Основатели

— Как-то мне кажется, что Хокаге надо было сделать твоего отото… В эту секунду Мадара блестяще вжился в роль пульверизатора и щедро оросил лицо Сенджу утренним кофе. — Хаширама, ты чё? Вырастил дуб и решил с него рухнуть?! — гневно поинтересовался Учиха, пока тот бесстрастно промокал себя салфеткой. — Я ведь тогда уж точно заработаю себе хронический психоз! И патологическую непереносимость ответственности в придачу! — О. А ты разве не уже? — неосмотрительно ляпнул Хаширама. За что тут же получил гунбаем по хребтине. — Твой брат согласился на этот пост, так вот пусть там и сидит! — до крайности злобно прошипел Мадара. Хаширама в это время старательно пытался выйти из амплуа напольной лепёшки и возвратиться в природное вертикальное положение. Но потом, видимо, плюнул на это бесполезное занятие, всё-таки решив полежать и спокойно отдохнуть после вчерашней попойки. — Ты же сам знаешь, какая это страшная, неблагодарная и гадкая участь! Хаширама откуда-то снизу поднял на него по-собачьи печальный взгляд. Но Мадара на это только махнул гунбаем в сторону дли-и-инных царапин на стенке — те тянулись от воздухоносного люка вплоть до рабочего стола. — Я прекрасно помню, как мы тебя всем скопом да вместе с АНБУ доставали из вентиляции! — упрекнул он, красноречиво сверкая глазами. — Не ты ли тогда орал, что трагически подохнешь на этой должности ровно через неделю? И в этот миг Хаширама, грустно прижавшись щекой к полу, глубоко окунулся в свои сакральные воспоминания. — Прошу вас! Умоляю! Я ведь так молод! — от души горланил он, из последних сил цепляясь ногтями за побелку. Тобирама сурово дёрнул его за ногу — пальцы жалостливо заскрипели по стенке. — Ани-чан, это всего лишь отчётная документация! — гневно пробасил он. — Тебе ещё ехать в Суну вечером! Соберись, тряпка! Хаширама на миг притих и озадаченно выглянул из-за плеча. — В Сунагакуре? Запамятовал я что-то... А зачем, кстати, я там им понадобился? — Подписывать земельные договорённости, — раздражённо выдал Тобирама, видимо, уже далеко не в первый раз. Несколько вязких секунд по комнате витало лишь напряжённое молчание... Но потом Шодай Хокаге заорал ещё заливистее. — Опять эти бумажки! Они везде, постоянно! — его уже облепили несколько шиноби из АНБУ, ибо старший Сенджу стал настойчиво привязывать себя к стенке лианами мокутона. — Их надо всё время писать! Они мне уже снятся, они всюду, господи! — Ну а что ты хотел, когда соглашался на этот пост?! — прогремел Тобирама, уже до крайности недовольный. — Известно, что! — выдал Хаширама, активно дрыгая ногами. — Наслаждаться славой! Смотреть на свой величественный памятник на скале поутру! И время от времени пафосно сражаться с врагом, конечно же! — он на миг задумался. — Ну, или с Мадарой. На крайний случай. Когда тот перепьёт. Ответ не заставил себя долго ждать. — Да ты сам к этому моменту спиваешься в бревно! — тут же прогудел злобный голос из вентиляционного лабиринта, отбившись от стен устрашающим замогильным эхом. — Всё, если ты сейчас же не вернёшься к работе, я сделаю в эту вытяжку Катон! Хаширама осторожно вытянул шею и попытался заглянуть в настенный люк. Но сразу же бросил эту необдуманную затею, ибо у него от ужаса перехватило дыхание — такая там была страшная физиономия. Очевидно, Мадара в это время стоял на стуле в соседнем кабинете и патрулировал выход, чтобы Хаширама уж наверняка не вылез, куда не надо. И когда тот увидел из загадочной тьмы вентиляции его возвышенно-свирепое лицо с синюшными мешками под нижними веками, то нечаянно заработал себе тахикардию. И тут же стал искать дополнительные пути к отступлению. — Пожалуйста, люди, просто дайте мне превратиться в фикус! — причитал Хаширама, уже чуть ли не плача. — Я обещаю, что буду исправно синтезировать вам чистый воздух в солнечное время дня! — Ты бы лучше деньги для деревни синтезировал! — рявкнул на него Тобирама. — Последние гроши ушли на твой нелепый барельеф! — Не надо ля-ля! — возразил Хаширама. — Я там очень даже симпатичный! — Хаширама-доно, просто потерпите ещё с недельку… — благодушно успокаивал его тем временем Изуна, незаметно подпиливая ветки, что помогали Хашираме самоотверженно спасаться от прямых обязанностей и младшего брата. — Мы снова постараемся устроить демократические выборы. Но просто не будем выставлять Вашей кандидатуры… Хаширама как-то сразу притих и плавно обернулся всем корпусом к отото. Взгляды родственников встретились, переполненные эмоциями. Хаширама хитро сощурился. Тобирама сердито нахмурился. — Ну ладно, — покладисто слез со стены старший Сенджу и пафосно поправил свою шляпу. — Чего только