Основатели

— Мухе-хе-хе!.. — самозабвенно предавался ехидству Курама. У безносого памятника Мадары грандиозно поднималась гигантская задняя лапа. Плеск водопада в Долине Завершения на некоторое время стал немного звонче.

***

— Да чтоб мне стать похожим на Гедо Мазо! — гневно выдал Мадара, разглядывая своё мокрое кимоно. Хаширама, рука которого совсем нечаянно пролила на Учиху лимонад, виновато почесал затылок. — Да ладно тебе! — постарался приободрить он. — Ты и без этого симпатичный! — Хаши, ну вот что ты за свинтус?! Прямо на штанишки ведь попало! — злобно сверкнул глазами Мадара. И принялся высушивать себя с помощью чакры. Случайные прохожие тут же бросились врассыпную, когда от лидера Учих попёрли густые клубы пара — ибо со стороны показалось, будто это вскипает сам Мадара от своей скрытой агрессии. — Ого! Даже пятнышка не осталось! — искренне восхитился Сенджу такому мастерству экстренной сушки белья, совсем не замечая воцарившейся вокруг паники и тоненького девичьего визга. — Какой ты, оказывается, хозяюшка, Мадара! Тот лишь страшно скривился на такой сомнительный комплимент, выискивая кого-то в толпе своим близоруким взглядом. В Конохе вечерело, однако было довольно шумно. А всё потому, что верховным правлением было решено устроить праздничный фестиваль во имя некой важной политической сделки. — Твой дурной брат совсем зажрался в своей резиденции! — горячо комментировал Мадара происходящее. — Если он продолжит в том же духе и будет устраивать повальную пьянку в честь каждой документной писюльки, мы точно разоримся! — Но-но-но! — сурово пригрозил ему пальцем Хаширама, нахмурившись. — Твои слова задевают нежные чувства повальных пьянок! Забыл, что ли, как мы с тобой были в сопельки даже без всякого повода?! А вот то, что происходит сейчас — очень хитрый политический ход! Два шарингана крайне подозрительно сузились и проникли в Хашираму просто невыносимым острым взглядом. — Ох, ну ладно! Сознаюсь! Это я его надоумил! — не выдержал Сенджу такого жуткого морального давления. — Точнее, непосильным трудом уломал, ползая за ним по кабинету на коленях, — добавил он уже тишайшим шёпотом. — По мне сразу не скажешь, но я, вообще-то, большой знаток в хитрых политических ходах! — Как это ты грамотно завуалировал слово «алкоголизм», — хмыкнул на это Мадара. — И вообще! Куда подевался мой отото?! Я его высматриваю уже битый час! Он окончательно решил меня бросить?! — Мадара, не нервничай! — наивно попросил его накама о невозможном. — Нервные клетки не восстанавливаются. — На то они и нервные, чтобы нервничать! — затрясся Учиха всем телом, безжалостно придавив друга своей неопровержимой аргументацией. — Где Изуна?! Что твой деспотичный брат с ним творит?! — Ну… — поскрёб пальцем щёку Хаширама, возведя к темнеющему небосклону задумчивый взгляд. — Судя по тому, какой сегодня день недели, то… У них, по идее, сейчас безотлагательная воскресная церемония! — Чего? — отшатнулся от него Мадара. — Какая ещё церемония? — Давай же, Тобирама! — жарко выдохнул Изуна, сдув с покрасневшего лица выбившуюся тёмную прядь. — Шлёпни меня посильнее! — Изуна, прошу, мы уже давно должны находиться у Восточных Ворот!.. — взмолился напрочь взмокший Тобирама, тщетно пытаясь отдышаться. — Клан Хьюга вот-вот прибудет в деревню! Однако Изуна лишь выгнулся перед ним как можно соблазнительнее и шире раздвинул ноги. — Но я уверен, что клан Хьюга не вымрет лишь от минуточки ожидания!.. — тут же выпалил Сенджу, воодушевившись. — Э-э-э… Полагаю, они-и-и… обсуждают вопросы государственной важности! Тет-а-тет! — едва выдавил из себя Хаширама, опасаясь, как бы его товарищ не вскипел окончательно. В прошлый раз подобный инцидент закончился глобальной реставрацией половины квартала. Но тот лишь угрюмо выпятил губу. — Какие-то странные у них политические вопросы, раз оба потом такие довольные ходят, — заключил Мадара. — Эх!.. — Хаширама солнечно разулыбался на это, покраснев. — Ну, это ведь замечательно, правда? А ты волновался! Вот видишь, как славно всё обошлось! — Ага, — выдал Мадара ещё угрюмее. Около двух дней назад. Личные апартаменты Нидайме Хокаге и его супруга. — О Ками, как же