Моя идеальная миссис Ф.

МАЙКЛ

— Мне не нравится твоё правило, — я смотрю ей в глаза, надеясь увидеть там то же желание, что сейчас горит во мне. И её ответ всё решает: — Мне тоже.       Резко срываюсь к ней и впиваюсь в губы. Повалив девушку на кровать, я стал гладить её тело и покрывать сумасшедшими поцелуями. Всё, что было внутри меня все эти дни, сейчас радостно рвалось наружу. Арин оплела меня ногами и прижималась ко мне всем телом. Я с наслаждением проникал языком в её рот, с диким восторгом и возбуждением изучал руками и губами её тело, спину, живот, грудь… Хотелось, чтобы мои штаны расплавились и мне не пришлось тратить время на то, чтобы раздеться. — Майкл, — хрипло позвала она и её руки дёрнулись в сторону молнии на штанах. — Я сам, — покрывая поцелуями шею девушки, я быстро избавился от штанов и нижнего белья. — Я хочу тебя, Арин, до безумия хочу тебя. Ответом мне был страстный поцелуй и её рука на моём члене. Твою мать, сейчас бы по-хорошему сбегать в комнату и взять чёртову резинку, но я не хочу. К тому же, эта мысль вызывает улыбку, отец Тимоти был очень против того, чтобы мы пользовались презервативами. — Майкл, прошу, — Арин изгибается подо мной, и все мысли улетучиваются. Остаётся лишь наше общее желание — насладиться друг другом сполна. Провожу рукой у неё между ног и чувствую, насколько сильно она меня хочет. — Пожалуйста, — стонет девушка и до боли прикусывает мою губу. С губ срывается полу рык, полу стон и я вхожу в неё.       Очень, очень надеюсь, что родители не решили вернуться домой именно в этот момент, потому что сладкий стон Арин разносится во все стороны, заставляя меня ускоряться всё больше. Эта девушка сводит меня с ума. И мне это чертовски нравится.

***

      В какой момент всё стало так сложно? В какой момент я почувствовал нечто большее? Помню тот день, когда она спасла меня, испуганный взгляд зелёных глаз, когда я рухнул на неё сверху. Но когда взгляд этих глаз стал так много для меня значить?       Обычно всё происходит сразу, словно вспышка молнии. Меня поражает моментально, насквозь, я не могу ни есть, ни спать. И всё время думаю лишь об одном человеке. Но в этот раз всё совершенно иначе. Я, несомненно, думал о ней. Во-первых, девушка несколько дней жила со мной под одной крышей, поэтому я определенно думал о ней. Во-вторых, она смешная, интересная, у нас схожие вкусы, особенно в литературе. Но я совершенно не был ею увлечён в том смысле, который обычно вкладывают, говоря о мужчине и женщине.       Всё началось с того переулка, точно. Когда она упорно вела меня подальше от любопытных глаз прохожих, завела в небольшой переулок и отчитала за то, что из-за меня к ней теперь все пристают с вопросами, считают её моей девушкой, а отец Тимоти окончательно поехал. Мне было смешно, она так забавно выглядела в своей злости. А потом мы услышали шаги, меня они совершенно не заботили, а вот её… Девушка примкнула ко мне, впечатав в холодную каменную стену, до меня донёсся сладкий аромат её духов, её дыхание обожгло кожу на шее, а стоило ей приподнять своё лицо, как мы едва не соприкоснулись губами. Вот откуда стоит вести обратный отсчёт.       А затем всё понеслось, наслаивалось друг на друга, словно снежный ком, который вот-вот снесёт меня с ног. Или уже снёс.       Я остался у неё ночевать, что, скорее всего, стало первой ошибкой. Когда я пьян, то все мои чувства и эмоции усиливаются, всё ощущается иначе, всё кажется таким волшебным. Мы ехали в машине такси, и я не мог перестать любоваться ею, шутил, пел песни, но в моей голове была лишь она и бегущей строкой «как ты прекрасна». И стоило нам оказаться в её номере, стоило лечь в одну постель, как меня захлестнуло так сильно, что я почти не сдержался. Положив руку на талию девушки, я осознавал, что очень хочу развернуть её к себе. Хочу ощутить сладость её губ, хочу снять с неё эту нелепую футболку, что будет велика даже мне. Но я лишь пожелал ей спокойной ночи, а на утро, приняв холодный душ, был очень благодарен, что она так и не повернулась ко мне.       Мне не нравилась её нервозность из-за того, что все считают нас парой. И уж точно мне не понравилось лезть через окно, лишь бы никто не увидел как я выхожу из её номера. — Чего? Чего я не понимаю? — Я был на грани отчаяния. Почему это так страшно, что мы будем одеты в одной цветовой гамме? Почему так ужасно, что про нас говорят, мол, мы пара? — Ты уедешь потом! А я останусь тут, и все будут считать меня брошенной подстилкой! — Арин, — мой голос звучал мягко, хотя хотелось всё крушить. Я идиот, мог ведь давно догадаться, мог и сам понять, как всё это будет выглядеть потом из уст газетчиков, когда я действительно уеду. — Я же обещал каждого уверять в том, что мы не встречаемся? — Да, только что-то ты с этим не очень справляешься, — девушка с интересом разглядывала пол. — Уолш, посмотри на меня. — Ноль реакции. — Арин. Мне приходится заставить её посмотреть на меня, приподняв лицо за подбородок. Зелёные глаза смотрят на меня, и я говорю ей что-то, успокаиваю, клянусь уверять всех и каждого в том, что никакая она не подстилка. Но в это же самое время… расстояние между нашими губами убивало меня. Влечение, которое захлестнуло меня в этот момент, было сродни цунами, я понятия не имел как с этим справиться. Поэтому заставил себя не думать об этом, а ещё держаться подальше. Но когда в такие моменты получается так, как тебе хочется? Никогда.       Именно в эту ночь она была вынуждена остаться в моём доме, именно в эту ночь мне пришлось раздевать её, и не для того, чтобы заняться сексом, хотя от одного её вида в нижнем белье внизу у меня всё заныло от напряжения. И именно в этот день ей пришлось вообще остаться у меня на неопределенное время. Я мог с легкостью отправить её в отель. Я мог в этот же день сделать заявление о том, что мы не пара. Но не сделал этого. Почему? Я не хотел.       Мне хотелось, чтобы она была рядом. Мне было необходимо больше времени вместе, чтобы понять чего я вообще хочу. И чего хочет она. И чтобы о наших желаниях журналисты узнали в последнюю очередь. И если я хотел, чтобы всё шло более мирно и спокойно, и даже обрадовался её смешному правилу «не заигрывать друг с другом», то моей ошибкой, уже второй, стало то, что я зашёл в её комнату без стука…       Другой моей ошибкой стало то, что я не поговорил с Алисией, тем самым вынудив её приехать в Килларни.

