Моя идеальная миссис Ф.

      Это утро могло стать лучшим рождественским утром во вселенной. Ты просыпаешься в объятиях любимого мужчины после бурной ночи, внизу тебя ожидают его родители, которые прекрасно к тебе относятся, под ёлкой лежит гора подарков. И вы все вместе, в пижамах, шуршите подарочной бумагой, смеётесь, пьёте горячий шоколад и наслаждаетесь тихим утром. — Арин, дорогая, у меня просто нет слов! — Адель прижала руку к губам, на глазах женщины застыли слёзы. У меня у самой защипало в носу от того, с каким восторгом был принят мой подарок родителями Майкла. — Милая, спасибо, — Джозеф подошел и обнял меня. — Я так рада, что вам нравится, — обнимая мужчину в ответ, прошептала я. — Ты и представить не можешь, как сильно. Этот снимок сделал мой отец. Слёзы всё же хлынули у меня из глаз, поэтому несколько минут мы сидели с Адель и делились друг с другом бумажными салфетками. Но атмосферу разрядил Майкл, когда открыл мой подарок. Ежедневник пришелся ему по душе, он с улыбкой стал смотреть, что ещё я ему приготовила, и резко изменился в лице. С полнейшим непониманием того, что у него в руках, Майкл вытащил свитер, лишь развернув его, мужчина всё понял. Комнату сотряс оглушительный хохот родителей Майкла и его самого. — Мне определенно это нравится, — заявил Майкл, надевая свитер поверх домашней кофты. — Я, конечно, не ожидаю, что ты появишься в этом свитере на «Золотом Глобусе» или ещё какой церемонии, но зато на длительных прогулках этот свитер тебя точно согреет. — Спасибо, — Майкл пододвинулся ближе и чмокнул меня в щёку.       Да, это утро могло быть идеальным, если бы не вопросы, что мучили меня. Что нас ждёт дальше? Мы пара или всё это было развлечением на одну ночь? Чёрт, как же хочется спросить его, но страшно. Всегда страшно спрашивать, когда не уверен, что ответ тебе понравится.       До безумия хочется позвонить подругам и посоветоваться, что делать, но, во-первых, первые полчаса я буду выслушивать, почему я обо всём молчала, затем они захотят узнать все-е-е подробности, и лишь в конце мудро изрекут, чтобы я не мучила себя глупыми вопросами и наслаждалась моментом.       Наслаждаюсь я, правда, но от одной мысли, что в скором времени мужчина моей мечты помашет мне ручкой и уедет из города, мне хочется на стенку лезть! — Ты в порядке? — Майкл уже трижды спрашивает меня об этом за сегодняшнее утро. — Да, всё хорошо, просто не выспалась, — я улыбаюсь и понимаю, как это звучит, но отчасти Майкл виноват в том, что я плохо спала. Или слишком хорошо. Мужчина смотрит на меня и улыбается, хотя я вижу, что он всё же чем-то обеспокоен. Чем? Ну же, поговори со мной, давай всё обсудим, лучше знать, что тебя ждёт. Лучше скажи всё сейчас, мысленно умоляю я. Это лучше, чем, если я уйду отсюда и буду ждать звонка, смс или почтового голубя, буду ждать и не дождусь. — Арин, — начал было Майкл, но в дверь позвонили. — Странно, кто бы это мог быть так рано? — Удивился Джозеф, отправившись открывать. — С рождеством, Джозеф! Раздался в коридоре женский голос, который был мне не знаком, однако Майкл явно знал обладательницу этого голоса, потому что моментально изменился в лице. — С рождеством, Майкл. — В комнату вошла Алисия.       Вот и вторая причина, почему этому утру не суждено стать лучшим рождественским утром во вселенной.