ярко! — истерично взвыл Хаширама. — Мои глаза! Я просто слепну! Слепну! Стоящие у порога Изуна и Тобирама, от которых так и пёрло праведным сиянием счастья и беззаботности, немного озадачились. — Хашинька, не кричи, — тихонько дёрнула мужа за рукав Мито (хотя у самой от такой мощной ауры благополучия тоже заслезились глаза). — Мы пришли поздравить вас с новосельем! — вдруг выдала она как можно оптимистичнее, честно пытаясь не жмуриться. — И принесли рыбный рулетик! Тобирама негромко посмеялся на это, обняв Изуну за талию. — Спасибо, — кивнул он. — После того, как брат подарил мне на новоселье дом, нам как раз не хватало рыбного рулетика. — Проходите же скорее, — приветливо улыбнулся им Изуна, засветившись счастьем ещё ярче. — Вот видите, как это Миточка удачно подгадала! — бодро махнул кулаком Хаширама, тут же ввалившись в дом и раскидав у двери свои таби. — Ого! — ошеломлённо выдал он, осмотревшись. — Ну ничего себе, как миленько вы здесь устроились! Ремонт шикарный даже забабахать успели! Впечатление, будто ты так и ждал момента, чтобы съехать от меня, братишка! — Я покажу Мито комнаты, — участливо откликнулся Тобирама, чтобы ненароком не ответить утвердительно. — Ой, ну я тоже этого ждал, бе-бе-бе! — не остался и Хаширама в стороне, очень авторитетно показав спине Тобирамы язык. Изуна, наблюдая эту картину, прикрыл настойчивую улыбку ладонью. На нём была шёлковая домашняя юката, перевязанная широким оби, а распущенные волосы стелились по плечам и спине. Хаширама, пока младший брат опрометчиво отлучился, быстренько к нему подкрался, ехидно оскалился и, задействовав все свои навыки авантюризма, ущипнул за щёку. — Изунка, ну как ты? — поинтересовался Сенджу. — Впервые в жизни чувствую себя таким счастливым, Хаширама-доно! — радостно ответил тот, потирая красный след от пальцев на лице. — И впервые в своей жизни так боюсь сообщить об этом нии-сану… — добавил он уже тише. Хаширама, весь исполненный понимания, покивал, припомнив свой утренний визит к лучшему другу. — Ой ли, Хаши?! Думаешь, я не знаю, что случится дальше?! — свирепо рычал ему Мадара около трёх часов назад, нервно меряя шагами комнату. — Почти все семейные пары не выдерживают этого страшного испытания, я тебя уверяю! Уже через неделю их начнёт страшно грызть бытовуха: твой несносный брат станет допоздна задерживаться на работе, а Изунка будет страдать и ссориться с ним из-за сущих мелочей! Они осточертеют друг другу. Может, даже пойдут налево или по барам, чтобы заглушить распутством и алкоголем эту едкую пустоту внутри! А затем поймут, что совершили огромнейшую в жизни ошибку, ввязавшись в эти бесполезные отношения! И разойдутся с горькими мыслями о том, что оба отдали лучшие годы своей жизни совершенно не тому человеку. И мой отото вернётся ко мне, печальный и разочарованный, — Учиха возвёл к потолку глубокий взгляд, полный грусти и едва скрытого самодовольства. — Ну ничего. Все мы ошибаемся. Я уже простил его. Хаширама озадаченно моргнул. И спросил: — Дара, ну так ты посидишь с манюней, или нет? — Думаю, нии-сан никогда не привыкнет к тому, что в этом мире я люблю не только его одного… — потупил взгляд Изуна, помрачнев и прижав ладони к груди. Хаширама, приободряя, хлопнул его по плечу: — Уверен, Мадара поймёт. — Не понял! — вскинулся, ощетинившись, Мадара. — В смысле «счастлив»?! — Ну, у них там полнейшая идиллия, просто сногсшибательный домашний уют и глубочайшее взаимопонимание, — подперев кулаком щёку, сонно пояснил ему Хаширама, размякший и довольный после сытного ужина. — Когда я забежал к ним в гости, он так сиял, что Миточка потом весь вечер спасала мои глаза примочками. Хочешь, сам пойди и проверь! Мадара, выслушавший друга, выглядел так, будто внутри него сошлись в кровавой битве искренняя радость за брата и жуткое разочарование в жизни. — Ну что ж, я… — растерянно пробормотал он, помолчав с полминуты. — Я рад за него? — А меня-то зачем спрашиваешь? — с умилением усмехнулся на это Хаширама. — Послушай, дружище. От того, что он ушёл, тебе не стало хуже. Просто ему — стало лучше. И, немного подождав, всё же рискнул поинтересоваться: — Дара, ну так ты вернёшь манюню, или нет?