***

      Я упускаю момент, когда мы с Алисией остаёмся одни. Лишь осознав, что мы уже на кухне, понимаю, что Арин нет рядом. Голова раскалывается на части, происходящее настолько нелепо, что никогда в жизни я бы не подумал, что такое реально с кем-то случается. Обычно подобные сцены видишь лишь в кино. Но нет, это не фильм, не театральная постановка и не мюзикл, так что ждать внезапных песен и танцев точно не нужно. Это моя грёбаная жизнь и сейчас мне нужно максимально постараться, чтобы не сделать никому больно. Только вот… Я облажался и уже причинил боль. Обеим. — Майкл, прости, — Алисия успокаивается и устало смотрит на меня. — Тебе не за что извиняться, это я свинья. Девушка ухмыляется. Та самая улыбка, что когда-то свела меня с ума. Сейчас же я смотрю на Алисию и не испытываю ничего, кроме безграничного тепла и благодарности, но любви, той самой, что терзала меня еще несколько недель назад, уже нет. — Мы оба свиньи, — Алисия подходит ко мне и кладет руку на плечо, — я не обманывала тебя, мне не нужен был пиар за счет наших отношений. Но я обманула тебя в другом, думаю, сейчас ты сам понимаешь, что мы оба обманывались… Я люблю тебя, Майкл, дорожу тобой, но совсем не так, как должна. И я поняла это лишь сейчас, прости, что устроила такую сцену. — Если все эти разборки цена того, что в итоге тебе не больно, что я не разбил твоё сердце, то можешь хоть ещё десять раз наорать на меня. Девушка смеётся и согласно кивает. Однако её улыбка быстро меркнет. — Ох, Майкл… Надеюсь твоя новая девушка не расстроится, ведь все таблоиды будут пестреть моими фотографиями и той девушки, что была с тобой утром. — Арин. Девушка, что была здесь, её зовут Арин, и это она моя девушка, если можно так сказать. Та девушка, о которой писали в газетах, фото которой ты видела, это лишь приманка для журналистов. — О, — Алисия понятливо кивает, но затем хмурится, — подожди, что значит «если можно так сказать»? — Ты о чем? — Ты сказал, что она твоя девушка, если можно так сказать. — А-а… Мы просто не обсуждали наши отношения, — я прячу лицо в ладонях, — всё ужасным образом запутано. — Ничего не запутано, — решительно произносит моя бывшая девушка, — иди и объясни ей всё! — Арин ушла, — не успел я загореться решительностью Алисии, как на кухню вошел отец, — простите, что помешал, просто здесь стало так тихо, я испугался, что тут уже поножовщина. Алисия тихонько хихикнула. — Думаю, она переживала из-за сложившейся ситуации и решила, что лучше не мешать вам. Её можно понять. — Чёрт, Майкл, я дура, прости. В следующий раз отправлю тебе кричалку. — Что-то под новый год у всех на уме Гарри Поттер, — быстро ответил я, лихорадочно соображая, что же делать дальше. — Ты так и будешь стоять столбом? — Алисия ткнула меня в бок. — Да, сынок, самое время нестись на всех парах и объясняться с Арин. Хорошая мысль, но станет ли она меня слушать. Быстро набрав номер девушки, я наткнулся на механический голос, который сообщал, что телефон выключен. Дело дрянь. — Алисия, я, правда, рад, что мы в итоге всё решили, но чёрт, чёрт и ещё раз чёрт! — Сжимая в руке телефон, я мерил кухню шагами, думая, что же делать. Звонок во «Дворик Генри» не принес облегчения, администратор сказала, что Арин заходила, но быстро покинула отель. — Майкл, мне правда жаль, что всё получилось как в чёртовой мыльной