не сделаешь ради деревни. Как вдруг, прервав холодящую душу фрустрацию Хаширамы, дверь резко скрипнула. На пороге появился его младший брат в длинном хаори Каге. — Вы что здесь делаете? — грубовато поинтересовался он. А затем обыденно подошёл к своему рабочему столу и взял свиток по учёту миссий класса «С». — Ани-чан, хватит имитировать половую тряпку, поднимайся, — мимоходом бросил он. И выразительно посмотрел на Мадару. В ответ тот сразу же вызывающе скривился и предусмотрительно включил Мангекьё, схватившись за рукоять катаны. Донельзя напряжённое молчание тревожил лишь стук мутных кофейных капель о столешницу, которые капали с заплёванного свитка, что был в руках Нидайме. — Тобирама, братишка… — вдруг донёсся откуда-то с пола приглушённый голос — видимо, Хаширама уткнулся носом в половицы, поскольку так ему было удобнее. — Как ты смотришь на то, чтобы сделать Изуну Сандайме после себя? Тобирама уже было раскрыл рот, чтобы уверенно согласиться. Однако его очень невоспитанно перебили. — Хаширама, хватит пороть эту чушь! — взбеленился Учиха. — Управлять деревней — это тебе не лютики твои наркоманские выращивать! Это сложно и ответственно! — он стал взволнованно загибать пальцы, видимо, припоминая все необходимые качества лидера, которых, к сожалению, совсем не видел в своём брате. И каких сам был исполнен (тоже, вероятно, к сожалению). — Чтобы людей в узде держать, твёрдая рука нужна. Свирепость! Влияние! А Изуна ведь для политики такой!.. такой!.. — он замялся. И опечаленно выдохнул: — Добрый… Тобирама тут же оторвался от разбора документации, невольно выловив из пламенного монолога Мадары последнее слово. «Добрый…» Он возвёл озадаченный взгляд к потолку, ненароком припомнив один инцидент. Тобирама был накрепко привязан к изголовью кровати и поражался подобной жестокости в немом благоговейном ужасе, ибо говорить не мог — во рту находился кляп. — Вы были весьма неосмотрительны, попавшись в лапы к Учихам, — прищурившись, вкрадчиво заявил ему Изуна. И многообещающе натянул в руках плётку. — Уважаемый мистер Сенджу-сан… Тобирама только усмехнулся этой мысли и, довольный, кивнул, не став спорить с Мадарой. А тот тем временем настойчиво продолжал талдычить Хашираме свою точку зрения, энергично пихая его безвольное тело пяткой для большей экспрессии: — Он ведь никого никогда не унизит! Не обидит! Лидер этого ни в коем случае не должен бояться! А глава деревни, для которого каждая белка за военной границей считается потенциальным террористом, — так тем более! Вот скажи, он тебя унижал? Унижал, я спрашиваю?! То-то же! Он ко всем людям относится с глубочайшим уважением! А не так, как к животным! Тобирама опустил глаза в пол. — Голос, — властно скомандовал Изуна, резко потянув за ошейник. — Гав, — подчинился Тобирама с выражением высшего блаженства на лице. — Хороший мальчик, — снисходительно похвалили его, оседлав бёдра и по-хозяйски почесав за ухом. — О, а насчёт выносливости?! — Мадара взволнованно прикусил свои ногти. — Да ты и сам месяца не протянул в этом пекле бумажек, Хаширама! Хоть ты и мужлан, каких поискать! А Изуна, даже несмотря на свой шаринган и объёмы чакры, он!.. Он хрупкий... Кое-кто в комнате судорожно сглотнул, торопливо спрятав под шляпой Хокаге бегающий взгляд. — Слабенький… — под конец проникновенно выдал Мадара. Тобирама, пребывая у черты практически полного чакроистощения, сквозь лихорадочную дрожь едва-едва дотянулся до бутылки с водой. А затем присосался к той так жадно, словно только что познал муки абсолютного обезвоживания. — Ой, Тобирама, мы забыли попробовать эту и эту!.. — одухотворённо вещал тем временем Изуна, умостившись в подушках и листая книгу весьма однозначного содержания. — Ого, тут есть и бонусные главы! Целых двадцать четыре позиции! Быстрее, Тобирама, поднимайся! А я пока за верёвками!.. — Мфпрпх... — ответил ему Сенджу, упавший лицом в матрас и чем-то похожий на крайне вымотанного мертвеца. — А как он чтит традиции и реликвии! — Мадару уже явно понесло. Брата он любил до икоты, поэтому если речь случайно заходила об Изуне, его было практически нереально заткнуть последующие полтора часа. — Да он к собственной жизни так не относится, как к клановым святыням! В этот момент младший Сенджу почему-то подавился воздухом. — Тобирама, давай же, возьми меня здесь! — Изуна, умоляю, слезай обратно! Это ведь древнейший династический камень Учиха Ичизоку с мистическим пророчеством, который стал свидетелем смены множества поколе!.. — Тобирама, на тебе слишком много одежды. — Понял! — И, тем более, для власти ему совсем не хватает жадности! Он ведь минималист, Хаширама! — Мадара