***

Богатейший кортеж неторопливо шествовал по широкой дороге, утонувший в вечерних сумерках и тёплом свечении бумажных фонарей. — Ах, мы прибудем с минуты на минуту! — выглянув из огромного паланкина, воскликнула девушка, одетая в стандартную униформу прислуги. — Уверена, они организуют нам очень тёплый приём! Деревня Скрытого Листа — это ведь богатейшая из деревень! И жизнь там наверняка беззаботная… Служанка мечтательно закуталась в занавеску, засмотревшись на звёздный небосклон и игнорируя косые взгляды пажей. — Как же славно, что Вы согласились на такой самоотверженный поступок, госпожа!.. — самозабвенно продолжила она, томно вздыхая. — Вашу жертву наш клан будет прославлять во веки веков. Но я всей душой верю, что рискнуть своим счастьем Вам подсказало само сердце. А оно просто неспособно ошиба… Г-госпожа, что с Вами?! — вдруг тоненько заверещала она, обернувшись. — Вы белее, чем сами луна и звёзды! — Я укачалась, — последовал лаконичный ответ. — И если меня стошнит, это будет явно не звёздная пыль. А в Конохе тем временем народ вовсю готовился веселиться и торжественно встречать долгожданных гостей. Максимально гостеприимными старались быть все!.. Ну, практически все. — Я совершенно не в восторге от всей этой шумихи, Хаширама! — кисло скривившись, уже в который раз пробурчал Мадара, грея ладони в рукавах своего выходного кимоно. — У Конохи есть мы! Великий и могучий клан Учиха! Зачем ей ещё какие-то глазастики?! — Ну надо! — важно кивнул Хаширама, уплетая из судочка конфету за конфетой. — Для разнообразия. — Дьля рязнёябрязия, ве-ве! — не совсем по-взрослому передразнил его Мадара, (видимо, оскорбившись). А затем озадаченно нахмурился и покосился на лучшего друга, перепачканного глазурью. — И чего ты вдруг на сладости решил присесть? Ты ж в жизни не покупал конфеты! Но, склонившись и принюхавшись, тут же всё понял, закатил глаза и покачал головой. — Они с ликёром, — пожал плечами Хаширама, показав в широкой улыбке свои зубы, напрочь вымазанные шоколадом. — Тц, — въедливо откомментировал Учиха это зрелище. Но всё же не удержался и уволок у накама из судка одну штучку. Беседовать среди всего этого оживлённого гомона было довольно проблематично. Под ногами то и дело шныряла нарядная детвора в праздничных масках, понатаскавшая с прилавков леденцы. — Скоро эта алчность власти сыграет с твоим братом злую шутку! — всё не унимался Мадара, решивший с головой отдаться своему любимейшему хобби: ненавидеть и гнобить Тобираму. — У нас уже и так нехилая федерация! Легче в могилу улечься, чем прокормить столько ртов! Откуда вообще взялась эта Хьюга-химе со своим необъятным Хьюга-кланом? С луны свалилась?! — Мадара, перестань уже бухтеть, — важно прочавкал Хаширама с набитым ртом. — Ты слишком категоричен! Клан Хьюга имеет древнее благородное происхождение. Так же как кланы Учиха, Сенджу и Узумаки. — А, так вот, для чего Тобираме понадобились эти пучеглазики, — последовал ответ, полный иронии и презрения (ибо Мадара всегда безукоризненно придерживался своего имиджа). — Для коллекции. — ОНИ ПОДЪЕЗЖАЮТ! — вдруг страшно перепугал обоих друзей заливистый ор. Ведь патрульный, которого послали на смотровую башню с биноклем во имя контроля ситуации, вложил в него всю свою щедрую душу. — О-о-о! — обрадовался Хаширама, тут же засуетившись: поправил причёску, пригладил брови, плюнув на палец, и утёр рукавом хаори шоколад с лица. — Ну! — довольный, обернулся он к Мадаре затем. — Как я выгляжу? — Отвратительно, — воодушевляюще прогудел тот. И наконец, главнейший момент торжества наступил! Огромные Восточные Ворота неторопливо отворились со вкрадчивым скрипом, чтобы впустить долгожданных гостей. Праздничная суета непременно утихомирилась, и все жители, словно по команде, поспешили стать по периметру площади, одухотворённо переговариваясь. — Ничего себе, какие они там все благородные!.. — вытянув шею, воскликнул старший Сенджу то ли с восхищением, то ли уязвлённый. Мадара тоже не остался в стороне и старательно принимал участие в поддержании необходимой атмосферы. Он цокал, высказывая этим цоканьем как можно больше