Основатели

Дверь скрипнула — на этот раз вкрадчиво и неторопливо. В кабинете, где от гнетущей ауры Мадары уже стали гибнуть бактерии, тот же час стало светлее — ангельская улыбка вошедшего Изуны компенсировала страшно угрюмую физиономию брата, приведя мироздание в динамическое равновесие. Фиалки на окне внезапно расцвели, документы обрели лаконичность, печень Хаширамы слегка попустило, Мадара (на одну ма-а-аленькую секундочку) перестал ненавидеть весь мир, а Тобирама теперь не хмурился (что, правда, уже было безумнейшим нонсенсом). — О, вы все здесь? Как славно, — безоблачно проворковал Изуна, аккуратно прикрыв за собой дверь. — По поводу чего такое экстренное собрание? — Изуна-кун, хочешь Хокаге стать? — тут же решил в лоб спросить Хаширама, отлепив лицо от половицы. Однако ненадолго — Мадара, монументально восседавший на его спине, прилепил его обратно, ртом в пол. — Хокаге?.. — Изуна возвёл задумчивый взгляд к потолку, прислонив палец к своим припухлым губам. Тобирама тем временем шпионски выглянул из-за свитка, пожмурившись — подобные жесты до сих пор вгоняли его в приятное смятение. — Это было бы прекрасно, но… — Но нет, — перебил его Мадара. — Это ни черта не прекрасно. — Но Хокаге уже Тобирама, — деликатно поправил его Изуна. — И эта должность по праву принадлежит ему, — он мягко подошёл к брату, поднял его гунбай, поднял его с Хаширамы, поднял самого Хашираму и заботливо отряхнул того от пыли. — А почему Вы интересуетесь, Хаширама-доно? — А чего бы и нет? — Сенджу расплылся в довольной широкой усмешке. — Продвигать в массы миролюбие и толерантность. Сверху это делать намного проще. Изуна лишь солнечно рассмеялся на это, случайно заслепив глаза Хаширамы своей лучезарной улыбкой. — Это я могу сделать и без должности Каге, — пояснил он. — Быть лидером — огромная ответственность. — Во-во! — согласился Мадара. — Поэтому я лучше буду находиться рядом с Тобирамой, — с нежностью продолжил Изуна. — Чтобы поддержать его в любое время, если вдруг что-то произойдёт. Помогать с распределением кадров, следить за порядком в роли главы Полиции… Ну, и разбирать бумажную волокиту, конечно же! — он мельком кивнул подбородком в сторону своего рабочего места — его стол находился у окна, недалеко от кресла Хокаге. — Почерк у меня красивый, разборчивый. А вот для подвигов самому уважаемому шиноби деревни всё же необходимо время. И отдых. Тобирама в эту секунду предусмотрительно отвернулся от остальных, чтобы никто не увидел его неприлично счастливого лица, возвёл влажный взгляд к поднебесью и тихонечко поблагодарил жизнь. Мадара же закатывал глаза настолько старательно, что его шаринган, в конце концов, скрылся под верхними веками и чуть не упёрся в извилины. — Ничего себе, амбиции! — искренне поразился таким словам Хаширама. Ибо даже сам не рисковал так опрометчиво тратить своё время. Как-никак, он ещё с детства привык, что Тобираме «посчастливилось» родиться в семье самым ответственным и исполнительным. Поэтому без зазрения совести сваливал на того рутинные разборки. — Мне бы такого понимающего братика. — А я тебе что, — раздражённо окликнул его Тобирама. — Не братик? И только Хаширама хотел похабно бросить: «Нет, ты — хрен ушастый!», как Изуна, словно предвидев гибель деревни от потопа и диких непролазных джунглей, поспешил вмешаться. — Вот перечень новых миссий ранга «D», — юркнул он к Тобираме и вручил ему скоросшиватель, который и зашёл передать. Тобирама взял папку, незаметно для остальных задержав свою ладонь на его тонких пальцах. — Знаю, прибыли от этого много не будет. Ну, зато детей наверняка можно занять. — Спасибо, — выдержано поблагодарил Сенджу. — На самом деле, это гораздо важнее, чем кажется. Позавчера жена даймё только за кота, которого ей нашёл Сару, отдала ему лично в руки половину ВВП нашей деревни. — О, так вот, почему у него было такое… одухотворённое лицо! — усмехнулся Изуна, тут же вспомнив, как на днях взмыленный Тобирама притащил к нему синюшного Хирузена, ибо тот от эмоций забыл, как правильно дышать. — Как, кстати, дела у ребят? — пытливо поинтересовался он. — Вы уже привыкли друг к другу? — Вполне, — кивнул Тобирама. — Правда, они любопытные… Очень любопытные. — Ну, это не удивительно, — пожал плечами Учиха. — Им всего лишь по десять… Сенджу лишь усмехнулся, мельком подумав, что как раз-таки в этом и был первоисточник проблемы. Несколько дней назад. Тренировочная площадка в миле от Академии Ниндзя. — Тобирама-Хокаге-сенсей-сан! — взволнованно