Berserker's Island

Иккинг, на самом деле, не мог точно понять, что сейчас происходит. Едва ли три года прошло с того момента, как он прятался от Дагура по всем укромным уголочкам Олуха, и ещё совсем недавно именно он был одной из самых важных проблем, с какой сталкивались Наездники, а сейчас… Сейчас парень может спокойно позволить тому лететь позади, не боясь, что в спину ему полетит топор. Ну почти. В общем-то, доверие у Хэддока было очень странным — особенно, если дело касалось Дагура. Он выгораживал этого безумца перед другими, но в непосредственном общении увиливал от серьёзных разговоров и вёл себя так, будто рыжий до сих пор на испытательном сроке. За это Иккинг себя не раз пристыжал (и на восемьдесят процентов потому, что Дагур делал лицо совершенно невероятное — столько искренней тоски во взгляде парень ещё никогда и ни у кого не видел), пытался нормально общаться и даже иногда перебарщивал с жестами доверия, а потом вдруг вновь замыкался в себе и либо молчал, делая вид, что не слышит вопросов, либо отвечал односложно и недоверчиво. Выглядело это так: полный уверенности все исправить Хэддок хлопал Дагура по плечу, обнимал почти так же уверенно, а когда получал ответные объятия (надо сказать, довольно крепкие), принимался паниковать, ненавязчиво вырывался и глупо отшучивался. И… Ну, и берсерку, наверное, было неприятно. Иккинг, конечно, плохо в этом разбирался, но мог понять по озадаченному и грустнеющему взгляду, что ему действительно нужно доверие, только вот мог ли Иккинг справиться с самим собой? На самом-то деле, парень обид за прошлое не держал и был самым незлопамятным человеком на свете, но что-то ему действительно мешало. То ли долгие годы абсолютного не понимания, чего в следующую секунду ожидать от совершенно съехавшего с катушек Дагура, то ли элементарное не понимание Иккингом его... действий. Может, на фоне общей паранойи ему казалось, но… Обнимал его рыжий как-то сильнее и крепче, чем остальных, часто придвигался совсем близко, когда они сидели у костра и в последнее время навещать Край стал гораздо чаще. Это никого особо не волновало, потому что уж сопровождающей его Хэдер все точно были рады. Но Дагуром-то никто не занимался, предоставляя его самому себе, а что делал предоставленный самому себе Дагур? Следовал тенью за Иккингом, лишь иногда отвлекаясь на других Наездников. И то — казалось парню — ради приличия. Не то чтобы его общество так уж сильно претило Хэддоку, просто… Быть сплошным разочарованием для чьих-то чувств, какую бы природу они не имели, было не очень приятно. Зимой летали они не долго — особенно на утреннем патруле, когда от слезящихся глаз серебрились ресницы, а холод сковывал недвигающиеся конечности — и вместе, потому что Сокрушитель категорически отказывался подниматься в такую погоду. И Дагур вроде бы тоже, но только не в случаях, когда утренний патруль доставался Иккингу. Ещё одна странность, хах? Конечно же, не все было так плохо — честно сказать, вес рыжего не особо влиял на Беззубика (ну уж точно не так, как вес Стоика или Рыбьенога), зато от его тела шло приятное, греющее тепло. Как это странно, что сидя на драконе они не думали о том, что это выглядит необычно — прижиматься друг к другу вплотную, обнимать Иккинга со спины так крепко — но, ха, сделал бы так Дагур в любое другое время. Получил бы как минимум странный взгляд. На заледеневших островах ничего необычного, в потемневшем океане ни единого корабля, а в небе только сгущающиеся облака. Из-за колючего ветра с режущими похуже шипов Змеевика льдинками смотреть вперёд практически невозможно, и они возвращаются обратно, когда никто ещё не проснулся, и только Громмель лениво приоткрывает желтый глаз, встречая хозяина добродушным фырканьем. *** — Мы многое сделали, Иккинг, но нам нужен совет. — сделав неопределённый жест рукой, вздыхает Хэдер. — Начинать все с нуля очень тяжело, а у тебя побольше опыта. К тому же, у брата… своеобразные методы договариваться с драконами. Им не особо нравится. Выглядывающий из-за её плеча Дагур смотрит на Иккинга