опере. — Сам виноват, нужно было сперва решить всё с тобой, прежде чем спать с Арин. — Ты… ЧТО? — Мама зашла на кухню очень вовремя. Сегодня всё очень вовремя происходит. — Майкл, ты просто непревзойденный идиот! Мама смерила меня гневным взглядом, который был красноречивее любых слов. Да, я облажался дальше некуда. — Я всё исправлю. — Не сомневаюсь, — тон матери ясно давал понять, если я не верну Арин, то мама скорее отречется от меня и удочерит Арин, чем простит мне такую оплошность. — Спасибо, Генри, — отец положил трубку и обратился ко мне, — Майкл, она на автобусном вокзале, собирается уезжать. — Ты успеешь, давай! — Алисия подтолкнула меня в сторону выхода, — если сегодня всё, как в мелодрамах, то ты точно успеешь. — Майкл, возьми это с собой, — мама вложила мне в руку пожелтевший листок бумаги, — удачи.       И я сорвался с места. Пробегая мимо знакомых мест, по улицам, по которым совсем недавно прогуливался с Арин, я быстро поднёс к глазам листок, что дала мне мама и чуть не споткнулся. Однако уже первых слов было достаточно, чтобы я побежал ещё быстрее. Нет уж, теперь я тем более не мог упустить Арин.

***

      Плюсы маленького города — десять минут и тебе известно кто и где находится. Конечно, иногда тебе не хочется, чтобы весь город знал о твоих интрижках, чтобы соседи судачили о том, что ты стрижешь лужайку в розовых трусах. Однако общность маленьких городов, крепкие узы дружбы и соседства, что связывают горожан это то, чего мне не хватает в мегаполисах, когда я вынужден жить там из-за работы.       Несусь по улицам Килларни словно сумасшедший и почему-то мне кажется, что каждый, кого я встречаю на пути, знает куда я бегу и почему. Ну, а если им вдруг это неизвестно, то скоро все обо всём узнают.       Лёгкие горят, хочется остановиться и отдышаться, но я не позволяю себе этого, продолжая бежать. Да, если она всё же уедет, то я найду её хоть в Дублине, хоть в Зимбабве, но мне не хочется терять ни минуты. Не хочу, чтобы она так долго была уверена, что произошедшее между нами ошибка, а я вновь сошелся с Алисией. Не хочу, чтобы она думала, будто я просто использовал её.       Когда перед глазами появляется автобусный вокзал, я, наконец, останавливаюсь, однако тут же подрываюсь с места, так как сейчас там лишь один автобус полон пассажиров и он уже готов к отправлению. Из последних сил я бегу к нему и чуть ли не носом впечатываюсь в дверь. — Откройте! — Стучу ладонью по стеклу, чтобы водитель точно услышал меня. Дверь открывается, и я влетаю в автобус, надеясь, что среди милых старичков, что сейчас гневно буравят меня взглядом, будет она. — Арин, — тяжело дыша, я с трудом произношу её имя. Она медленно поворачивает ко мне своё лицо, взгляд зелёных глаз впечатывается в меня, и я чуть не падаю от облегчения, что всё же успел.       Главное, чтобы она услышала меня и поверила. Поверила самым первым словам. Это потом я смогу объяснить ей всё, обнажить душу и рассказать о чувствах, которые зародились в моей душе.       Девушка, что спасла меня от смерти под колёсами машины, девушка, которая в один миг влюбила в себя мою семью. Девушка, которую я давным-давно себе выдумал, но которая оказалась реальной. Теперь мне понятны странности в поведении родителей на Рождество, уже тогда они всё поняли. Но даже без глупого списка я знаю, что полюбил бы её.