уже влез ногами на стол, как на пьедестал, и воинственно размахался своим боевым веером. — Всегда радуется сущей мелочи и ничего, никогда, ни от кого не требует! Тобирама нервно облизнул враз пересохшие губы. Учиха величественно простёр руки к потолку, с ног и до головы окутанный мощным злодейским лоском — даже несмотря на то, что был абсолютно голый. — Ну же, Тобирама! — скомандовал он. — Сделай ещё! Мне нужно больше! Больше! — Изуна, тут и так пять моих теневых клонов, куда уж больше? — искренне испугался тот. — Неужели тебе жалко для меня… даже капельки чакры?.. — трогательно изломил брови Изуна, одарив Сенджу душещипательным взглядом. А затем, воодушевлённо хохоча, прыгнул в необъятную кровать, словно с трамплина в бассейн, наполненный небольшой армией, которая состояла исключительно из Нидайме Хокаге. — А что насчёт лицемерия, без которого просто не обойтись в этом случае?! Да у него же ни одной маски! — Мадара грациозно сполз со стола и теперь активно тряс за грудки Хашираму, который всего лишь хотел немного отдохнуть и побыть тюфяком. — Игры с притворством и Изуна — это как ты и здоровый образ жизни! Просто несовместимые вещи! Глаза, полностью лишённые краски, наполнились немым удивлением. — Я прекрасно осведомлён в том, что главе Коноха Кейму Бутай не престало… так беспечно себя вести во время рабочего дня… — страстно вещал Изуна, откровенно разлёгшийся в личном кабинете Хокаге на рабочем столе. Из одежды на нём был лишь форменный полицейский жилет, да и то расстёгнутый. — Поэтому… я готов понести любое наказание… за столь вопиющую безответственность... Нидайме Хокаге артистично опустил козырёк своего традиционного головного убора. В принципе, на нём, кроме шляпы, тоже больше ничего и не наблюдалось. — Взыскания от вышестоящего лица Вы непременно получите сегодня, уважаемый глава Полиции, — распорядился он, защёлкнув шпингалет. — Тем более, мой милый отото совсем не тот человек, который с лёгкостью сможет пойти на риск! — остервенело прыгал на спине Хаширамы Мадара, всё глубже и глубже втаптывая того в половицы. — А без этого в управлении армией тоже не обойтись!.. Тобирама уже поднял указательный палец, чтобы возразить… но почему-то запнулся. — Матерь божья, Изуна! Мы дичайше рискуем! Это ведь логово Девятихвостого Лиса! — Т-ш-ш, Тобирама... — Изуна прислонил свой пальчик к его губам, уже неведомо как успевший скинуть с себя кимоно. — Ни слова больше… — И он никогда! Ничего! Не делает без спроса! За всю жизнь он ни разу мне не перечил! И ни разу не делал всяких шалостей за моей спиной! Тобирама торопливо покашлял в кулак, чтобы скрыть теперь уже явственно злорадный смешок. — Изуна, скажи мне на милость, — шёпотом поинтересовался Сенджу, втянув шею в плечи, чтобы ненароком не убиться о низкий потолок. — …зачем мы заперлись в оружейной твоего брата? — Сегодня, Тобирама, — серьёзно начал Изуна, нахмурив тонкие брови. — Мы с тобой будем улучшать свои навыки владения одноручным оружием. — Да, но... тут ведь только свал коллекционных гунбаев. — Именно, Тобирама, — на пухлых губах Изуны появилась красноречивая улыбка. — Именно. Нидайме Хокаге вдруг стало жарко по невыясненным обстоятельствам, пусть все окна и были распахнуты настежь. И он весьма нервно ослабил свой ворот. — И, тем более, как бы мне не хотелось этого говорить, но... — Мадара, видимо, притомившись от своего тяжкого ораторства, присел на безвольного Хашираму и устало умостил локти на коленях. — Но вы ведь и так это видите собственными глазами. Мой Изуна, он… — в его воспалённых от недосыпа глазах промелькнуло нечто вроде трогательной материнской заботы. Учиха мягко улыбнулся. — Он ведь совершенно невинный. Ветер, в этот миг просвистевший в голове Тобирамы, смущённо сдул те мысли, которые уже активно собрались прокомментировать и данную фразу. — А ты что думаешь на этот счёт, Тобирама? — неожиданно подал голос старший Сенджу, каким-то чудом оставшийся в живых после пламенного нашествия Учихи на собственный организм, печень которого всё ещё работала усерднее, чем мозг. Тобирама моргнул и тряхнул головой, вынырнув из прострации. — Как бы мне не хотелось этого признавать... — многообещающе начал он. И незаметно ухмыльнулся, тут же почувствовав, как хаори на спине чуть ли не вспыхнуло праведным пламенем от дикого взгляда, пропитанным клановым доудзюцу Учиха Ичизоку. — Но… — он сделал интригующую паузу. Все напряглись. — Но я абсолютно согласен с Мадарой, — всё же решил не открывать своих карт Тобирама. Мадара, теперь одарив всех присутствующих благородным кивком, лишь горделиво задрал нос и скрестил на груди руки.