огромными зелёными глазами, которые больше всего сейчас напоминают глаза Беззубика, выпрашивающего рыбу, и глупо улыбается, серьезно кивая. Представляя, как тот пытается управиться с местными драконами, Хэддок чуть усмехается, качая головой. С одной стороны, он совсем не может оставить Край без присмотра и взять с собой всех Наездников, а брать кого-то одного… Очевидно, что Рыбьеног не просто так подбирается поближе с той же надеждой во взгляде, что читается в глазах рыжего — он чертовски хочет поехать с парнем туда, где живет Хэдер, но взять его с собой и оставить на острове лишь одного адекватного человека в лице Астрид... Иккинг вдруг понимает, что на него выжидающе смотрят катастрофически огромное число глаз — снова, как когда лишь от него одного зависит решение. Астрид с нахмуренными бровями, очевидно, не хочет, чтобы парень улетал, близнецам все равно, Сморкалы нет, но Иккинг почти уверен, что тот бы сам выпихнул его с острова, чтобы остаться за главного, Рыбьеног хочет полететь с парнем, Хэдер хочет того же… Дагур непонятно чего хочет — то ли действительно помощи Иккинга, то ли просто его присутствия. Парень предпочитает не слишком об этом думать и остановиться на первом варианте. Собственного спокойствия ради. — Эм, ну я думаю… Не очень надолго, так, всего на..? — На пару недель! — перебивает рыжий, сияя так, будто только что оседлал скрилла. — Так? — Неплохо! — не давая Иккингу ответить, радостно хлопает в ладоши Рыбьеног, — Ты ведь не один поедешь? — Вообще-то, у нас целая куча дел, — недовольно бормочет Астрид. — Круто! — орет Забияка под дикий хохот Дагура, демонстрирующая фирменный берсеркский захват на Задираке. Иккинг устало прикрывает глаза рукой, не представляя, как можно решить эту ситуацию так, чтобы все остались довольны. — Окей, быть может… Мы полетим на неделю, я и Рыбьеног, а Астрид останется присматривать за Краем. — стараясь не смотреть в глаза самой девушки, Иккинг предпочитает наблюдать зажигающуюся в целых трёх парах глаз искру, чтобы думать, что он поступил правильно. — И… И почему он выбрал тот вариант, где разочарованной остаётся именно Астрид? — Братишка Иккинг! — от ненужных объяснений его освобождает набросившийся с объятиями Дагур, и в первый раз за все время парень благодарен ему за это. — Отличный план! Мы тебе так много покажем, да, Хэдер? Девушка по обыкновению лишь улыбается, заправляя за ухо тёмную прядь, и кивает, перебрасываясь взглядом с Рыбьеногом, который тут же принялся составлять план по ухаживанию за собственным садом для оставшихся на острове. И Иккингу тоже нужно составить план поведения со списком того, на какие предложения Дагура ни за что не стоит соглашаться ни при каких условиях. Совершенно точно. Астрид - не та девушка, что измотает тебе нервы бессмысленной болтовней или жалобами, но её вид... Ох, вид её, рассерженно уставившейся на красивый закат, причиняет Иккингу то ли боль, то ли какую-то необъяснимую тоску. Между ними целая тонна недосказанностей. Смущенных взглядов, редких касаний, слов поддержки, и, черт, конечно, весь Олух знает, что через пару лет они поженятся. Но они сами - едва ли. Иккинг пытается утешить себя мыслью о том, что никак не предает Астрид своим отъездом, но тут же снова хмуро сводит брови. Нет, предает. И прекрасно это знает. - Эй... - неловко почесывая затылок, парень подходит к ней и встаёт рядом, переводя слегка пристыженный взгляд к её сурово устремленным вперед глазам. - Всё в порядке?.. Астрид сжимает губы в одну тонкую линию. - Ты не хуже меня знаешь, что такое - остаться наедине с этой троицей. Сморкала и близнецы, лучше компании и не придумаешь, особенно для защиты Края от охотников! - Хофферсон раздраженно ведёт плечом и складывает руки на груди. - Целая неделя. Замечательно. - Они ведь наши друзья, Астрид. - тихо вздохнув, защищается Иккинг. - Я... Мы должны помочь. - О, ты всегда должен... А, забудь. Девушка резко отмахивается и, прежде чем Иккинг успевает остановить её, оказывается в седле Громгильды, крепко стискивает в руках ремни и взмывает в облака.