ненависти и пренебрежения. Он упорно закатывал глаза, чтобы всем своим видом показать, насколько он недоволен этими «помпезными и напыщенными Хьюга». Он старался сконцентрировать в своём взгляде столько презрения к владельцам Бьякугана, сколько не концентрировал ещё никогда. А потом!.. А потом Мадара увидел Её. — Хм… Погодите-ка! Этот взгляд… — сощурился Хаширама, пристально наблюдая, как в глазах его лучшего друга привычный прежний мир с грохотом расходится по швам. — Взгляд, полный боли, отчаяния и погибшей надежды. Где же я мог его видеть?.. Однако Мадара его не слышал. Помимо Вселенной, которая сейчас бодро выворачивала себя наизнанку, в его шаринганах отразился богатейший паланкин. И в этом паланкине, словно ангел, спустившийся на бренную землю с далёких небес, восседала Она. Безупречные черты лица. Шёлк белоснежных волос, нежно стелющийся по утончённой спине. Истинная аристократическая белизна кожи. Печально прикрытые веки, украшенные длинными светлыми ресницами. — Поприветствуйте саму химе клана Хьюга! — суетливо отрапортовал тем временем какой-то белоглазый паренёк, когда слуги аккуратно опустили паланкин с принцессой на землю. — Прошу вас поклониться Её Сиятельству, госпоже Кагуе! Мадара, подтянув штаны, уже активно засобирался рухнуть на колени и прижать лоб к земле, но, благо, вовремя спохватился — он сам был почтенным представителем аристократии шиноби, и это действие пошло бы вразрез с привычными устоями. — А! Вспомнил! Мадара! — внезапно затряс его за плечо Хаширама, выведя из странного сомнамбулического ступора. — Такой взгляд был у Тобирамы, когда я подумал, что он подхватил глистов! А он, оказывается, просто влюбился! Но ты не волнуйся! — Сенджу дружелюбно похлопал его по спине, отчего Учиха аж зашатался. — Если это всё же глисты, Миточка даст тебе отличное средство! — Хаширама… — убито прохрипел тот, состроив по-щенячьи испуганный взгляд. — Это не глисты. Вокруг них практически все присутствующие поклонились в пояс, напрочь ошеломлённые красотой, элегантностью и чистейшим белым взглядом пришедших людей. — Кагуя-сама, всё в порядке? — взволнованно прошептала тем временем девушка-прислуга, помогая своей госпоже сойти на землю. — Айно, кажется, я погибаю, — жизнеудверждающе ответила та, слегка покачиваясь. — Меня так тошнит, словно я съела токсический персик с какого-нибудь паразитического дерева. — Ох, ну что за глупости Вы опять говорите?! — шикнула Айно, придерживая принцессу под руку. — Вот когда будете беременной, тогда и жалуйтесь! А сейчас — спинку ровно, и вперёд! — Хаши, ты!.. Ты только глянь! — жарко вещал Мадара, обхватив Хашираму за плечо и прижавшись к его щеке. — Она же словно спустилась с далёких звёзд! Такая красота не может быть рождена нашим миром!.. Сенджу скосил в его сторону крайне испуганный взгляд. — Ого, — заявил он, с трепетом наблюдая аномальный феномен: у Мадары посвежели и помолодели даже его извечные килограммовые мешки под глазами. — Не знал, что ты такой романтик. — Это не я романтик, Хаши, — каким-то необычным дрожащим шёпотом ответил Учиха. — Это всё она… Его рука загадочно указала в сторону кортежа клана Хьюга. — Богиня… — благоговейно пролепетал Мадара. Как раз-таки в эту секунду к ним и подобралась со спины просто ошеломляющая неожиданность. — А вот и мы! Оба, взвизгнув, подскочили чуть ли не на метр, когда их окликнул Изуна, подкравшийся тихо, как кошечка. — И мы очень извиняемся за опоздание, — пробасил Тобирама, позволив себе лёгкую улыбку. Хаширама и Мадара, синхронно сглотнув, не рискнули уточнять, по какой именно причине их младшие братья выглядели такими довольными, счастливыми и отдохнувшими. Изуна, убрав за ухо недлинную прядку, почему-то улыбался совершенно не так, как всегда. — Нии-сан, — сладко промурчал он, прильнув на миг к брату в объятиях. — Ты уже познакомился со своей будущей невестой? И тишина. Лишь было слышно, как перекатывались глазные яблоки Хаширамы, устремляя озадаченный взгляд то на брата, то на мужа брата, то на брата мужа брата друга. — … — немного завис лидер Учиха Ичизоку. — Какой невестой? — пришёл в себя он полминуты