Моя идеальная миссис Ф.

      Снежная сказка испарилась в тот же день и на следующее утро меня ждала привычная погода для Ирландии: серое небо, мелкий дождь и сильное желание никуда не выходить. И я последовала этому желанию, не стала спускаться на завтрак, на обед тоже. Лежа в кровати, я медленно осознавала ужасающую истину, что осталась одна.       Когда мне было десять, и умерла мать, казалось, что мир рухнул. Несколько месяцев я не могла есть, стоило кому-то заговорить о ней, как у меня тут же начиналась истерика. Отцу пришлось нелегко, приходилось справляться со своим горем и спасать меня. В итоге он справился со всем, вытащил меня и смог стать для меня лучшим отцом во вселенной. Он заплетал мне косы, с приходом месячных помог справиться тоже он, терпеливо объясняя, что я не умираю и всё, что сейчас происходит, абсолютно нормально. Советы относительно мальчиков, нарядов — всё говорил мне отец. У меня не было от него никаких тайн, как и у него от меня. Да, может в какие-то взрослые проблемы он не посвящал меня, но в остальном он был честен и разговаривал со мной на равных. Он растил меня настоящей принцессой, но не той, которая только и умеет, что улыбаться и стесняться. Я была милой девушкой, но стоило кому-то обидеть меня или напасть на слабого, как из нежной принцессы я превращалась в огнедышащего дракона. Мне было всё равно, что нужно выступить против двух мальчишек и один из них вдвое выше меня, адреналин бушевал в крови, всё нутро требовало справедливости, поэтому я дралась отчаянно, не боясь ничего. Мы к тому времени уже давно жили в Дублине, покинув Килларни в связи со смертью матери, так что в новой школе за мной быстро укрепилась репутация опасной девчонки, к которой лучше не лезть. Несмотря на это, нашлось множество ребят, кто не только хотел со мной дружить, но и дарил фантики от конфет, надеясь получить мою руку и сердце, а не по животу с ноги. За два года я окончательно пришла в себя, сблизилась с отцом и всё продолжала становиться ближе и ближе по мере своего взросления. И теперь остаться без него, это было странно и невыносимо. Как это принять, что не можешь позвонить близкому человеку, хотя его номер по-прежнему забит в твоём телефоне?       Первое время держаться было легко, мысли занимали разные организационные вопросы. Но теперь я осталась один на один с этим одиночеством, тишиной и неоновой вывеской в голове — его нет. Их нет. Глубже зарывшись в одеяло, я в который раз дала волю слезам. Или точнее — я дала волю своей истерике. Именно поэтому мне не сразу удалось услышать стук в дверь. — Арин, — позвали из-за двери. — Дорогая, это Мэри Дойл. Я поплелась к двери и распахнула её, без слов впуская Мэри в номер. Женщина держала в руках поднос с едой. — Я зашла проведать тебя, — сказала она, ставя поднос на журнальный столик, — Генри сказал, что ты ни разу не спустилась поесть. Мэри покачала головой, давая понять, что не одобряет этого. — Поэтому решила принести тебе ужин, — закончила женщина и посмотрела на меня. Лохматую, в мятой пижаме и с заплаканными глазами. — О, дорогая, — сочувственно произнесла она, и это вызвало во мне новую волну слёз. Это был типичный тон матери, тот самый, которым они утешают своих детей, в который вложено столько любви и сопереживания. Тот, что я не слышала уже пятнадцать лет. — Ну-ну, — нежные руки Мэри Дойл обняли меня, — поплачь, станет легче. Мэри гладила меня по спине, пока я создавала маленькое озеро на её плече. Вскоре слёзы кончились, и я смущенно отстранилась. — Извините, — хрипло произнесла я, и она протянула мне стакан воды. — Спасибо. Не только за воду. — Арин, — она мягко улыбнулась, — тебе не за что извиняться. Ты совсем недавно лишилась отца, тебе положено плакать. Но, — она с притворной строгостью взглянула на меня, — тебе не положено пропускать приёмы пищи! — Да, мэм. — Поешь, родная, — кивком головы женщина указала на поднос, на котором медленно остывал тыквенный суп-пюре и тарелка овощей на пару. — Спасибо, — ещё раз поблагодарила я. — Не за что, но я никуда не уйду, пока не увижу, как ты ешь. Устроившись в кресле, что стояло возле камина, Мэри с удовлетворением следила за тем, как я поглощаю содержимое тарелок.       Позже она попросила принести нам в номер чай и пирожные, оставшийся вечер мы провели за разговорами. Я вспомнила, как эта женщина держала меня на похоронах. С виду хрупкая, нежная, Мэри Дойл обладала невероятно сильным характером. Да и телом тоже была сильна, в детстве я видела, как она вынесла своего мужа из бара, потому что тот не хотел уходить. Уверена, если бы я отказалась есть, она бы попросту впихнула в меня еду.       Смотря на неё, я проникалась всё большим уважением и благодарностью. И вспомнила о том, что здесь я не одна, может моих родителей больше и нет в живых, но на свете ещё есть люди, которым я дорога. Кроме того, отцу бы не понравилось моё затворничество и медленный уход в депрессию. Мне позволено грустить, но страдать и упиваться этим страданием позволять себе не стоит точно.

