Мир кончается за порогом

После позорного промаха с Хованским все постепенно приходило в своё русло, однако предчувствие того, что это затишье временное не покидало меня. Я погряз в бумажной работе в отделении. Стоит признать, что такое положение вещей меня устраивало. Я готов был находится в отделе часами, только бы не выслеживать небезызвестного гангстера, потому что видеть его самодовольную рожу не было никаких сил, так что от рабочего стола я редко отрывался. «Прямо, как Ларин!» - шутили сослуживцы. Я в этом ничего смешного не видел, у нас грядёт что-то колоссальное, а этим лишь бы позубоскалить. Впрочем, похуй. Прошла неделя с того момента, как Леха пообещал позвонить. Его молчание напрягало. Если в Хованском можно быть уверенным, Юра вряд ли бы убил своего подопечного, то вот за неизвестных отморозков, которые нагрянут в город вместе с новым боссом, ручаться я не мог. В голове рой мыслей с предположениями, куда запропастился Храмов. Варианты: один хуже другого. Рабочий день постепенно подходил к концу. Я собрал разбросанные мною в задумчивости документы по папкам, складывая их в нужный шкаф. Выключил ноутбук. Затем стал переодеваться в свою одежду. На службе приходилось ходить в черной форме с погонами, дичайше неудобной, надо отметить. Переодевание стало моим особым ритуалом перед походом домой, будто вместе с формой на работе я оставлял обыденность рабочих кабинетов. Ведь надевая служебную форму, я словно становился другим человеком. Вероятно, поэтому мне в ней так некомфортно. Форма очень отличалась от того, что я носил в повседневной жизни. Черные карги или джинсы, если тепло, то шорты, все это в купе с разнообразными цветными майками или свитшотами, кислотными куртками. Дело было даже не в выборе цвета одежды, а в том, что выглядел я без формы, как те, кого мы ищем - барыгой или, что хуже, законченным наркоманом. Да уж, выглядел я потасканным жизнью. Мое существование превратилось в отработанный механизм. Работа-дом-работа. Такая нерушимая схема. Я не помню, когда в последний раз выходил прогуляться с друзьями, которых уже и не было рядом. Они разбежались, когда я стал отказываться помогать им в их маленьких, грязных делах. Типа прикрытия, того, что они любят дунуть. И я любил, но пришлось с этим завязать. Закинув портфель на плечо, я вышел из кабинета, закрыл его на ключ, после двинулся в сторону выхода, натянув на голову бордовую спортивную шапку. - До свидания, Иван.., - мое отчество заглушает хлопок двери. Неужели я вышел на улицу! Мобильник издал мелодичный звук - пришла смс. " Johnny, надо срочно встретится. Я там же". Номер неизвестный, но этим именем меня называл только Храмов. Я не долго радовался свободе и хорошей погоде. Придется снова тащиться в те ужасные дома. *** Только к семи часам я оказался в нужном месте. Благо, что уже темнело не так рано, а то в этих заброшках и без того жутко. Я прошел уже знакомым путем внутрь, остановившись в той же пошарпанной комнате. Пока глаза привыкали к темноте, я уловил едва различимый шум, доносившийся со стороны лестницы. Словно что-то железное легко стукается о другую железку. Конечно, там наркоманы, но именно сейчас я это осознал. Я стою посреди разваливающегося дома, и при мне нет даже табельного оружия, этот блядский факт напрягал больше всего. Звук был мне очень хорошо знаком. Я напряг слух. Тишина. Лестница была пуста, надо идти дальше, Храмов ждёт. Я делаю шаг в сторону. Мгновение - и меня опрокидывают на пол, больно прикладывая об кафель лестницы, выламывая за спину руки. Кто-то бьет мне в лицо ногой, и я рад, что незнакомец в кедах, а не в берцах. Дуло двух автоматов упирается мне в висок и затылок. Во рту появляется отчетливый вкус крови. Я чувствую, как она наполняет рот. Рядом со мной, на корточки, садится парень, он наклоняется так, чтобы я его видел. В руке он держит пистолет, на груди надет бронежилет, а на ногах черные "Vans". Тоже мне сочетание. Отлично, значит, этот козел меня пнул. - Я сот...