Помоги мне!

      Игорь и Стас встретились у звукозаписывающей студии. Они молчали. Даже не смотрели друг на друга. В полной тишине они зашли внутрь, где их встретил Фадеев. - Че такой грустный? Хуй сосал невкусный? – с усмешкой обратился он к Стасу, - о, так вы оба! – продолжал он, - че, в гей клуб вчера неудачно сходили? Ладно, ладно, я же шучу, - он поймал взгляд Игоря, настолько пропитанный ненавистью, что, казалось, он сейчас нос ему сломает. Затем Лавров посмотрел на Стаса. Стас уставился вниз, будто там было что-то интересное. - Так, ну, что вы встали-то? Пошли, - Фадеев провел их по узкому коридору в кабинет звукозаписи. - Предлагаю так, - вдруг оживился Стас (когда дело касалось работы, он всегда был серьезен и плевал на любые обстоятельства), - записываемся по очереди. Игорь, ты первый, я тебе сейчас объясню все подробнее по ритму, чтобы все было идеально. Потом я. Ты можешь как раз сходить покурить, вижу, что не успел. Давайте, нужно напрячься, тогда раньше освободимся. А то есть тут у нас… занятые люди, - Конченков бросил мимолетный презрительный взгляд на Игоря. Тот сделал вид, что не заметил. Стас вздохнул. - Ну, за работу! – Стас и Игорь прошли в комнатку с микрофоном, и Конченков стал давать последние указания. - Так, я пошел курить, - через полчаса Игорь наконец-то закончил запись своей части, - Дим, пошли, - дверь за ними закрылась, и Стас даже заулыбался от волнения. Ему ужасно не терпелось записать свою часть. Руки дрожали. Ну, остается надеяться, что голос не решит к ним присоединиться. Стас подошел к микрофону, закрыл глаза. Он хотел выдать максимум эмоций. Конченков медленно выдохнул. Все вокруг застыло, время будто бы остановилось на несколько секунд, давая ему собраться. «Готов», - произнес он наконец.       Стас читал свой текст очень эмоционально, махал руками, кричал. Были моменты, когда его голос был готов сорваться, он громко вдыхал воздух и читал, читал, читал… Его часть была готова с первого раза. Осталось записать то, что идет «между строк». Человек, отвечающий за запись, смотрел на Стаса, широко раскрыв глаза. Он редко видел такую самоотдачу, такие чувства и эмоции. Да почти никогда не видел, на самом деле. Особенно у подобных исполнителей. В тот момент он видел, как человек действительно раскрывается, выдает всю свою поднаготную, выплескивает все, что накопилось у него в душе. И он готов был расплакаться, сам не зная, от чего, просто слыша и видя все это. Тут в кабинете воцарилась тишина. Стас стоял, обхватив микрофон руками и упершись в него лицом. Он громко дышал. «Все», - услышал от него звуковик.       Почти сразу после этого дверь в кабинет тихо открылась. Из-за нее показалось лицо Фадеева, проверяющее, идет ли запись. Затем Дима, убедившись, что запись уже не идет, открыл дверь шире и зашел внутрь. Вместе с ним зашел и Игорь. - Ну че? – обратился Фадеев к выходящему из комнатки с микрофоном Стасу, - записал? - Ага, - ответил он тихо, - сводим сегодня, или попозже? - Ну, вообще, лучше сегодня, тогда уж, - Дима задумчиво почесал затылок, - а этим же тоже ты заниматься будешь? Ибо мы-то с Игорем не шарим, че ты там напридумывал. - Да, ребят. Вообще, я надеюсь, что через пару часов, да, может, даже раньше, все будет готово, так что можете посидеть тут или пойти куда-нибудь тут рядом, я позвоню. - Да, окей, - ответил Фадеев и обратился к Игорю, - ну че, тут? Или пойдем куда? - Давай пойдем, а то мешать будем еще, - Лавров невольно посмотрел в глаза Стасу, но быстро одернул взгляд, - я тут видел какой-то бар, вроде как, приличный. - Ну давай тогда, Стас, удачки, - Дима сделал ручкой, и они с Игорем ушли.       Стас остался со звуковиком, и они начали сводить трек. Начали с партии Стаса, она должна была идти первой. В ней почти ничего не нужно было править, разве что немного подкорректировать голос в некоторых частях, там, где он почти срывался. После сведения части Конченкова, звуковик понял, для чего нужен этот трек. После того, что он успел увидеть здесь: разговоры ребят, взгляды, то, каким был Стас во время записи... После этого, то, что он слышал, казалось таким понятным. Криком о помощи, последней запиской, признанием собственного поражения… Невероятно. Такие исполнители… И такой трек. Да и вообще, остальной посыл трека тоже был правильным. Интересно… А тот, второй, он… он вообще в курсе, что происходит с его другом? Судя по всему, нет – звуковик бросил взгляд на Конченкова. Усталый вид. Глаза мутные. Под ними синяки и мешки. Вся кожа бледная… Да господи, как можно не заметить, что ему необходима помощь?