***

      Уже две недели как я жила в Килларни, всё ещё являясь постояльцем «дворика Генри». После того совместного ужина с Мэри, я больше не пряталась в своей комнате. Теперь я завтракала в столовой внизу, обед и ужин проходили там же, но иногда я выбиралась куда-то в город или же меня приглашали к себе друзья моих родителей. — Доброе утро, Арин, — поприветствовал меня Генри, когда я спустилась вниз. — Доброе, Генри. — На ходу надевая тёплое пальто, что успела недавно приобрести, я подошла к стойке регистрации, за которой мужчина сейчас сидел. Завтрак я благополучно проспала, поэтому решила заскочить в «Lir» кафе. — Пойдешь к Мэри? — Ага, ты прям экстрасенс, — я улыбнулась, но вскоре моя улыбка скрылась за шарфом, что двойным слоем защищал мою шею и часть лица. — Просто ты предсказуема. — Посмеиваясь, произнёс Генри. — Передавай ей привет. — Обязательно! Помахав на прощание, довольная я вышла на улицу и вдохнула морозный воздух. Было прохладно, но утром всегда так. Надежды на снег не было никакой, я точно знала, что в какой-то момент вновь пойдет дождь. Однако сейчас наслаждалась бодрящим холодом. Единственное, что расстраивало — скользкая дорога. Тонкая корка льда покрыла собой всё, и каждый шаг мог оказаться шагом навстречу асфальту.       С негромкой музыкой в наушниках, осторожно ступая по льду, я направлялась к переходу через дорогу. Уже подходя, я обратила внимание на высокого мужчину в черном пальто. На него сложно было не обратить внимания, хотя я не видела полностью его лица, но он явно был молод, однако горбился как старик. Он явно был чем-то расстроен и абсолютно не замечал ничего вокруг. А зря.       Он уже занес ногу, чтобы сделать шаг и ступить на дорогу, однако не учел одного. Несущейся на всех парах машине, которая собьет его, не успев затормозить. Всё это пронеслось в моей голове с такой скоростью, что не успела я представить страшную картину того, как мужчина скрывается под колесами автомобиля, как уже рванула к нему, в два прыжка преодолев расстояние между нами, схватила его за руку и резко потянула на себя. Не ожидавший подобного поворота событий, он крутанулся на каблуках и, врезавшись в меня, повалил нас на землю. Автомобиль с шумом пронёсся мимо. — Вы в порядке? — Спустя непродолжительное молчание, спросил незнакомец. Хотя, почему незнакомец? Я успела внимательно и очень детально рассмотреть лицо того, кого спасла и кто сейчас навис надо мной. Кажется, на свете не так уж много людей, кто не знал бы Майкла Фассбендера, во всяком случае в Килларни таких людей практически нет. Хоть семья Майкла давно переехала жить в этот город и открыла здесь ресторан, они всё ещё вызывали огромный интерес у горожан и фамилия их на слуху. Что не удивительно, ведь их сын знаменитость. — Мисс? — Вновь спросил Майкл, так как моё молчание затягивалось. Мужчина уже поднялся на ноги и подал руку мне. — Да, — я приняла его помощь, но стоило мне подняться, как ногу пронзила невыносимая резкая боль. Я тут же исправилась, — нет, не в порядке. Чёрт. — В чем дело? — Нога, кажется, подвернула, — или сломала. Но об этом думать совсем не хотелось. Я начала размышлять над тем, как бы мне вернуться в отель, попытаться доковылять или вызвать такси? Или попросить проводить меня мужчину, это ведь не будет наглостью, учитывая, что я жизнь спасла ему? Однако прийти к какому-то решению я не успела, меня резво взяли на руки и понесли в противоположную от отеля сторону. — Что вы делаете? — Я не понимала мне возмущаться или смущаться? — Я отнесу вас к себе, там