спустя. — Видишь ту милейшую особу? — обратился к нему Тобирама, указав в сторону богатой процессии, кипящей вокруг прекраснейшей женщины с белоснежными волосами. Насколько бы Мадара не был подслеповат, но прозевать такое великолепие точно бы себе не позволил. Поэтому не стал гнусно лгать и растерянно кивнул. — Я пригласил её в деревню, чтобы заключить политический союз, — коротко пояснил ему Тобирама. — С-союз? — осведомился Мадара так, будто впервые об этом услышал. Его почему-то бросало то в жар, то в холод, колени дрожали, ноги подкашивались. «Господи, что со мной?» — очень сильно испугался Учиха. — Да. Клан Хьюга до этого момента был относительно независим. А вот нашей армии шиноби с Бьякуганом будут весьма полезны, — продолжал тем временем Нидайме Хокаге, авторитетно поправляя свою шляпу и просто сверкая со всех сторон находчивостью и благоразумием. — Я предложил им территорию и некоторые блага взамен на их бойцов. Выгодная сделка для обеих сторон. — И они согласились заключить с нами союз путём брачного контракта! — поддержал его рассказ Изуна, выглянув из-за широкого плеча младшего Сенджу. — О, за меня так Миточку выдали! — ностальгически пролепетал Хаширама, пытаясь сдержать блаженные слёзы тёплых воспоминаний. — Брачного… контракта?.. — постепенно снисходило на Мадару роковое озарение. — Послушай, милый нии-сан, — ласково обратился к нему Изуна, взяв под руку. — Ты уж извини, что я оставил тебя одного. И прости, что наговорил тебе всякого, это у меня вышло сгоряча. Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким по моей вине! — вдруг он улыбнулся до невозможности солнечно (отчего у Хаширамы снова вспухли и покраснели глаза). — Уверен на все сто процентов: невозможно быть несчастным рядом с девушкой, которую назвали в честь богини! Братья Сенджу синхронно поддержали эти слова активными кивками. — Тогда чего мы здесь прохлаждаемся и лясы точим?! — спохватился вдруг Хаширама, умильно разулыбавшись. — Честно сказать, дружище, я ещё со времён собственной свадьбы мечтал тебя кому-нибудь посватать! — Давай, Мадара, — кажется, активно вжился в роль свата и Тобирама. — Не заставляй ждать всю деревню и её народ. — Твой звёздный час, нии-сан! — одухотворённо хлопнул в ладоши Изуна. Мадара, узенько сощурившись, пристально осмотрел всех этих свах. Горделиво оправил полы кимоно. Глубоко вдохнул. И заявил: — Не. — Что значит «не»?! — хором ощетинились те. — Не пойду я! — нервозно возопил Учиха, позволив своей шаткой психике взять над адекватностью верх. — Почему?! — А вдруг… а вдруг я ей не понравлюсь?! — разнервничался Мадара окончательно. — Напугаю только своей причёской и глазами воспалёнными, как всегда!.. — Нии-сан, ну что за глупости? — Не понял, Дара, ты чего это? С дуба рухнул?! — Я не пойду! Я трус! Я ссыкун! — Нии-сан! — Отстаньте! — старательно сопротивлялся Мадара своей судьбе. — Отстаньте, говорю! Я уже всё решил! Стану ворчливым престарелым кошатником! Умру в одиночестве дряхлым, несчастным, беспомощным старикашкой! Без детей и внуков! — Айно, ну перестань меня уже подстрекать! — тем временем очень сильно волновалась Кагуя-химе в своём шатре, пряча порозовевшие щёки в ладонях. — Говорю же, мне не хватит смелости! Я уже давно смирилась со своей судьбой престарелой кошатницы, которая умрёт в одиночестве дряхлой, несчастной, беспомощной старушкой без детей и внуков. Служанка Айно тут же воинственно размахалась расчёской. — Вы не можете убегать от своей судьбы в такой-то момент, Кагуя-сама! — сказала она таким воодушевлённым шёпотом, что её, наверное, было слышно даже у окраин Конохи. — Вы же сами подписали договор на приёме у Хокаге! Давайте, живо возьмите себя в руки! Сейчас Вам губки красненьким подкрашу, и вуаля! Ваша внеземная красота охмурит любого! — Нет! Нет, это выше моих сил! — поёжилась Кагуя от неуверенности и лёгкой прохлады. — Я же облажаюсь, придурки! — от души орал в это же время перепуганный лидер Учиха Ичизоку. И старательно упирался пятками в землю, пока его спину толкали три пары рук. — Оставьте меня в покое, ироды! Холостяцкое одиночество — это мой устойчивый принцип