Город для двоих

***

      — Дерьмо. — Бросаю очередного «подопытного» в мусорное ведро, но промахиваюсь: бумажный свёрток ударяется о край корзины и падает к остальным неудачникам, которых, собственно, я и породила. По правде говоря, уже совсем потеряла счёт этим несчастным скомканным бумажкам: последней была тридцать седьмая, кажется. Но не все они летели прямо туда: некоторые, особо удачные, я оставляла у себя, чтобы потом подумать на свежую голову и, возможно, сделать из этих строк что-то действительно классное.       Выдыхаю: кажется, я совсем расклеилась. Это мигрень мучает меня уже второй день, щёки горят, как на тусовке с Игги Попом, и правую руку сводит боль — даже ручку удержать не могу.       Я откладываю блокнот — или, скорее то, что от него ещё осталось, — в сторону и тянусь рукой к кофейному столику, чтобы взять кружку и допить остатки уже покрывшегося тонкой плёнкой эспрессо. Ух, как меня воротит от этого заледеневшего кофе, но так хотя бы есть шанс, что я прогоню сон. Мои вкусовые рецепторы гудят и молят о помощи, а глаза лезут на лоб. Одного глотка достаточно, решаю я и, не открывая глаз, отставляю чашку с мутью на стол. Уже собираюсь её поставить, как вдруг чувствую, что задеваю рукой какой-то предмет со стола. Послышался грохот и звук бьющегося стекла.       — Чёрт. — Открываю глаза и не вижу ничего: сплошной полумрак. Мне всё сразу становится ясно: лампа, под светом которой я писала, валяется где-то у меня под ногами. Чтобы увидеть, насколько сильно её расколошматило, я свечу телефоном на пол. Если бы моей печалью можно было заправить ракету, я бы полетела в космос, нашла бы какой-нибудь «галактический притон» и купила бы там порцию вдохновляющей травы или новую лампу — почему в последнее время я такая неуклюжая? Сам корпус светильника остался целым, но вот каким образом мне удалось его уронить так, что лампочка внутри разбилась, останется для меня загадкой. Я сразу смекаю, что пора бы выдернуть вилку из розетки, а то не дай бог пожар устрою.       На шум незамедлительно отреагировал Гарри — охранник студии, из которой я уже как две недели надолго не выбираюсь. Разве что в кафе, домой за вещами и обратно. А теперь, похоже, придётся мне отсюда уйти.       Дверь резко открывается, и из-за неё выглядывает парень, светом фонаря разгоняя окружающую меня темноту.       — Что случилось? — Гарри светит мне в лицо, а потом всё же додумывается нажать выключатель на стене. — Кеша, что у тебя произошло? — Глаза от внезапно загоревшегося света болят, и я долгое время пытаюсь проморгаться.       — Всё прекрасно, Гарри, я разбила лампу, и, видимо, больше ничего не смогу здесь написать. — Щурясь, я смотрю на него. Кажется, сегодня его волосы лежат как-то иначе, или мне кажется? Пожалуй, моя невнимательность — тревожный знак.       — Ничего, ты можешь посидеть и у меня, если хочешь.       — Прости, в последнее время мне очень тяжело сосредоточиться, и я стараюсь найти нужную обстановку, чтобы написать новую песню, но сегодня, видно, не судьба. — Я опускаюсь на пол и начинаю собирать осколки, разлетевшиеся по всей комнате, — осколки моей последней надежды.       — Да я уберу, поезжай домой, тебе нужно отдохнуть. — Охранник присаживается рядом и кладёт фонарь на стол. — Кеша, тебе нужен сон, ты выглядишь паршиво.       — Наверно, да… может быть… спасибо, Гарри. — Я немного задумываюсь, ведь он не первый, кто говорит это. Только что со мной завтра сделает Люк, когда узнает, что я так и не смогла дописать текст песни? Но в данный момент мне уже абсолютно всё равно, я очень сильно устала, и оказаться дома — моё единственное желание сейчас. Я закидываю «почеркушки» в сумку и забираю телефон со стола. Перед тем как покинуть студию, я желаю Гарри приятного дежурства:       — Кстати, чуть не забыла, — парень в это время складывает осколки на какой-то журнал, который бог знает сколько провалялся здесь, — очень милая причёска. — И с этими словами выхожу из комнаты.