вас осмотрит врач. — Уверенно заявили мне. — Зачем такие жертвы? Вполне можно вызвать врача в отель, я остановилась во «дворике Генри», это же совсем недалеко. — Грегори Линч сейчас находится в гостях у моих родителей, проще отнести вас сразу к нему, чем ждать, пока он приедет. — О, — только и смогла сказать я. Было безумно неловко, однако Грегори Линч является лучшим врачом в городе. Он словно волшебник. Когда я была маленькая и болела, то родители всегда вызывали только его, да и большая часть горожан, особенно коренных, доверяли Линчу. Он словно Санта, такой же добрый и с седой бородой, только в отличие от рождественского деда, выписывает лекарства, а не раздает подарки. — Кстати, спасибо, — нарушил тишину Фассбендер. — За что? — Изумленно спросила я. — За то, что спасли мне жизнь. — Он обворожительно улыбнулся, от чего я смутилась ещё больше. С интересом разглядывая асфальт, благо вид на него открывался с такой высоты замечательный, я ответила, стараясь придать голосу невозмутимость: — О, не стоит. В смысле, не за что. — Я осмелилась посмотреть ему в глаза и увидела хмурый взгляд. — Что такое? Тяжело?       Естественно это первое, что пришло мне в голову. Я не питала иллюзий насчет того, что меня легко нести. Пятьдесят восемь килограмм, может, и не много, но непрерывно тащить такую оленью тушку явно не то же самое, что нести букетик полевых цветов. — Нет, — всё также хмурясь, ответил Фассбендер. — Вы не правы, мне есть за что говорить спасибо. Я совершенно не видел той машины, которая без сомнения впечатала бы меня в асфальт так, что никто не соскреб обратно. Не каждый человек смог бы так быстро среагировать, как это сделали вы. Поэтому спасибо. — Мужчина вновь улыбался. — Не за что, — сквозь ком смущения ответила я. — Не знаю, есть ли смысл представляться, — произнес он, остановившись на минуту, чтобы поудобнее взять меня, так как я начала сползать. — Хотя, может, я излишне самоуверен? — Возможно, — ухмыляясь, произнесла я, — но не в данном случае. Я прекрасно знаю, кто вы, мистер Фассбендер. Как и большая часть города, не сомневайтесь. Он усмехнулся. — Прекрасно, а вот кто вы мне неизвестно. Не соизволите просветить? — Конечно, — я деловито кивнула и постаралась придать голосу побольше уверенности, словно это я тут звезда мирового класса, — Арин Уолш собственной персоной. — Ох, — он потрясенно взглянул на меня. Но тут же взял себя в руки и, улыбнувшись, произнёс, — очень приятно, миссис Уолш. — Мисс, — поправила я. — Что значит ваша первая реакция? Сочувственный взгляд голубых глаз встретился с моими карими глазами. — Мне о вас тоже кое-что известно, — аккуратно начал он, но я сразу всё поняла, — мои родители не затворники, у них много друзей здесь, и часть из них знают… знали, вашего отца и мать. За день до вашего приезда, родители упомянули о вас и вашем горе, я и запомнил. — Чуть помолчав, он добавил, — соболезную. — Спасибо, — я горько улыбнулась.       Вскоре мы оказались у небольшого дома. Двухэтажный, выложенный из красного кирпича, окруженный небольшим забором и множеством зелени. Да, в Ирландии цветы могут зацвести и зимой, привычное явление. Майкл толкнул ногой калитку и прошел к дому, постучав в дверь всё той же ногой. Открыла нам темноволосая женщина. Она опешила от картины, что открылась её взору. Да, не каждый день открываешь дверь, а на пороге твой сын с незнакомкой на руках. То, что это была его мать, я поняла сразу, было у них что-то общее, что сразу выдавало родство. — Майкл? — Потрясенно спросила она, отступая в сторону и пропуская нас в дом. Видимо уловив панические нотки в голосе жены, к нам вышел и отец Майкла. — Что случилось? — Сразу же спросил он. — Мам, пап, — занося меня в гостиную, начал Майкл, — эта девушка спасла мне жизнь. — Арин Уолш! — Воскликнул Линч, сидевший на диване в гостиной и наслаждавшийся печеньем. Учитывая, как все сразу узнают меня, я, похоже, совершенно не меняюсь с десяти лет. Интересно, это должно меня радовать? Хотя, тут же осеклась я, скорее просто отец присылал друзьям мои фото.       