жизни! — Налегли снова, пацаны! И р-р-раз! — уже в который раз повторил Хаширама, вспахивая грунт пятками активно сопротивляющегося Мадары. — Дружище, соберись! — Нии-сан, ты сможешь! — ласково приободрил брата Изуна, толкая под лопатки. — Не ссы, — внёс и свою лепту Тобирама, пытаясь сдержать ехидную усмешку при виде такой великолепной картины. — Нет! Не соберусь! Не смогу! Я ссу! — был Мадара на грани то ли паники, то ли истерики. Луна в эту праздничную ночь была полная и яркая, как никогда. Она возвышалась на далёком тёмном небосклоне, словно светящийся хрустальный шар. Именно под этой великолепной луной они и повстречали друг друга: Он, патлатый, запыхавшийся и силком притянутый товарищами. И Она, смущённая, растерянная и вытолканная из шатра собственной же служанкой. — Давай, братец! — украдкой шепнул Изуна, отдаляясь. — Представься! Покажи себя в лучшем свете. Мадара мельком выглянул из-за плеча, от неловкости не чувствуя тела. Однако не найдя в хитрющих взглядах друзей абсолютно никакого понимания, тяжело сглотнул… и всё же нашёл в себе силы обратиться к ангельски прекрасному существу, стоящему сейчас перед ним. — Здравствуйте. Меня зовут Учиха Мадара! — на удивление бодро начал он. Хаширама тут же развеселился и показал большой палец в знак своей горячей товарищеской поддержки. — И, на самом деле, я ужасный тип! Изуна и Тобирама, напрочь ошарашенные, обменялись дикими взглядами, а большой палец Хаширамы как-то поник и погрустнел. — …я злобный неврастеник, жуткий эгоист и любитель нажраться в мокутоновые дрова с лучшим другом в любой день недели! Мой внешний вид так ужасен, что этой рожей пугают детей, когда те не хотят кушать кашу! — увлечённо продолжал Мадара, активно жестикулируя и указав на своё лицо. — Маленькие девочки оглушительно верещат и кидаются от меня врассыпную, потому что боятся, что их сожрут заживо! — Ой, дурак!.. — схватился за голову глава Сенджу, крепко зажмурившись, чтобы не видеть этого позора. Принцесса клана Хьюга лишь молча внимала, умостив изящные запястья в ниспадающих рукавах своего белого кимоно. И пристально смотрела на лицо Мадары — тот вконец раскраснелся от смущения и стал, казалось, ещё патлатее, чем всегда. — В основном, я всех ненавижу! — воодушевлённо махнул Учиха кулаком. — Особенно, вон его. Тобирама, на которого указали пальцем, бесстрастно махнул им ладонью. — Но если вдруг кого-то полюблю!.. — продолжил Мадара, от эмоций сжав кулаки. — То задушу своей любовью чуть ли не до смерти! Буду чрезмерно опекать, не отпускать от себя ни на шаг и страшно ревновать к каждому фонарному столбу! Изуна иронично закатил глаза, но улыбки сдержать всё же не смог. Хаширама же увлечённо бился лбом о деревянную балку, видимо, целиком и полностью проникшись речью своего накама. — О моих нервных срывах в деревне ходят легенды! — важно заявил Мадара, приосанившись. — Младенцы от ужаса пробуждают шаринган ещё в колясочке, если вдруг нечаянно увидят мою причёску! Я совершенно не умею готовить, громогласно храплю по ночам, не убираю волосы с расчёски и разбрасываю по комнате свои носки! Уличный музыкант, бренчавший неподалёку на шамисене, выпучил глаза и поспешил побыстрее ретироваться восвояси — подальше от такой свирепой личности, внушающей благоговейный ужас. Гомон праздника будто бы смолк, и густая тишина опустилась на их головы тяжёлым неловким молчанием. — Ну так что?.. — спросил Мадара с какой-то непривычной, несвойственной ему робостью. — Вы согласны стать моей женой? Минуло несколько секунд — ровно три взмаха её бесподобных белых ресниц, считал Мадара — перед тем, как Хьюга-химе всё же отыскала в себе смелость для ответа. — Я невероятно вредная и капризная! — прозвучал её нежный голосок почти так же воодушевлённо. — Мои служанки считают, что легче найти иголку в стоге сена, чем угодить мне с завтраком! Взгляд Мадары в эту секунду засиял просто ослепительно, пока Хаширама, который своей головой уже продолбил в балке нехилую вмятину, неуверенно замер и всем своим видом изобразил озадаченность. — Ещё я ужасно ранимая, — продолжала Кагуя, тоже войдя в раж. — Постоянно требую