***

— И как это понимать? — Не успел Майкл и рта раскрыть, как девушка перешла в наступление. — Ты обвиняешь меня в том, что я тебя использую, что у меня нет абсолютно никаких чувств к тебе, говоришь, что хочешь во всём разобраться и уезжаешь. И что же в итоге? Таблоиды пестрят фотографиями твоей новой девушки! — Алисия, послушай… — Нет! Ты мог хотя бы смс написать, что между нами всё кончено? Потому что когда ты уходил, то между нами ещё явно не всё было решено! И вот я приезжаю, а у тебя в доме совершенно другая девушка. Как же быстро ты их меняешь, что газеты не поспевают за тобой. — Алисия, мы можем спокойно поговорить? — О, теперь ты хочешь поговорить? — Девушка всё не унималась, и я её не винила. Любая бы на её месте слетела с катушек.       Я заметила, что родители Майкла скрылись на кухне, думаю, мне тоже нужно оставить этих двоих наедине. Не к чему мне здесь присутствовать. И хотя незаметно скрыться мне не удастся, я тихонько поднялась со своего места и пошла к лестнице. Внутренне я вся сжалась, ожидая, что в след мне последует какое-нибудь нелестное замечание от Алисии, но к счастью девушка в этот момент была занята пререканиями с Майклом, который пытался её утихомирить и спокойно поговорить.       Поднявшись к себе в комнату, я поняла, что не могу оставаться в этом доме. Только не сейчас. Сидеть здесь и ждать, когда придёт Майкл и скажет, что ему очень жаль, что прошлая ночь была волшебной, но всё же его сердце принадлежит Алисии. Или он скажет, что прошлая ночь была ошибкой? Или он вообще ничего не скажет. Чёрт, нет, оставаться здесь я не могу.       Быстро переодевшись, я собрала свои вещи в коробки, оставив их у двери, потом заберу или попрошу кого-то. Сама я тихонько спустилась вниз, к счастью, на этот раз Майкл и Алисия уже были на кухне, а родители Фассбендера были в гостиной. Оба были напряжены, им также было неуютно находиться здесь, как и мне. — Арин, — негромко позвала Адель, — ты уходишь? — Да, думаю, вы понимаете, что сейчас мне здесь не место. Пусть они спокойно всё решат. — Я улыбнулась, хотя улыбка явно вышла немного рваной. — Да, понимаю, — женщина вздохнула и поднялась, чтобы проводить меня. У дверей мы обнялись, и Адель шепнула мне на ухо: — До скорого, дорогая. Хотелось бы мне в это верить, Адель. Но вслух я ничего не сказала.

