Минорные ноты славы

Изящные длинные пальцы плавно скользят по клавишам, перебирая их, создавая мелодию, заполнившую пространство. Парень, прикрыв глаза, отдавал себя всего игре, плавно покачиваясь корпусом в ритм, но стоило ему услышать звук шагов за дверьми, юноша резко остановился, от чего инструмент, словно протестуя и требуя продолжения игры, некрасиво протянул басовую ноту, растворившуюся эхом в тот момент, когда в помещение вошли. - Тэхен! – женщина, нарушившая одиночество музыканта, мелкими шагами приблизилась к нему, уже собиравшемуся покинуть это место, и мягко положила руку на плечо. – Это было восхитительно! - Спасибо, профессор Пак, – парень едва заметно улыбнулся и поднялся со стула. - Почему ты не запишешь эту мелодию? - Запишу, – ответил пианист, априори зная, что солгал и, поклонившись, вышел за пределы аудитории. Студенты, заполонившие коридоры университета, казалось, просто хаотично бегают в разных направлениях, будто специально мешая пройти. Ким Тэхен не любил их, он не любил толпы народа, бесполезную возню, ему нравилось одиночество. Его неконтактность ему отнюдь не усложняла жизнь, как посчитали бы многие, она, скорее, способствовала его существованию, помогла ему раскрыться внутри себя, не растрачивая энергию на других. Со стороны юноша казался социопатом, но это было не так. Ему не были присущи агрессивность, самовлюбленность как людям с тем самым «диссоциальным расстройством личности», он не пытался вступать в секты, не злоупотреблял алкоголем и наркотиками (в чем многие сомневались из-за часто странного поведения парня), у него не было равнодушия к окружающим, но способность привязываться, дружить, будто отсутствовала. Ему никто не нужен был, разве что кроме музыки. Он любил ее, боготворил, и решил связать свою жизнь нотными тетрадями, скрипичными ключами и сверкающими при свете белоснежными клавишами фортепиано. - Тэ! – уже в который раз раздалось за спиной юноши, который впал в транс, проигрывая в голове недавно на ходу придуманную мелодию, и не замечал ничего вокруг. Зовущий Кима парень, нагнал пианиста и потрепал по голове, взъерошив карамельного цвета волосы. – ТэТэ, Земля вызывает! - Что случилось, Хосок? – дернувшись и внезапно вернувшись в реальность музыкант, на пару секунд удивленно вылупился на стоящего перед ним парня. - Кастинг случился! – радостно завопил брюнет. Пианист, все еще не понимая, что от него хотят, глазел на собеседника, тот цокнул, одновременно закатив глаза. – К нам в университет приезжает продюсер, и тебе нужно пойти на кастинг! - Я не хочу, – твердо отчеканил светловолосый. - Ты обязан! – возмутился Хосок и схватил Кима за плечи. – Это твой шанс! - Я подумаю, ладно? – вздохнул Тэхен, доверительно улыбаясь, в ответ на растянувшуюся до ушей лучезарную улыбку брюнета, смирившегося хотя бы не с категорическим отказом. Чон Хосок был для него, по сути, никем, но тот имел свойство общаться со всеми одинаково хорошо, и был, пожалуй, тем, кого Ким не посылал и на кого периодически обращал внимание хотя бы потому, что на неугомонного парня невозможно было его не обратить. Хосок был добр, не завидовал никому, предпочитая радоваться за всех и вся, что с объективной точки зрения могло служить помехой для собственного успеха. Чон покинул Тэхена, пригрозив, что, если он не согласится, затащит его силой. Пианист постоял немного, обдумывая их диалог, и понял, что его однокурсник прав: это был шанс, и вряд ли когда-нибудь ему вновь выпадет такая удача. *** - Он прекрасен! Боже, я влюбилась! Парень, стоящий на сцене актового зала с висящей на плече гитарой, явно наслаждался восторженными писками девушек. Чон Чонгук был звездой. Весь университет знал его имя. Им восхищались, ему завидовали. Красота, талант, ум, выносливость, упрямство, желание достигнуть своего во чтобы то ни стало – всё было при нем. Положив инструмент, он спрыгнул в зрительский зал, сразу оказываясь в окружении небольшой толпы, пришедшей на репетицию и теперь восхваляющей его талант. - Отличная песня вышла, Чон! – прокомментировал услышанное блондин, по- дружески похлопывая парня по мускулистой спине. - Спасибо, Джун, – Чонгук тряхнул темной челкой, слегка застилавшей глаза и приобнял стоящую неподалеку незнакомую девушку; та сначала тихо пискнула, а затем залилась румянцем. Гитарист ухмыльнулся ее реакции на себя и притянул еще ближе к телу, продолжая: – Тебе понравилось, детка? - А то ты не видишь? – саркастично подметил Намджун, усмехаясь. Конечно, он видел, но попыток в очередной раз потешить свое самолюбие и поднять уровень и без того завышенного эгоцентризма Чонгук не упускал никогда. Слава нравится всем, только многие забывают, что она - яд. Она губит, портит. Она подчиняет. Брюнетка нервно закивала, готовая, по всей видимости, согласится вообще со всем, что произнесет парень, но, к ее сожалению, ярко выраженным разочарованным вздохом музыкант отпустил ее. - Про кастинг слышал? – Чонгук бережно зачехлил свой любимый инструмент, и в ногу с белокурым другом покинул здание университета. Намджун промычал в знак согласия, чиркая зажигалкой в попытке поджечь зажатую между пухлыми губами сигарету, та с седьмой попытки все же затлеила, испуская аромат табака с ароматизатором вишни. - Тебе нужно подготовиться, Гук. - Ты сомневаешься во мне? - Нет, – блондин выпустил изо рта пару дымовых колец и затянулся снова, – но прорепетировать не мешало бы. Гитарист неопределенно хмыкнул, попутно прокручивая в голове свои стихи в попытке определить, какую песню стоит сыграть для приезжего продюсера. Сомнения в том, что он пройдет кастинг, не было ни капли. Уверенность парня лилась через край, поэтому дельного совета друга он и не думал придерживаться.