавшись из хватки пепельноволосой, погнался за Люси. Схватив за руку, он резко развернул ее к себе и отчаянно произнес: - Я думал, что между нами все кончено. Пойми же меня... - его руки дрожали, глаза лихорадочно искали хоть капельку надежды в карих омутах, а уголки губ нервно дергались. Он понимал, что разрушил надежду на счастье сам, стоило ей только появиться. Вот только теперь уж ничего не исправить... - Стинг, я все понимаю. Но и ты меня пойми, - тихо, совсем без злости иль обиды, с легкой улыбкой произнесла Люси. Аккуратно избавив свою руку от его, она собиралась уходить, но парень вновь ей этого не позволил: - Люси, ты правда мне очень важна... - вся его спесь сбилась. Сейчас он был в отчаянии. Внутри его сердце разрывалось, ведь он понимал, что она сейчас все равно уйдет. Пульс стучал в ушах, дыхание прерывалось. Казалось, землю из-под ног выбили. - А мне важен не ты. Поэтому я ухожу. И сейчас я ухожу одна, - она говорила его фразами, с долькой раздражения. Резко сорвавшись с места, девушка буквально убежала от Эвклифа. А последний так и застыл на месте с протянутой рукой, глядя ей вслед. Он не успел остановить ее, он не сумел удержать ее. - Идиот, - рыкнул Эвлиф, сжав руки в кулаки. Все его тело напряглось, глаза покраснели от злобы. Хотелось рвать и метать. На смену отчаянию пришла ненависть. Ненависть к самому себе... - Итак, милый, где же мое утреннее удовольствие? - довольно промурлыкала Штраус, вмиг оказавшаяся рядом с ним. Она, казалось, совсем не замечала его состояния. По правде говоря, ей было наплевать на такие мелочи. Но, это уже совсем другая история... *** В тоже время Эрза нервно наматывала по своей квартире круги. В сотый раз проматывая в голове разговор с Чени, она никак не могла понять: откуда он ее может знать и какие же у них были отношения, раз он так расстроился, что она его не помнит. Как бы она не старалась вспомнить, но в голове было пусто. Становилось абсолютно очевидно, что никого с именем Роуг Чени она никогда не знала. Конечно, на память девушка никогда не жаловалась, но и полагаться на нее она не могла. Именно поэтому она стала перерывать все свои фотоальбомы, личные дневники, записи и тому подобное, надеясь хоть где-то найти зацепку. Спустя несколько часов поисков, Скарлет таки удалось найти доказательство того, что с Роугом она была знакома в прошлом. В ее руках оказалась небольшая фотография, сделанная года четыре назад. Фотографию она нашла совершенно случайно, она завалялась на самом дне шкафа. Она была помята и на ней виднелись круглые следы от слез. Нахмурившись, красноволосая внимательно вгляделась в размытый снимок. На нем девушке было лет 16-17. Она стояла в обнимку с каким-то пареньком, который был немногим старше ее. Они оба счастливо улыбались Он был слишком худым и высоким, но, тем не менее, очень привлекательным. У него были черные волосы. И если бы не эти красные глаза, ярко сверкающие от вспышки фотокамеры, она бы никогда не поняла, что это именно Роуг Чени. Но, поскольку такие глаза она видела только у этого человека, сомнений не осталось. Они были знакомы и очень близко. Вот только... - Черт возьми, почему даже сейчас я ничего не помню?... - пробормотала Скарлет, сильно нахмурившись и отчетливо понимая, что на ее память таки полагаться нельзя. Создавалось впечатление, что все свидетельства о присутствии в ее жизни такого человека, как Роуг Чени, были жестоко стерты, а все, что осталось - этот жалкий снимок, который чудом уцелел. Вот только в чем же проблема?... Пытаясь найти на этот вопрос ответ, она долго просидела, вглядываясь в старый снимок. Запечатленные на нем улыбки завораживали, притягивали взгляд. Слабый вкус потери появился на губах. Неужели когда-то Роуг Чени был ей так важен? Или это все лишь мимолетное помешательство? Что-то внутри заставило девушку перевернуть фотографию и посмотреть на ее изнаночную сторону. Оказалось, не зря. На другой стороне ее кривым почерком, расплывчатыми, но читаемыми буквами, было жирно выведено одно емкое слово: "Недолюбили".