***

      На улице никого не было, ни простых прохожих, ни журналистов. Вздохнув полной грудью, я отправилась к отелю. Это было большой удачей, что журналисты не крутились вокруг дома Майкла, или они тоже люди и празднуют рождество, или же я просто их не заметила. Тряхнув головой, я поняла, что мне безразлично. Мне плевать, что в очередной раз будет написано обо мне, о Майкле. Всё равно, если меня обвинят в том, что я разрушила его отношения с Алисисей.       Ладно, я брешу. Мне не совсем наплевать, особенно на последнее. Я бы не хотела прослыть разлучницей. Тем более если журналисты начнут копать, то однажды доберутся до того, что я писатель, мой псевдоним всплывет наружу, а мне это не нужно. Я не хочу такого внимания к своим книгам.       Но всё же… Сейчас меня волновало совсем не то, что обо мне могут написать. Больше меня волновало неясное будущее наших отношений с Майклом. До боли прикусываю губу, потому что чувствую, что вот-вот расплачусь. А я не хочу рыдать посреди улицы, только не как в тот раз… Чёрт! Да почему мне разбивают сердце именно зимой?       Я помню, как мы расстались с Питом. Это был громкий скандал на виду у всех, мы стояли посреди улицы замёрзшие и сердитые друг на друга, всё началось с какой-то полнейшей ерунды, как обычно, но в этот раз всё было сложнее. Я знала, чувствовала, что он нестабилен, что в наших отношениях что-то не так и вот-вот они дадут трещину. Поэтому я старалась сводить все конфликты к минимуму, сглаживала острые углы, была самой идеальной девушкой на свете. Но в тот день у меня ничего не вышло, я выдохлась и дала разгореться этому пламени скандала. В какой-то момент я попыталась всё исправить, но было поздно, Пита унесло и он не собирался останавливаться. Как итог, он сказал, что всё кончено, развернулся и пошёл прочь. Я смотрела как он уходит от меня, слёзы скатывались по щекам прямо к подбородку, а оттуда исчезали в плотном шарфе. Я смотрела на Питера и холодела изнутри, и этот холод вырвался из меня криком, полным боли, ярости и любви. Как только эхо моего крика стихло, я развернулась и пошла прочь, и тогда в спину мне ударил крик мужчины, которого я любила и которого лишилась. Он кричал также, как я, нам обоим было больно, но никто не развернулся и не побежал навстречу друг к другу, никто никого не стал догонять.       Через несколько дней мне стало известно, что все мои усилия изначально были напрасны, что мне не стоило строить из себя идеальную девушку, так как мой парень давно нашел свой идеал и просто не знал, как разорвать наши с ним отношения. Но я пережила эту боль, переживу и эту. Но… — Не смогу, — выдохнув, тихо сказала сама себе, держась за дверь в отель. Не смогу здесь находиться. Не смогу сидеть и ждать, что же он мне скажет, каким будет его решение.       Резко открываю дверь в отель, взбегаю по лестнице, игнорируя приветствие девушки с ресепшен, в номере меняю полусапожки на практичные зимние ботинки, протискиваюсь в белый вязаный свитер, хватаю сумку и выбегаю прочь. Мне необходимо уехать, а сегодня очень кстати отправляется экскурсия к озеру Лох-Лейн, я знаю об этом, так как Генри часто при мне говорил об этом туристам.       Мои быстрые шаги сменяются бегом, я искренне надеюсь, что смогу уехать на сегодня отсюда. И удача на моей стороне, так как нужный мне автобус всё ещё стоит на месте. Мне удаётся договориться с водителем и я покупаю билет, так как в автобусе есть свободные места, кто-то из туристов отказался ехать.       Наушники валяются на дне сумки, и у меня нет желания их доставать, потому что я знаю себя, я ведь начну топить себя в грустной музыке. Идеальным саундтреком могла бы стать песня «I Know You» или «Total Eclipse of the Heart», но я лишь занимаю своё место у окна и бросаю телефон к наушникам. Однако мой план «не топиться в музыке» с треском проваливается, потому что стоило водителю завести мотор, чтобы прогреть автобус, к которому медленно стекаются сонные туристы, как заиграло радио… И конечно же, как по заказу, заиграла песня Шинейд О’Ко́ннор, её знаменитая «Nothing Compares 2 U». Такая искренняя, пронзительная…       Устало прислонив голову к стеклу, я думала о том, что мама и отец сейчас смотрят на меня и словно наблюдают фильм, где обычная девушка влюбляется в абсолютно необычного парня. А так хочется, чтобы я сейчас сидела не в автобусе, а в нашем старом доме, мама гладила бы меня по волосам и шептала на ухо, что всё будет хорошо. Папа бы ходил по комнате злой и обещал отстрелить Майклу яйца из дробовика. Постепенно я бы стала приходить в себя и смеяться с того, как комично злится отец. «Все цветы, посаженные в саду, мама, Погибли после того, как ты ушла.»       Эти строчки бьют сильнее, чем всё, что мне пришлось пережить до этого. Светлая картинка того, как всё могло быть, если бы родители были живы, растаяла. Остался лишь пасмурный пейзаж за окном и тотальное непонимание того, что ждёт меня дальше — очередная потеря или же что-то хорошее? — Все готовы к поездке? — Голос водителя выдёргивает меня из раздумий. Нестройный хор голосов подтверждает свою готовность. И как только водитель собирается выезжать со станции, в автобусную дверь начинают нещадно стучать. — Как обычно, — ворчит впереди меня пожилой мужчина, — вечно кто-то прибегает в последний момент, задерживая всех. Я не отвлекаюсь на опоздавшего, мне всё равно, кто не смог проснуться вовремя. Слышу, как открывается дверь, а затем знакомый голос зовёт меня. — Арин, — голос Майкла вынуждает меня оторваться от унылой серости за окном.       Он всё ещё в свитере, что я подарила, щёки горят красным и он тяжело дышит, явно бежал всю дорогу.       Я надеялась, что буду вдалеке от Майкла, и мне будет легче принять любое его решение. Но судя по всему мне предстоит принять свою судьбу стоя к ней лицом к лицу. Но по телу уже предательски разливается тепло, он не мог, просто не мог бежать сюда ради того, чтобы сказать, что не хочет быть со мной.