Дьявол сверху.

      Вот уже несколько дней Белова ощущала себя на грани реальности и астрала, приходила в школу на час раньше, чем нужно, хотя скоро останутся лишь консультации по подготовке к экзаменам. Даже Цербер чувствовал заторможенность хозяйки и чуть ли не в туалет ее провожал… Казалось бы, это вполне нормальное состояние перед выпускными экзаменами, и да, это тоже играет свою роль в «летящем» состоянии неформалки. Однако чаще всего ее мысли скатывались к теме «согласиться или раздобыть поддельный паспорт и улететь на Аляску?». Увы, она до сих пор не могла решить.       — Ксюхандрий, ты совсем, гляжу, оборзела! — Андимир тихо подкрался к задумавшейся у окна в коридоре Беловой и схватил ту за ухо. — Почему я снова не вижу тебя на репах?!       — Ш-ш-ш, ай-ай-ай, — зашипела и запричитала девушка, вынужденная оторвать взгляд от окна и наклонить голову в ту сторону, в которую тянул Дим, чтобы ухо не осталось в пальцах басиста. — Да приду я сегодня, приду! Только отпусти!       Когда лидер отпустил ее бедное и многострадальное (любим мы себя жалеть, да)  ухо, она отступила на пару шагов назад, чтобы успеть отклониться во время следующей атаки. Вдруг Диму что-то снова не понравится и он вообще решит открутить ей голову, чтобы уж наверняка. Когда они с Сашей, казалось бы, все разрешили, Белова снова начала появляться на репетициях, но в последние дни у нее снова что-то перемкнуло, и она опять пропустила репетиции. Ну не откручивать же ей за это голову… да?       — И не сцы, Санька сегодня не будет, — как бы между прочим упомянул брюнет и заметил, как заметно расслабилась. Сотин говорил, что они вроде как все решили, остался выбор только за Ксюшей. И, судя по всему, она еще ничего не решила. Получив клятву от гитаристки, что та явится на репетицию, лидер группы удалился в свой класс, а блондинка облегченно вздохнула. Кажется, казнь отложили на неопределенный срок.

***

      В последние дни до Болотиной доходили слухи, будто бы между Сотиным и Беловой творится странная ситуация, которая основывается тем, что ребята вроде как встречаются. Ну, или почти встречаются.       Инна порой сама удивлялась своей готовности «идти по головам», лишь бы достигнуть цели. В моменты, когда она задумывалась о том, а «стоит ли игра свеч»? Стоит ли цель всех ее трудов… Ведь в детстве Болотина не стремилась к славе, не хотела, чтобы все узнали о ней, но все изменилось всего за пару дней, на которые ее оставили с бабушкой, так как родителям надо было уехать, а малышка болела. По возвращении она просто не узнали дочь: внешне все так же, только вот характер… Некогда милая и скромная девочка вбила себе в голову идею, будто бы ей суждено стать звездой эстрады, осуществить мечту своей бабушки, которая из-за болезни была вынуждена прервать свою карьеру певицы навсегда. Она взялась за ее обучение, надеясь, что ей перепадет кусочек будущей славы внучки. Со временем девушка все больше становилась похожей на бабушку — волевой, целеустремленной, немного даже чересчур.       А в последнее время в Болотиной все чаще просыпались «приступы нежности». Еще и этот Денис, будь он неладен… Он совершенно не вписывается в распорядок ее жизни, врывается, словно вихрь, особенно это раздражает, когда она идет по улице и обдумывает какую-то важную вещь, и он появляется тут как тут, вырывает из потока мыслей, заставляя обратить на себя внимание. Хотя, в нем что-то есть… Так, стоп, нет! Не думать о нем, лучше стоит переключаться на что-то более интересное.       — Милый свитшот, — заметила Инна. Марина, та, к кому обращалась шатенка, на автомате отдернула низ свитера и поправила волосы. Вообще-то, Болотиной было на нее фиолетово, только вот из-за того, что они дальние родственницы, приходится уделять внимание. Глупо? Да, глупо, но не тогда, когда отец этой самой Марины совладелец звукозаписывающей студии.       — Да, мне тоже нравится, — улыбнулась девушка, — на Алиэкспресс заказывала, два месяца почти шел.       Шатенка понимающе улыбнулась, но промолчала, так как желания отвечать не было. Ей сейчас хотелось домой, в комнату отдыха отца, поиграть в дартс. Мишенью, конечно, была бы фотография Беловой. Эта замухрышка портила ей немало планов просто своим присутствием, даже одним своим существованием.       Только девушки спустились в холл, шатенка тут же заметила переобувающуюся блондинку и в ее голове как будто переключился рычажок с «пассивная агрессия» на «почти активная агрессия».       — Что, решила подобрать то, что я выкинула? — спросила Инна, подойдя к Ксюше, что стояла у раздевалок. Сейчас уже все ушли, а охранник как всегда дрыхнет на вахте, так что им никто не помешает. А если что — на стреме постоит Марина.       Белова как раз переобувалась в этот момент, и застыла в руке с кедой. Жарко все-таки в стилах в помещении, ноги потеют, как бы противно это не звучало, а потом источают такой «приятный» аромат… что удавиться хочется.       — Ну, в принципе, правильно. Мусор достоин только мусора, — философски изрекла Болотина и чуть не двинулась головой о железную решетку — неформалка, не стесняясь, с разворота врезала ей той самой кедой по щеке, ее тыльной стороной. Крови, конечно, нет, но синяк обеспечен. Да и удар был не со всей силы, девушка отшатнулась скорее от шока.       — Знаешь, ты права, — сказала блондинка, убирая обувь в пакет и быстро выходя из раздевалки, пока шатенка не очухалась. — Такому мусору, как ты нужен только такой мусор, как твой Олежка. Так что не советую подходить к Саше, а то еще провоняет бедняжка.