заботы и ласки. Поэтому могу расплакаться из-за сущего пустяка, а на вопрос «Что случилось?» стану только дуться, отмалчиваться и ждать, чтобы меня пожалели. — Я немного не понял… — украдкой пробубнил Хаширама брату на ухо, потирая поцарапанный лоб. — Это что сейчас такое было? Полнейшее фиаско или слияние родственных душ? — Не волнуйтесь. Всё в порядке, — безоблачно улыбнулся ему Изуна, облегчённо вздохнув. — Просто на свет рождается новая любовь. Только и всего. Тобирама подтвердил его слова скупым кивком, улыбаясь и потирая подбородок. — …если сказать по секрету, когда я засыпаю, то даю волю своей деспотичной натуре вообразить, будто правлю всем-всем миром и владею безграничными объёмами чакры! — поделилась Кагуя, смущённо улыбнувшись. И в этот момент что-то в груди Мадары ёкнуло. Причём ёкнуло основательно — так, как не ёкало ещё никогда. Учиха словил себя на мысли, что почему-то не дышит уже около минуты. И сделал истерический вдох, чтобы не умереть от удушья прямо здесь, на этом месте, с одним лишь воспоминанием об этой божественно прекрасной улыбке. — Ах да! — всплеснула в ладоши принцесса клана Хьюга (даже не подозревая о том, что прямо сейчас чуть не угробила одного из сильнейших шиноби мира). — Ещё у меня ужасная аллергия на солнце, из-за которой всё тело начинает невыносимо чесаться, сил просто нет! Поэтому я и бледная, как мертвец. — Фотодерматоз, — безмятежно промурлыкал ей Мадара, отчего-то абсолютно счастливый. — Угу… — смущённо кивнула Кагуя. И осмелилась поинтересоваться: — И Вы так щуритесь всё время… Близорукость? — Она самая, — кивнул Мадара, глядя в её чистые глаза совершенно пьяным и масляным взглядом. — А вот угол обзора моего Бьякугана составляет триста шестьдесят градусов, а радиус измеряется километрами, — почему-то протараторила та традиционную преамбулу клана Хьюга. — А мы просто кричим «Не недооценивайте Учиха!» — задумчиво пробормотал Изуна, погрустнев. — Надо бы поработать над изяществом. — …поэтому, если останетесь со мной, Вам вряд ли когда-нибудь понадобятся очки! — раскрасневшись, выпалила девушка, собрав в себе всю свою храбрость. — Если Вы не против, конечно же… — добавила она уже тише. Мадаре показалось, что прямо сейчас он не выдержит и в голос разрыдается от счастья. Поэтому, чтобы не пришлось делать предложение с сопливым носом, поторопился и повторил свой недавний вопрос. — Ну так что? — сказал он уже бодрее. — Вы согласны стать женой этого страшного подслеповатого психопата, который стоит сейчас перед Вами? — А Вы готовы взять в жёны инфантильную девушку-аллергика со скрытым комплексом бога? — робко улыбнулась ему Кагуя, разрумянившись от эмоций. Учиха вздохнул глубоко и всё же осмелился коснуться её белых ладоней. — Честно признаться, — прошептал он, трепетно сжав в руках нежные девичьи пальцы. — Это моё самое сокровенное желание. И в этот миг, словно ожидавшая своего часа, с ночного неба сорвалась звезда и упала затем куда-то за горизонт. — Знаете, ребята... — внезапно заявила Кохару, отлепив глаза от бинокля, в который уже битый час наблюдала за лидером Учиха Ичизоку. — Мы тут с Митокадочкой недавно поговорили и решили, что, когда вырастем, станем членами совета Хокаге! Чтобы вот точно так же сводить чьи-то судьбы! — Угу! — важно поддакнул ей Хомура, поправив очки. — А ещё до конца жизни будем крутить тайный роман за спинами своих коллег! Прямо как Тобирама-сенсей и Изуна-сан! — О! О! — горячо вклинился в беседу Данзо, вскинув руку. — Тогда я тоже стану членом совета! И буду всех очень сильно притеснять! — Пф! Да из тебя член совета, как из меня — Хокаге! — тут же возник Хирузен. — Шо сказал?! — насупился Шимура, разминая костяшки. — Ах, а я, когда вырасту, мечтаю создать крепкую семью и стать хорошим отцом! — мечтательно проговорил Кагами, подперев ладонями румяные щёки, пока за его спиной Сарутоби и Данзо уверенно пытались лишить друг друга здоровья. — И когда у меня появится сыночек, я обучу его всем техникам, которые знаю сам! Я ему даже имя придумал!.. — И какое же? — в унисон поинтересовались остальные. — Шисуи… — сладко пожмурился юный Учиха от