Линч тут же вскочил, все засуетились, а Майкл с наслаждением рассказывал им о том, как чуть не попал под машину, но тут, откуда ни возьмись, появилась я и спасла его. — Я сперва решил, что какая-то сумасшедшая фанатка хочет автограф и мою душу, — говорил Майкл, и от его слов я расхохоталась. Родители Фассбендера не переставали благодарить меня, его мать опрометью бросилась на кухню, стоило мне неосторожно сказать, что я направлялась завтракать в кафе. А доктор Линч осматривал мою ногу и всё качал головой, явно недовольный тем, что он видел. — Ваш диагноз, док? — Спросил Майкл, сев в кресло рядом с диваном, на котором полулежала я. — Небольшое растяжение связок, — произнёс Линч и открыл свой небольшой чемоданчик, который всегда носил с собой. Он достал эластичный бинт и положил его рядом со мной. — Адель, — обратился он к матери Майкла, — принеси, пожалуйста, лёд. Женщина кивнула и вновь скрылась на кухне, вернувшись, она передала доктору лёд, завёрнутый в полотенце. — Благодарю, — произнёс Линч и приложил лёд к моей слегка опухшей ноге. — Несколько дней необходим постельный режим, ногу нельзя тревожить. Доктор серьёзно посмотрел на меня, и я согласно кивнула. Что же, не думаю, что персонал «дворика» откажет мне в том, чтобы приносить еду мне в номер, всё же это не мой каприз, а вынужденная мера.       Пока моя нога пыталась сравняться по температуре с антарктическими льдами, я же пыталась отогреть её чаем, который мы дружно пили в гостиной. Нас ещё раз попросили рассказать о случившемся, меня в который раз поблагодарили, а когда доктору настала пора уходить, он перевязал мою ногу эластичным бинтом. — Спасибо, доктор, — поблагодарила я. Он похлопал меня по руке, ещё раз напомнил о том, чтобы хотя бы три дня я не тревожила ногу и вышел из комнаты. Родители Майкла проводили его, вскоре вернувшись в гостиную. — Думаю, мне тоже пора, — произнесла я и аккуратно сменила положение с полулежа на сидячее. Я обратилась к Майклу, — можешь принести мой телефон, он в кармане пальто? Я вызову такси. Адель и Джозеф в шоке уставились на меня, Майкл же отправился за телефоном. — Подожди, — произнёс отец Майкла, когда тот передал мне мобильный. — Ты никуда не поедешь. Настала моя очередь шокировано глядеть на чету Фассбендеров. — Арин, ты думаешь, после того, как ты спасла жизнь нашему невнимательному сыну, мы тебя посадим на такси и со спокойной душой сплавим в отель? — Адель недоумевала. — Ну, — протянула я, — да. — Боже, конечно, нет! — Воскликнула она. — Ты останешься у нас, пока не придешь в норму. — Но, — начала было я, но меня перебили. — Никаких возражений, мисс Уолш, — присоединился к родителям Майкл. — Боже, — выдохнула я, — это так неловко… — Ничего подобного, — возразила Адель, а затем обратилась к сыну, — отнеси девушку в свою комнату, пока я подготовлю для неё гостевую. Сильные руки мужчины вновь подхватили меня и понесли на второй этаж.       Вот так я и осталась у Фассбендеров, не имея ни малейшего понятия о том, чем это всё может вообще обернуться.

