Фарфоровая куколка

С тех пор, как я стала жить с Мэган, прошло полгода. Сейчас на дворе был конец марта, на улице царили достаточно теплые для Англии деньки. За это время я многое узнала и многому научилась. Какой же я была раньше неумехой и дикаркой! И хоть Мэган и не учила меня этикету, коим пользуются в высшем обществе, но определенные правила приличия я уяснила. Да, жизнь девочки с улицы не располагает к подобным знаниям. Сегодня, как и несколько дней подряд, был погожий денек. Открыв глаза рано утром, я потянулась и встала с кровати. Распахнув шторы, я впустила в комнату солнечный свет. Переодевшись в повседневную одежду, я посмотрела на свое отражение в зеркале. Сейчас мои волосы были немного ниже плеч, от чего я стала собирать их в небольшой хвостик, оставляя челку, что прикрывала уродливый рубец на моем лице. От прежней меня остались только веснушки. Даже глаза, который когда-то радостно сияли, будто бы померкли. Вздохнув, я отправилась на кухню, чтобы позавтракать. Мэган не было дома вот уже неделю, она ушла далеко в горы за травами, оставив на меня изготовление лекарств и их продажу в деревне. Наскоро позавтракав, я собрала товар в корзинку и пошла к деревушке. На удивление, сегодня на улицах было довольно оживленно. Я подошла к группе людей, которая столпилась у невысокого здания управляющего деревней. Они что-то возбужденно обсуждали, но из-за роя голосов, я так и не смогла понять, что же стало причиной такого ажиотажа. Я ничего не смогла рассмотреть и отправилась на базар. Спустя два часа вполне успешной торговли, когда весь товар был почти распродан, ко мне подошла пожилая женщина. — Деточка, у тебя есть та чудесная мазь от больных суставов? — ее голос был тихий и скрипучий. Я посмотрела в корзинку. — К сожалению, нет. Я взяла всего две баночки и уже продала их. Сожалею, — я склонила голову, глядя на женщину. Взгляд ее как-то потух, а на глазах выступили слезы. — Ну как же это так. Мои старые кости уже такого не выдержат. Очень больно, деточка. А так хотелось бы дожить свои дни без боли. — Она сжимала белый носовой платок скрюченными пальцами. Мне стало жаль ее. — Знаете, у меня в хижине есть готовая мазь. Я могла бы принести ее вам. — Ох, было бы чудесно! — лицо женщины просияло, она улыбнулась. Мне казалось, что она даже заметно помолодела от моих слов. Достав из кармана фартука листок и ручку, она чиркнула на нем адрес и протянула его мне. — Вот. Спросишь миссис Симонс. София Симонс. Это я. — Хорошо, — я вежливо улыбнулась, и женщина, обняв меня, направилась прочь с базара. Собрав все то, что не успела продать, я как можно скорее постаралась вернуться в хижину. Путь туда и обратно в деревню занял у меня два с половиной часа, но я не могла не помочь этой женщине. Явившись по нужному адресу, я удивленно посмотрела на дом, а затем на листок, сверяя, правильный ли я выбрала адрес. Если я не ошибаюсь, то этот дом управляющего деревней. В отличие от всех домов в этой деревне, этот был больше, сделан из светлого камня, с большими окнами. Я немного помялась у двери, а затем нерешительно постучала в массивную дубовую дверь. Через какое-то время дверь открылась, и на пороге показался пожилой мужчина во фраке, он смерил меня удивленным взглядом. Я потупила взор и прикусила губу. Стало отчего-то не по себе. — Здравствуйте. Я принесла мазь… для миссис Симонс. — Да-да, проходите. Я вас провожу. Он пропустил меня в дом и закрыл дверь. Затем он направился к лестнице на второй этаж, а я последовала за ним. Мы шли по коридору, и я оглядывала пространство вокруг. Обстановка не слишком шикарная, но было видно, что тут люди не бедствуют. Дворецкий остановился возле одной из дверей и постучал. Оттуда послышался голос моей клиентки: «Войдите». Он открыл дверь и пропустил меня вперед. Зайдя в комнату, я увидела миссис Симонс, лежащую на кровати. Дворецкий закрыл за мной дверь, и послышались его удаляющиеся шаги. Я подошла к ней и, достав из кармана баночку с мазью, поставила ее на прикроватную тумбочку. Женщина села и улыбнулась мне. — Спасибо, деточка. Совсем я стара стала. — Ничего страшного. А вы тут работаете? — поинтересовалась я. — Да. Я повар. Хотя я думаю, что мне уже пора в отставку, — она продолжала улыбаться. Достав из ящика в тумбочке деньги, она протянула их мне. Взяв их, я поблагодарила ее. — Не благодари. Это тебе спасибо. У тебя очень доброе сердце, деточка. Намазав мазью руки, она встала. — Давай я тебя провожу. Скоро обед, а у нашего хозяина очень важные гости. — Хорошо. Мы вышли из ее комнаты и направились к выходу. Когда мы вошли в просторный холл, то увидели несколько человек, которые стояли у лестницы и о чем-то разговаривали. Я посмотрела на них, и мне показалось, что мое сердце остановилось. Нет. Этого не может быть. В пол оборота к нам стоял невысокий мальчишка с пепельными волосами, в дорогом костюме и тростью в руках. Рядом с ним стоял высокий мужчина с черными волосами, одетый в такой же черный смокинг. Напротив них стоял пожилой мужчина с усами и бородой, в котором я признала управляющего деревней. Несколько раз он общался с Мэган, когда мы приходили торговать. Я почувствовала, как у меня затряслись руки, а к горлу подкатил ком. Управляющий заметил нас и улыбнулся, по-видимому, миссис Симонс. — София, кто это дитя? — спросил он, привлекая к нашим персонам внимание. И как будто время замедлило свой ход. Мальчишка медленно повернулся, и я встретилась с ним взглядом. Его не закрытый повязкой глаз распахнулся в удивлении, а по моему телу от этого взгляда пронесся табун мурашек. Этого. Не. Может. Быть. Сиэль Фантомхайв собственной персоной. Со своим дворецким.