Помоги мне!

      Стас стоял и курил у входа в студию. Было довольно прохладно, моросил мерзкий дождик, от густых туч на улице было довольно темно. Тонкие пальцы Конченкова покраснели на холоде и от этого отлично оттеняли вены, выпирающие на тыльной стороне ладони. При таком освещении Стас выглядел особенно бледным. А может, это от сигарет – говорят, от них бледнеют на время… Впрочем, это не так важно. Стас докурил и достал телефон. На автомате, даже не глядя на экран, он набрал Игоря. - Все готово. Можете возвращаться, - он говорил довольно тихо. Он вновь волновался, сам не зная, от чего. - Так быстро? – низкий голос Игоря прошел сквозь тело Стаса электрическим разрядом, - ну ладно, через 20 минут будем, жди.       Игорь договорил и бросил трубку. Прекрасно. Конченков достал еще одну сигарету и закурил. Капли дождя то и дело грозились затушить ему эту маленькую белую палочку, служащую орудием для медленного самоубийства. Прямо-таки знак свыше. Но Стасу не нужны были знаки свыше. Ему были нужны знаки только от него… от Игоря. Почему? Он не знал. Он не понимал. Или не хотел понимать. Он просто хотел быть с ним рядом, хотел, чтобы тот пожалел его, прижал к себе… Прижал к себе? Что это еще значит? Конченков бросил бычок под ноги и вернулся в студию.       Дима с Игорем пришли, как и обещали, через 20 минут. Они вошли в кабинет и с нетерпением уставились на Стаса. - Ну, давай, показывай, что ты там наворотил, - с усмешкой произнес Фадеев и уселся рядом со звуковиком. Игорь аккуратно подсел к Стасу на диванчик, стоящий у стенки за спиной звуковика.       Мужчина за пультом пристально посмотрел на Игоря. Ему даже было интересно: почувствует ли он, поймет ли он. Ведь, в отличие от него самого, Лавров был Стасу совсем не чужим человеком. Что ж… он нажал на «Play» и через колонки заиграл только что сведенный трек.       Поначалу Игорь улыбался, кивая головой в такт. Но вскоре улыбка с его лица пропала. Он весь напрягся. Он вдруг понял. Понял, почему тогда в баре Стас так на него обиделся. Понял, почему тот так странно вел себя в последнее время. Он почувствовал всю боль Конченкова, увидел пустоту, тьму в его душе… Помоги мне… Помоги! ПОМОГИ! Игорь понимал: это обращено к нему. Его сердце буквально разрывалось на части от понимания того, каким страданиям подвергался Стас каждый день, от понимания того, каким эгоистом он был, что не замечал, что Конченков нуждался в его поддержке, в помощи… Игорь трясущимися руками обхватил руку Стаса. Он посмотрел в его глаза и увидел в них лишь собственное отражение: они были стеклянными, словно у мертвеца. Казалось, Конченков был окончательно опустошен. - Что же ты молчал?! – тихо произнес Лавров, крепче сжимая руку Стаса, - что же… ты… молчал?