***

      Вопреки всем наставлениям доктора Линча, а также сетованиям родителей Майкла, чтобы я берегла ногу, стоило мужчине покинуть свою комнату, посадив меня на кровать, как я тут же вскочила и принялась всё осматривать. Хотя «вскочила» явно неподходящее слово. Кое-как поднявшись, стараясь не тревожить свою, пострадавшую во благо, ногу, я доковыляла до стола, что стоял у окна. Здесь в беспорядке лежали какие-то бумаги, судя по отрывкам диалогов (я старалась особо не вчитываться, всё же это не очень красиво) стало ясно, что это сценарий. Тогда я тем более заставила своё любопытство поутихнуть и не читать секретные материалы, но не сомневаюсь, будь на моём месте кто-то другой, более помешанный на Фассбендере, она, а может и он, уже всё бы сфотографировали и крали трусы из нижнего шкафчика комода, что стоял у противоположной стены. Однако я просто следовала от стола, на котором остался нетронутым сценарий и компьютер, к книжным полкам. Опираясь о стол, я потянулась к одной из полок, ухватилась за неё и подтянула себя ближе. Слава богу, что этот шкаф на меня не упал, хотя угрожающе качнулся. Придержав его и не дав убить себя, я принялась разглядывать содержимое полок. Здесь было множество книг: Шекспир, Уэллс, Дюморье, Гессе, Ремарк, неожиданно даже Толстой с его знаменитой «Войной и Миром», а ещё я заметила Гертруду Стайн, из которой знала лишь её знаменитую строку «Роза это роза это роза это роза»(1). Отвлекшись от книг, я осмотрела фигурки солдатиков, у некоторых были отгрызаны какие-то конечности, ещё здесь были фигурки «Lego» и прочие безделушки, явно из тех времен, когда Майкл был молод и беспечен, а может даже тех, когда бегал по дому в трусах и отказывался есть кашу.       Я улыбнулась, представив рыжего проворного мальчугана. Удивительно, Килларни не такой уж огромный городок, когда я родилась, то Фассбендеры уже жили здесь, но вот фантастика, я ни разу не пересекалась с Майклом. Хотя мой прежний дом находится не так далеко от их жилья. Возможно когда-то в детстве мы и встречались, но я тогда была девочка-одуванчик, правда, только с виду, а так носилась вместе с мальчишками и даже в платье могла залезть на дерево, но, сколько тогда было Майклу? Нет, всё же не удивительно, что я его не знала тогда, ведь когда у меня на уме были кораблики для улиток, Майкл наверняка уже интересовался квантовой физикой и девчонками-одноклассницами. Ладно, только девчонками-одноклассницами.       Я оглядела комнату, всё в серо-голубых тонах, и, кажется, что изменилось здесь только одно — кровать. Наверняка до этого здесь стояла детская кровать, рассчитанная на одного. Теперь же полкомнаты занимало двуспальное ложе, укрытое одеялом из овчины. На стенах висели различные награды, большая часть со времен школы. Вновь повернувшись к книжной полке, я заметила кое-что интересное — «Бесплодную землю» Томаса Элиота. Одно из любимейших произведений. Пришлось чуть нагнуться, чтобы достать книгу, в результате я задела рукой музыкальный центр и на всю комнату запел мужской голос. Я так испугалась, что книга выпала из рук, но мне не было до неё дела, сейчас я отчаянно пыталась выключить музыку.       Пока Адам Левин (2) на всю комнату, если не на дом, выводил трели песни «Stereo Hearts», я сгорала от стыда и хотела провалиться сквозь землю. И плевать на мою больную ногу. Но тут моим мучениям пришел конец, Майкл легким движением руки выключил музыку и поднял с пола книгу. За всем этим шумом я совсем не заметила, как он вошел в комнату. — Решила потанцевать? — Еле сдерживая смех, спросил он. О, да, с моей ногой только этим и заниматься, подумала я, но вслух сказала совершенно другое. — Прости, это вышло случайно. — Бывает, все, конечно, немного удивились, а мать