***

      — Белова, вы хоть понимаете, что натворили? — строго вопросил директор, сидя за своим столом. Инна, что и требовалось ожидать, наябедничала, и Оксане пришлось заявиться в школу с родителями. Но так как с матерью она только-только наладила контакт, а отца у нее нет уже давно, пришлось просить… Рому. Он хотя бы не наорет, а просто скажет, что дебилка. В принципе, уже сказал и дал подзатыльник.       — Понимаю…       — Понимаешь?! А то, что я пойду на выпускной бал с синяком — ты понимаешь?! — орала Болотина, а блондинка только поморщилась. Она и сама себя уже наказала — всю ночь анализировала свой поступок и поняла, что перегнула палку. Но по-другому с этой выдрой нельзя, а у Ксю плохо со словесной защитой.       — Болотина, помолчите, пожалуйста, — шикнул на шатенку Иннокентий Григорьевич. — Вообще, лучше успокойтесь и расскажите, как все было.       — Я к ней подошла поговорить, — тут же начала девушка, более-менее успокоившись, - ну, у нас возникла перепалка, и в итоге она меня ударила кроссовкой! А ведь и из прошлой школы ее выгнали за драку!       Рома непонимающе посмотрел на свояченицу, та только ухмыльнулась и пожала плечами. Зарипов знает, что там на самом деле произошло, почти год назад. Ну, большую часть. Ксюша, по сути, даже не успела ответно ударить ту девку (ибо ее саму избили очень даже неплохо, но когда «пальцы веером, сопли пузырем и мой папа олигарх» виновный тут же может стать невиновным), она поскользнулась, навернулась с лестницы, в итоге чего сломала себе несколько ребер, а руку, судя по всему, порезала себе специально.       — Так, кто еще видел, что Белова ударила тебя намеренно? — спросил директор.       — Марина видела, — отозвалась Инна, тихо радуясь, что все-таки уделяет внимание этой девчонке.       Когда Марину вызвали в кабинет директора, девушка думала, что ей сделать: играть роль прилежной шестерки или поступить по совести? Знала ли она, что Болотиной на нее пофиг? Естественно. И самой Марине это не нравилось, ее раздражают такие высокомерные люди. Однако они родственницы, и если Инна наябедничает родителям, может выйти конфуз… Ведь они наверняка будут слушать только свою дочь, на мнение других им плевать.       — Вообще-то, Инна начала открыто оскорблять Ксюшу, — начала девушка, —, а Ксюша резко повернулась, вот и получилось, что она попала Инне кедой по лицу, — ей не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, какое выражение лица сейчас у шатенки.       Девочек выставили из кабинета, и блондинка старалась держаться ближе к Марине, потому что если Болотина решит на нее кинуться и начать вырывать волосы, гитаристка сможет прийти на подмогу. Конечно, не факт, что в таком случае ей не перепадет самой.       — Ксюхен, пошли-ка домой, поболтаем, — родители, наконец, вышли из кабинета, и взгляд Ромыча был странным. Каким-то задумчивым, что ли, особенно как посмотрел на Инну.       Когда они были достаточно далеко от школы, зять девушки снова подал голос:       — Вообще, я бы на твоем месте зарядил ей подошвой, — хмыкнул мужчина, а Ксюха только ухмыльнулась. Она знала, что за бравое дело он ее ругать не станет, еще и совет даст.       — Ток чур Олеське не слова, окэ? — опомнилась Белова. Рома-то все спустил на тормозах, а вот сестренка может настучать по тыкве за такие выходки.       — Я себе враг что ли? Она ж и меня потом запилит.       Им ничего не оставалось, как по-свойски ударить кулаками и прийти домой разными путям, чтобы не дай тьфу-тьфу-тьфу не напороться на «стража врат кухни» с чугунной сковородкой наперевес.