сотлуник ГУНК, - из моего рта стекает кровь. Парень наклоняется еще ниже и заглядывает мне в глаза. - Заткни свою пасть, пока я тебе зубы не выбил, - спокойно изрекает он, после чего встает на ноги, - Саш, его в машину. На самом деле при виде этого парня я перестал бояться. Это свои, и они меня точно не убьют. Кажется. Автоматы убирают, меня тащат в полицейский фургон, припаркованный поблизости. Сажают в машину, а парень, судя по тому, что он отдавал команды, их главный, садится вперед, предварительно забрав у меня портфель. Кровь, вперемешку со слюнями капает теперь на мои брюки. Наручники больно жмут запястья, а я думаю о том, что мои документы лежат во внутреннем кармане куртки. - Возьми документы, - еле выдавливаю из себя, опухшая губа мешает говорить. Парень, сидящий поблизости брезгливо отворачивается. Машина резко тормозит. Я заваливаюсь на бок без возможности подняться. Голова раскалывается. Дверца фургона открывается, в поле моего зрения снова появляется главарь, на фоне моего управления. Меня выволакивают на улицу. Наручники так впиваются в кожу, что почти невозможно терпеть. Я собираю всю силу воли и четко произношу: - Документы в куртке! - Что он несет? - обращается этот лысый парень к своим подчиненным, ведущим меня к участку. - Про документы что-то говорит. На ходу парень вытаскивает их из кармана, затем мне так заламывают руки, что я могу видеть только свои ноги и дорогу под ними, поза поразительно неудобная, особенно учитывая мой рост. Я узнаю знакомый коридор, меня ведут в кабинет Ларина? Ха-ха. Происходящие становится на редкость нелепо-смешным. Кровь капает на светлый пол, оставляя дорожку до самого выхода. Мы останавливаемся около дверей к Диме. Парень вздыхает и уже тянется к ручке двери, как один из тех ребят, которые держат меня, произносит: - Бронежилет. Он быстро скидывает его на пол, заходя в кабинет. Через минуту оттуда выходит парень, Ларин и еще один мне незнакомый человек. Выглядит он должно быть мощно, если судить по его ботинкам. В руках у Димы замечаю мои документы. - Отпустите его! Наручники снимают. Я еле разгибаю спину. Такой захват был явным перебором. - Знакомьтесь, старший лейтенант Иван Евстигнеев. - Ошибочка вышла, - говорит парень, виновато улыбаясь, протягивает мне свою ладонь, - майор Федоров Мирон. Приношу мои извинения. *** Ларин выдал мне из аптечки вату, смоченную антисептиком, я приложил ее к распухшей губе. По всей видимости я выглядел потешно, раз Мирон улыбался, не сводя с меня глаз. Я попытался улыбнуться ему в ответ, но было больно, да и кровь от этого действия текла еще сильнее. - Дима, надеюсь, это не испортит наших планов, - сказал тот непризнанный мною сразу мужчина, более известный как Василий Вакуленко. Являлся он подполковником Петербургского УВД. После принесённых извинений и оказанной первой помощи, мне наконец объяснили, почему меня задержали, и что Питерская полиция делает в Москве. Если верить словам жителей северной столицы, из их участка пропал сотрудник, приставленный следить за Хованским, а также за его близкими подчиненными. На вопрос, что им надо от гангстера, Мирон сообщил, что из Питера в Москву мог приехать преступник, за которым они охотятся. В отделение поступила информация о том, что этот человек, возможно, встретится с нашим Юрой. И, как оказалось, тот парень, испугавший меня, в темном углу был их, так сказать, разведчиком. - Гена позвонил мне неделю назад и больше не выходил на связь. А последнее, что он мне сказал, это описание вашего старшего лейтенанта. Я его, - он откашлялся в кулак, подавив смешок, - сразу узнал. Ага, как же узнал. Секунды не прошло, как меня повалили на странный пол в этом гадючнике. Дима встал, за ним сразу поднялся Василий. Они пожали друг другу руки, затем Вакуленко пожал ее мне и удалился из кабинета. Я оглянулся на своего начальника, задавая немой вопрос. - Ваня, я решил, что именно ты поможешь нашим друзьям из северной столицы. Ты делом Хованского занимаешься. Поэтому встречай гостей. Не без похвалы, разумеется. Я хотел возмутиться, но не смог, почувствовав резкую боль в губе. Отлично! Опять мне таскаться за Хованским, так еще и в компании сотрудника, мало того, что из другого отдела, так еще и из другого города. И он, блять, ударил меня по лицу! - Это приказ, - более строгим тоном добавил Ларин, будто услышав мои мысли, - каждое событие в отчете мне на стол. Я встал, почувствовав боль в спине. Хорошо они меня приложили. Федоров вытащил из-под стула сумку, видимо, со своими вещами, и мы вышли в коридор. - Извини за губу. Я задумчиво кивнул. Надеюсь, Ларин намекал на мое повышение.