забеспокоилась, что ты реально захотела потанцевать. Я не сдержалась и прыснула от смеха, представив себе вытянутые лица родителей Майкла и его самого, когда тишина сменилась резкими звуками музыки. Майкл улыбнулся и обратил своё внимание на книгу. — Любишь Элиота? — Апрель жесточайший месяц, (3) — в ответ произнесла я. — Гонит фиалки из мёртвой земли, — мужчина подмигнул мне и протянул книгу. — Хочешь вновь прочесть? — Была бы рада пробежаться глазами, если ты не против? — Никаких проблем. — Извини, я тут немного пошпионила. — Я кивнула головой в сторону полки с книгами и прочими вещами, которые наверняка хранят в себе много воспоминаний. — Нашла что-нибудь интересное? — Когда он улыбается, то у глаз собираются морщинки, что делает его ещё более обворожительным. Так, о чём я вообще думаю? Сосредоточься на вопросе, Арин, а не на том, какой он красивый и как часто ты залипала на его фотках в журналах. — О, да, сфотографировала всё твоё нижнее белье, а также твоего плюшевого мишку Бобо и всё отослала в «Cosmopolitan», — живо отозвалась я. — Его зовут Ричард, и он лежит расчлененный в коробке в шкафу. — Майкл сделал паузу. — В мамином шкафу. Не сразу, но до меня дошло, что речь про плюшевого медведя, а не про чей-то труп. Майкл с наслаждением смотрел, как непонимание и ужас на моём лице сменяются улыбкой. — Боже, — я притворно ужаснулась, — что же он пережил? — Не вынес делёжки между мной и соседским парнишкой. С тех пор и лежит у мамы, хотя возможно она его зашила. — Он пожал плечами и кинул взгляд на солдатиков. — А что стало с ними? Ты объявил голодовку и кормился пластиком? — Нет, — он усмехнулся, — мне нужны были реалистичные ранения во время игры в войну. — О-о, — выдохнула я и добавила серьёзным тоном, — очень реалистично. Война была против великанов-людоедов? Это было сказано к тому, что всюду виднелись следы зубов, там, где должны были быть голова, руки или ноги у солдатов. Майкл прыснул со смеха. — Да, пожалуй, против них. — Почему ты всё это хранишь до сих пор? Многие выбрасывают или отдают кому-то. — Это не я, это мама. Она ждёт, когда появятся внуки и тогда эта комната будет отдана в их распоряжение, так же, как и игрушки. — Понятно, — я улыбнулась. В комнату заглянула Адель. — Арин, ты почему на ногах? — Воскликнула она и сердито посмотрела на сына. — Немедленно в постель, что тебе велел доктор?! — Да, извините! — Я так не хотела сердить эту милую женщину, что чуть не сделала шаг по направлению к кровати. Это бы закончилось очень плачевно. К счастью, Майкл вовремя успел меня остановить. — Только не на руки! — Воскликнула я, когда он вновь собрался меня поднять. — Тут идти всего несколько шагов, просто можно я на тебя обопрусь? Неловко, что ты меня весь день таскаешь. — Ты помнишь, что жизнь мне спасла? — Мужчина с улыбкой покачал головой, но всё же подставил руку и довёл до кровати. — Помню, — сказала, как только устроилась на его кровати, — но это не значит, что теперь ты мне обязан чем-то, к тому же, в каком-то смысле мы уже квиты. Ты героически донёс меня до своего дома, и теперь вы заботитесь обо мне. — Это такая малая благодарность! — Крикнула Адель, уже откуда-то с лестницы. — Вовсе нет, — тихо шепнула я. Майкл посмотрел на меня, но ничего не сказал. Лишь вновь протянул книгу, и уже выходя из комнаты, произнес: — Отдыхай. И я осталась наедине с Томасом Элиотом и его «Бесплодной землёй». Апрель жесточайший месяц, гонит Фиалки из мертвой земли, тянет Память к желанью, женит Дряблые корни с весенним дождем. Зима нас греет, хоронит Землю под снегом забвенья — не вянет Жизнь в сморщенном клубне. Незаметно для себя, я уснула с книгой в руках, а когда проснулась, за окном была глубокая ночь и я вновь так и уснула в одежде.

