Танец вечных

      Город жил.       Играл с конфетными фантиками в догонялки. Заворачивал пыльные вихри великих битв с песком и пустыней. Хрустел падающими перекрытиями высоток. Сверкал фонтанами разбивающихся вдребезги витрин. Ворчал засорившимися трубами канализации и насмешливо смотрел на беспощадное солнце черными провалами окон.       Те, кто построил его, ушли, когда им стало нечем дышать, некого убивать и не во что верить, а он остался среди загаженной пустыни забытым, разграбленным и растоптанным, но живым.       Город мечтал.       О деревьях и аллеях. О чистых улицах. Об уютных ночных фонарях и засыпанных осенними листьями скамейках. О ярких красках. О грозах. И о Дожде. О нем он мечтал днем и ночью. Ежедневно, неотступно и вечно, потому что…       Город любил.       Любил Дождь так, как никого и никогда. Мелким и холодным, тихим и печальным, веселым и теплым, злым и грозным. Даже занудным. Любым! Потому что знал — они созданы друг для друга.       Город верил.       Верил всем своим измученным жаждой сердцем и растоптанной в пыль душой, потому что больше ему верить было не во что.       Дождь уходил последним. Он не хотел уходить: бился в истерике, заливая опустевшие улицы потоками слез, метал в никуда яростные стрелы молний и топил Город в себе, не в силах смириться с неизбежным: — Я вернусь к тебе, любимый. Дождись, слышишь? Любым! Обещаешь? — Клянусь.       Город ждал.       Ждал десятки, сотни, а потом и тысячи лет. Не поддавался напору обнаглевшего беспредельщика-ветра, не верил коварной обманщице-пустыне и не обращал внимания на ревнивое солнце, сжигающее его дотла. — Ты будешь моим или не будешь ничьим. — Не дождешься.       Город надеялся.       Надеялся даже тогда, когда ни одного целого здания и улицы в нем не осталось. Лишь последний, самый упрямый на свете каменный мост не давал ему сдаться, но и по нему однажды пошли трещины. — Вернись, любимый. Я не могу больше! — Я победил! — полыхнуло нестерпимо яркими вспышками солнце. — Ты проиграл, — устало уронил перила моста в песок бывшей реки Город. — Скоро я умру, и тебе больше некого будет любить, глупый. Кого ты будешь согревать теплом, будить по утрам, радовать багровыми закатами и радугами на полнеба? — Ты не посмеешь умереть! — вспыхнуло Солнце… и вдруг потухло. Не совсем. Просто из сияюще-желтого превратилось в оранжево-красное. — Что со мной, Город?! — Ты потратил слишком много сил и времени на то, чтобы убить меня. Постарел и выдохся. Теперь ты ничего не сможешь со мной поделать. — С нами поделать, любимый, — каплями на стремительно остывающих камнях моста осел Дождь. — Не бывать этому! — сверкнуло вспышкой ревности Солнце, но они его не услышали, таким слабым был этот крик. — Ты пришёл... — рухнул на колени судорожно глотающий пыль Город. — Ты дождался... — собрался над ним в бесконечную серо-сине-голубую тучу Дождь... И разревелся от счастья. 28.02.17