От философии до эгоизма

На высоком холме стоял дуб. Он был настолько стар и раскидист, что под его ветвями можно было укрыться десятку человек. На корнях его сидел молодой парень и любовался закатом. Туда, за горизонт, уходили последние мгновения его жизни. Он знал, что скоро ей придет конец, несмотря на то, что он был молод, здоров и осторожен. А у подножия холма стояла девушка в белом платье. По плечам ее раскинулись блестящие кольца каштановых волос. Ветер запутывался в них, когда она бежала сюда, как бы пытаясь уговорить ее дать ему еще пару мгновений уединения, которое он так любил. Она видела его спину, и сердце замирало после каждого удара. И она начала подниматься на холм. Они были друзьями с самого детства, шли по жизни рука об руку, и вот теперь им пришла пора прощаться. Она подошла к нему сзади, но побоялась дотронуться до плеча или нарушить торжественное молчание. Наконец, он сам обернулся и ощупал своими темно-синими глазами ее смуглое лицо. В нем читалась тревога, испуг, волнение, стыд, робость и тревога. Всегда темная, здоровая кожа, сейчас казалась выбеленной. — Не пугайся так. Просто выполни свое предназначение. Я опасен для вас. Я слишком много знаю. — Ни сожаления, ни горечи, только скорбь была в этих словах. — Ты же знаешь, я не смогу, — девушка была напугана, голос дрожал, в глазах дрожали слезы. — Тогда я сделаю это сам. — Нет, ты будешь жить. Они не узнают. Я найду для тебя укромное место, где они не найдут тебя. И я буду рядом с тобой. Если ты сможешь простить меня. — Зачем такие сложности? Мне нет уже смысла жить дальше, если я познал секрет мирозданья. Они думают, что оберегают свою тайну от людей, подобных мне, способных собрать эту головоломку. Они боятся, что я, или кто-либо еще смогут направить эти знания против них самих. А на самом деле они оберегают нас самих от этого груза. Знаешь ли ты, сколько боли лежит сейчас в моем сердце от этого знания? Выполни свое предназначение, спаси мою душу. В руках у нее появился маленький кинжал в кожаных ножнах, покрытых рунами и драгоценными камнями, при виде которых у многих людей загорались глаза. А для богов это были всего лишь украшения орудия защиты. Появился он как бы из ниоткуда: в тонком платье просто негде было спрятать его. Она держала его, зажав в руках, словно от этой вещи зависели жизни миллионов людей. А, впрочем, так оно и было. — Ну же! — Я не могу! — она осела на траву, в лучах закатного солнца преобретшую коричневый оттенок. Он опустился вслед за ней и обнял хрупкие плечи, прикрытые легкой тканью… Ветер все также шелестел в ветвях старого дуба, но вокруг уже все было по-другому. Закат уже померк, трава стала синей, а под дубом лежал, все еще сжимая рукой красивый кинжал, торчащий прямо из сердца, человек лет двадцати пяти. Его волосы нежно трепал ветер, из глаз, обращенных на запад, к закату, выкатывалась последняя слеза. Девушка вместе с кинжалом растворилась в воздухе, оставив лишь солоноватую, прозрачную и блестящую, словно бриллиант, росу на траве рядом с человеком, который принес себя в жертву ради нее.