***

      Утро было тяжелым. Во-первых, всё тело болело от того, что я спала в одежде. Во-вторых, я не сразу поняла, где я. Поэтому первые минуты пробуждения я мучительно пыталась вспомнить, где я и что произошло. Когда же я решила встать и нога отозвалась болью, я всё вспомнила. Вихрь событий пронёсся перед глазами, и я осознала, что нахожусь в безопасности и меня вовсе не похитил маньяк-извращенец. Слабый стук в дверь отвлёк меня от размышлений. — Да? — Хрипло отозвалась я. Нужна вода, много воды. В комнату заглянул Майкл, не успел он и слова сказать, как за его спиной я услышала голос его отца. — Боже, Майкл, а если она не одета? Ты бы хоть спросил! Мы посмотрели с Майклом друг другу в глаза и рассмеялись. Все эти милые родительские бурчания… Мне этого не хватает. — Доброе утро, — произнёс он. — Доброе, прости, что отняла твою постель. — Всё в порядке, дорогая, — не давая сыну ответить, в комнату вошла Адель с подносом в руках, за ней шёл Джозеф. — Как спалось? — Спросил отец Майкла, пока его жена ставила поднос с едой передо мной. — Отлично, но в пижаме было бы лучше. — Да, но мы не стали тебя будить, ты так сладко спала. — Женщина ласково улыбнулась мне. — Спасибо, — поблагодарила я за всё сразу. Было неловко, что они тут, точнее, что я тут, в их доме, и они приносят завтрак мне в постель, а я сплю в кровати их сына. К сожалению, БЕЗ их сына.       Ох, отсутствие личной жизни плохо на мне сказывается. Скоро я начну приставать к фонарному столбу от отчаяния. Пока я ухаживала за отцом, то никакого желания заводить отношения у меня не было. Меня звали на свидания, но я или не ходила или же дальше первой встречи ничего не доходило. — Извини, что вся делегация ворвалась к тебе, — произнёс Майкл, когда его родители удалились. — Всё в порядке, — я улыбнулась. — Они милые. — Да, а ещё очень открытые, некоторых людей это пугает. — Меня нет, — заверила его я. — Просто неловко, что из-за меня вам приходится так напрягаться. — Арин, — серьёзно произнёс Майкл, — выброси все мысли о неловкости и прочем из головы. Мои родители благодарны тебе, как и я, и нам всем только в радость удерживать тебя тут силой. — Уже с улыбкой закончил он. — Боже, вы же не сломаете мне ногу, чтобы и дальше заботиться? — Кто знает, — угрожающе произнёс мужчина. У меня даже мурашки поползли по коже, вот что значит наблюдать актерскую игру вживую.       Весь день я провела с Майклом и его семьёй, мне удалось уговорить их позволить мне есть со всеми за столом, а не в кровати, как какой-то барыне. После мы сыграли в партию шахмат с отцом Майкла, он меня, естественно, обыграл. За чаем Адель рассказала мне о детстве Майкла и о том, как она ждёт внуков, послав укоризненный взгляд сыну. После ужина Майкл вернул меня в свою комнату и остался со мной. — Может я всё же займу гостевую спальню? Неудобно выставлять тебя из твоей же комнаты. — Всё в порядке, — он прилег рядом со мной на кровать. — Ладно, — я присела, облокотившись об изголовье кровати. — Знаешь, говорят, когда спишь на новом месте, то тебе снится твой суженый или суженая. — Тебе кто-то приснился? — С интересом спросил мужчина. — Ага, — я разочарованно вздохнула, — доктор Линч в плавках. Майкл громко захохотал. — И как? Ничего? — Всё ещё смеясь, спросил он. — Без комментариев, — Майкл захохотал ещё громче. — А тебе кто-то приснился? — Да, — он улыбнулся, — ты, но, к сожалению, не в плавках. — Боже, — простонала я, — надеюсь, что вела себя прилично? — О-о, — протянул он, — всё было превосходно. — Он лукаво посмотрел на меня, и стало ясно, что он откровенно издевается надо мной. — Ты ужасен, — произнесла я. — Эти слова были последним, что я услышал от своей бывшей. — Усмехнувшись, произнёс Фассбендер. — Чёрт, прости. — Да всё в порядке. — Хочешь поговорить об этом? — Ты психолог? — Отчасти, — склонив голову, я произнесла, — писатель. — И сколько будет стоить сеанс? — Вновь эта обворожительная улыбка. Его бывшая сумасшедшая, если это она его бросила. — Хм, дай подумать, — я сделала вид, что