пискнула Кохару, устремив свой пальчик прямиком в Сенджу. — А что это у Вас за ужас такой на коже?! Тобирама глубоко вздохнул и принялся пояснять совершенно спокойно: — Этот ужас, Тати-чан, — ритуальные отметины, которые я получил от клана ещё в… — Да нет же! — тут же отмахнулась ручкой Кохару, ибо историческая ценность почётного шрамирования мало волновала её нежный девичий мозг. — У Вас синяки на шее! Свежие такие, фиолетовые! — Ого, Тобирама-сенсей, где Вы так умудрились?! — ещё и Хирузен встрял со своими расспросами, испуганно высунувшись из-за его плеча. — У Вас вся спина напрочь исцарапана! Я боюсь представить, кто это Вас так!.. Тобирама, недавно снявший рубашку и оставшийся в одной лишь облегчённой кольчуге (ведь на дворе стояла невыносимая полуденная жара), уже успел горько об этом пожалеть. Он на секунду отвёл в сторону взгляд, наполненный необычной смесью неловкости и сытого кошачьего удовлетворения. Воистину. Не говорить же детям, что эти почётные травмы — результат одной… «регулярной ночной тренировки» с главой Полиции — точно ведь не поймут. Да ещё и, не приведи господь, разуверятся в его авторитете. Ведь, как-никак, такие серьёзные боевые ранения сильнейший шиноби Конохи (и их обожаемый сенсей по совместительству) получил от человека, которого вся деревня считала чуть ли не святым. — Был я на миссии, — вдруг сурово начал Тобирама, нахмурившись. — Полночь. Блок эскорта задремал, а я на дозоре остался. Сижу, поддерживаю пламя в костре. Прорабатываю тактику… — на секунду он замолчал, никак не изменившись в лице. — Как вдруг на меня накинулся медведь. Дети страшно изумились и ахнули слаженным хором. — Медведь?! — уточнила Утатане. — Да, — строго кивнул ей Тобирама. — Медведь. — И вы его голыми руками, что ли?! — Абсолютно… голыми, — немного запнулся Сенджу, чуть не ляпнув: «И не только руками». — Ничего себе — врукопашную с медведем! Вот это да! — запрыгал Кагами, у которого от восхищения врубило шаринган. — Но это было не так-то просто, — тем временем продолжил Тобирама, постепенно начиная входить во вкус. — Набросился он на меня, видимо, от невероятно сильного голода. И повалил на лопатки. — Ох ты ж божечки! — Кохару целиком и полностью вжилась в его историю. — Но ваш сенсей не растерялся, — ответственно и благородно кивнул Тобирама. — Дав ему достойный отпор, я перехватил инициативу. И практически сразу опрокинул его на спину. — А потом?! — разом выдали дети. — Мы начали самоотверженно и яростно сражаться, — проникновенно продолжил Сенджу. — Сейчас я уверен, что от нашей кровопролитной битвы он получал тогда искреннее удовольствие. — Какой ненасытный попался! — брезгливо прокомментировал Данзо, поскольку не очень любил животных (как и всех остальных). Тобирама чуть не расплылся в масляной улыбке, но вовремя спохватился. — Да, Шимура. Я полностью с тобой согласен. Но, в конечном итоге, я взял реванш. И мы рухнули в кусты ежевики оба, полностью обессиленные. Медведь тут же уснул… — Уснул?! — …вечным сном, — не растерялся Тобирама. — А я тем временем подпалил сухую ветвь и прижёг пиявок. — Пиявок?! — Да, — взгляд Тобирамы был твёрд, как гранит. — Пиявок. Они успели прицепиться к моей шее, пока я лежал на влажной земле. — Сенсей, Вы такой смелый! — синхронно запричитали Сарутоби и Кохару, размахавшись кунаями и чуть не угробив несчастного Торифу. — Ой, а разве в отряде от шума никто не проснулся? — поинтересовался Хомура, распахнув за очками свои наивные большие глаза. Тобирама посмотрел на него донельзя пристально. — Мы старались вести бой, как можно тише, — спустя пять секунд сообщил он. — Ведь медведь не хотел привлекать… других хищников, — здесь уже вспомнился задушенный храп Мадары из соседней комнаты, чем-то похожий на предсмертное издыхание переевшей росомахи (надо бы сказать, что ночью Сенджу доблестно влез в дом лидера Учих через окно). — А я… я искренне хотел, чтобы солдаты из моего подразделения как следует отдохнули и набрались сил перед миссией. — О, Нидайме-сан, Вы просто великолепны! — заверещала Кохару, лихо раскрасневшись и даже не подозревая, что окунула своего учителя в мощное чувство дежавю — поскольку была не первая, кто такое сказал. Тобирама лишь одарил своих учеников скупой улыбкой, с содроганием понимая в глубине души, что может произойти впоследствии. — Это точно был не медведь! — шесть лет спустя осенит за завтраком Сарутоби, который от изумления утопит ложку в молочных хлопьях.