АРИН

      Он здесь. С красными от мороза ушами, с тяжелым дыханием после, явно длительной, пробежки. Смотрит на меня и словно не может поверить, что видит. — Майкл, — мой голос надламывается на его имени, и я не могу ничего больше произнести, потому что иначе зарыдаю. Он проходит по проходу ближе ко мне, я же не в силах встать и выйти к нему. Но, кажется, ему это и не нужно. — Арин, не уезжай. С удивлением смотрю на него, в смысле не… О. Очень протяжное «о». Майкл решил, что я уезжаю из города. И он… Что-то туго я сегодня соображаю. Когда до меня окончательно доходит, что он здесь из-за меня, что он не хочет, чтобы я уезжала, на моём лице сама собой расцветает счастливая улыбка. — Майкл, я не, — хочу сказать ему, что не собираюсь уезжать, по крайней мере не в Дублин, но он меня перебивает. — Арин, я виноват перед тобой, знаю, и мне так жаль, что всё вышло так нелепо. Но ты должна знать, что я ни о чем не жалею, что это не было ошибкой и уж точно я не обманывал и не использовал тебя. — Майкл, погоди, — я всё не оставляю попыток объяснить ему, что не собираюсь покидать город навсегда, но он не слушает. — У нас с Алисией всё кончено. — От этих его слов я вздрагиваю, надеясь, что не я виновница их разрыва, и следующие слова Майкла успокаивают, — и не твоя в этом вина, поверь. Да, она выбрала не самое удачное время, и я виноват, что сам не поговорил с ней обо всём. И если ты обижена на меня, то, пожалуйста, прости, только не уезжай. Не бросай меня. — Ма-айкл, — зову уже настойчивее, неужели он не видит, что я счастлива, что я улыбаюсь ему. Как я могу уехать? — Знаю, мы знакомы всего ничего, и я понятия не имею, что будет дальше, не знаю, как сложатся наши отношения, но знаю точно, что хочу этих отношений. И знаю, что ты моя идеальная миссис Фассбендер, а значит, всё у нас будет отлично. Кажется, всё это время Майкл боялся толком посмотреть на меня, так как сейчас он, наконец-то, видит, что я улыбаюсь. Вскакиваю со своего места и оказываюсь в его объятиях. — Ты дурак, Фассбендер, — сквозь смех и слёзы произношу я, — этот автобус должен был отвезти меня к озеру Лох-Лейн, я не собиралась уезжать из города навсегда. — Наконец-то, — восклицает кто-то из пассажиров, — теперь-то мы можем ехать? Мы с Майклом смеёмся. — Простите, — произношу я, двигая Фассбендера к выходу. — Хорошей поездки, — кричит он, оказываясь на улице. Дверь автобуса с шумом закрывается, думаю, если бы была возможность, кто-нибудь из недовольных пассажиров с удовольствием захлопнул бы её перед нами.       Мы стоим на улице, обдуваемые холодным ветром, но сейчас это не важно. Потому что совсем скоро мы будем в тепле его дома, будем сидеть возле камина, держаться за руки и наслаждаться тем, что мы вместе и больше нет никаких преград. — Прости, — тихо шепчет Майкл. — Дурак, — я тянусь и легонько целую его в губы. Майкл притягивает меня ближе и сжимает в объятиях. — О, подожди, — чуть отстранившись, произносит он, — осталось последнее. — Что ещё? — Спрашиваю и не могу сдержать смех. Что бы он ни сказал, я знаю, что это уже ничего не изменит и не испортит. — Не смейся, это очень важно! — Майкл пытается выглядеть серьёзным, но у него это плохо получается. — Ты любишь змей? Я смеюсь ещё громче и притягиваю Майкла к себе, чтобы вновь поцеловать. Надеюсь, он поймёт, что это означает «да».

самый счастливый, сопливый, желанный конец