что-то подсчитываю, — пожалуй, в виду своей исключительной доброты, я ничего с тебя не возьму. Майкл усмехнулся, но тут же стал серьёзным, я бы даже сказала грустным. — На самом деле особо нечего рассказывать. Мы познакомились на съемках фильма, играли мужа и жену, ну и влюбились друг в друга. Во всяком случае, я так думал. Моей семье она не нравилась, я видел это, однако они молчали, за что я им благодарен. В общем, Алисия просто пиарилась за мой счет, а когда я это понял и предъявил ей, она всё отрицала, плакала и обвинила меня в жестокости. Я уехал к родителям и… Даже не знаю, может я не прав? Какое-то время мы молчали, и я переваривала услышанное. — У тебя были прямые доказательства того, что она тебя использует? — Наконец спросила я. — Нет, лишь какие-то мелочи, которые наводили на эти мысли. — Хм, я склонна доверять интуиции. И всё же, её тоже можно понять, если она искренне любит тебя, то ей обидно и больно слышать подобные обвинения. Думаю, что вы во всём разберетесь, если захотите и если ваши чувства настоящие. А сейчас вам действительно стоит побыть порознь. — Спасибо, док. — Майкл улыбнулся. — Обращайтесь.       Часть ночи мы провели за разговорами, как и следующие день и ночь. Майкл рассказывал о себе, о своих коллегах и забавных случаях и ситуациях на съемочных площадках. Больше всего мне понравились истории со съемок «Людей-Икс», особенно игры с пневматическими пистолетами с участием Джеймса и Дженнифер (4). Я хохотала как безумная.       В свою очередь Майкл и его семья живо интересовались моей жизнью. Она, конечно, не была богата на знаменитые имена и прочее, но я с удовольствием рассказала о себе. О том, что писать люблю с детства, вечно писала какие-то рассказы и любила зачитывать их родителям. И не потеряла эту любовь спустя годы, именно отец натолкнул меня на то, чтобы я поступала на журналиста. Он говорил, что я и так всегда смогу стать писателем, однако высшее образование никогда не помешает и оказался прав. После я устроилась работать в одном журнале в Америке, они сами предложили мне место в штате, прочтя несколько моих статей. Теперь я веду небольшую колонку, где раздаю различные советы, в основном касающиеся личной жизни. Я иронично отметила, что это забавный факт, если учесть, что мои первые и единственные отношения закончились два года назад. Однако, произнесла я, вернувшись к теме работы, основной мой хлеб это мои книги. Но я не стала раскрывать свой псевдоним, сообщив лишь, что мои произведения пользуются популярностью.       В такой обстановке и прошли дни моей реабилитации. С Майклом и его семьёй было легко и весело, особенно, когда спала моя неловкость. И оттого было немного грустно возвращаться в отель, но не могла же я остаться здесь навсегда? Мне определенно будет не хватать семейной атмосферы и разговоров до глубокой ночи с Майклом, но эта своего рода терапия была очень кстати. — Спасибо вам за всё! — Я обнимала родителей Майкла. — О, дорогая, не за что! И запомни, двери нашего дома для тебя всегда открыты! — Адель крепко прижала меня к себе. — Спасибо, — вновь поблагодарила я и последовала к машине, что ждала меня у ворот дома. — Ах, Майкл, не забудь пригласить Арин! — Воскликнула Адель, когда Майкл последовал за мной, чтобы проводить. — Пригласить куда? — Только учти, что у тебя нет права отказаться, — сразу же заявил Фассбендер. — Уже неплохое начало. — Со вздохом произнесла я. — Ты придешь к нам отмечать рождество? — Учитывая, что ты сказал до этого, вопросительная интонация явно лишняя. — Да, в общем двадцать четвертого мы ждем тебя на рождественский ужин. — Боже, — выдохнула я. — В смысле, я только рада, но что дарить? — Шутишь? Ничего не надо, просто приходи. Ну, можешь принести красное вино и «рождественскую звезду»(5). — Ладно, ещё раз спасибо за всё. — Я быстро обняла Майкла и нырнула в такси.       В душе разливалось тепло. Рождество, я увижу их на рождество! Расставаться с этой прекрасной семьёй мне совершенно не хотелось. Может попросить их удочерить меня?