грёз. — А~а~ау!.. — умилилась вся команда Тобирамы: даже Данзо и Хирузен на секундочку перестали зверски избивать друг друга, чтобы одобрительно ахнуть. — А ты, Торифу, что будешь делать в будущем? — поинтересовалась у приятеля Утатане, неторопливо жуя маленькое онигири. — Я? — удивлённо вскинул брови Акимичи. А затем достал из походной сумки точно такое же онигири… но только в десять раз больше. — Буду кушать! Коноха встретила своих новосельчан очень гостеприимно: музыка не умолкала до самого утра, ларьки всё ещё были полны вкусностей и забавных безделушек, а на фоне иссиня-чёрного неба уютно горело множество гирлянд и фонарей. — Ты только посмотри на них, Тобирама… — тихо проговорил Изуна, уютно примостившись под боком у Тобирамы и расслабленно откинув голову на его плечо. — Это начало их личной истории. Истории, где они будут только вдвоём. Тобирама согласно кивнул, с лёгкой сонливостью наблюдая, как где-то вдалеке Мадара катает свою прекрасную невесту на исполинском бирюзовом Сусаноо. Лавочка, на которой они отдыхали после недолгого улаживания формальностей с Хьюга, находилась поодаль от праздничной суеты. И просто идеально подходила для того, чтобы дарить друг другу объятия, неторопливо пить вино и разговаривать о насущном. — Эх, нии-сан, наверное, совсем забудет обо мне… — вздохнул Учиха с лёгкой печальной улыбкой. — Надеюсь на это, — подмигнул ему Тобирама, разомлевший от хмеля. — Хах, ладно-ладно! — рассмеялся он, когда Изуна мстительно ткнул пальцем в ровный шрам на его щеке, насупившись. — Ты только глянь, как он отвратительно счастлив!.. И вдруг склонился к уху Изуны, игриво то прикусив. И добавил, жарко прошептав: — Прямо как я. Изуна лишь блаженно рассмеялся на это и прикрыл веки, впервые разрешив себе прилюдный поцелуй с Тобирамой. — …ма… Мито чуть не задохнулась удивлением, воззрившись на свёрток в своих руках так, будто в нём вместо младенца был сам Лик Божий. — Пресвятые косички великого Ашуры! — радостно возопила она. — Хашинька, милый! Живо беги сюда! Тот очутился рядом с ней мгновенно, как если бы нагло спёр у младшего брата Хирайшин-печать. — Бог ты мой, сладенькая! — торжественно заключил Хаширама, пытаясь не показывать на ресницах своих счастливых слёз. — Он же сейчас скажет своё первое слово! Ну-ка, пупсичек, давай! — …м… ма… — изо всех сил тужился малыш. Радостные супруги склонились к нему как можно ниже, разулыбавшись до ушей и плотно прижавшись друг к дружке щеками. — МАДАЛЯ-А-А! — вдруг выпалил младенец на всю фестивальную площадь, откинув своим криком волосы родителям и мастерски спародировав интонации родного отца. — Больше никаких утренних спаррингов с Мадарой! — строго нахмурила бровки Мито, оскорблённая до глубины души. — Нет! Отстань! Отвали от меня! — задыхался от дикой погони Курама, из последних сил перебирая лапами. — Ты просто первобытное зло во плоти! Ты Тьма! Ты Дьявол! Помогите, кто-нибудь! Просто запечатайте меня уже!.. — Вы не переживайте, он временами такой трусишка!.. — заверил Мадара Кагую, расплывшийся в настолько беззаботной улыбке, наверное, первый раз в своей жизни. — Но если я пообещал показать Величественное Облачение Сусаноо, то я от своих слов так просто не отступлюсь! Курама! Куть-куть-куть! — Я не люблю опускаться до сквернословия, но ты меня вынудил! — всё же психанул, не выдержав, Кьюби. И резко дал поворот на сто восемьдесят градусов, агрессивно осклабившись. — Гав! Гав-гав! Гав, Мадара, гав!!! Кагуя лишь звонко рассмеялась, прильнув к своему суженому плотнее, чтобы удержаться на исполинской броне из чакры. — Думаю, можно уже на «ты»… — ласково уверила она. И почему-то приподнялась на цыпочках, потянувшись к его лицу. Мадара почувствовал, как каждый мускул в его теле вдруг напрягся до невыносимости, а в груди что-то сжалось от сладкого предвкушения. И почему-то при виде манящих алых губ ему предательски думалось: вряд ли он и дальше сможет ненавидеть Тобираму после этой «всего-лишь-политической-сделки». Никогда ещё Мадара, пьяный без вина, не чувствовал себя таким окрылённым, желанным и красивым, как в этот миг. И даже подумать бы не посмел, что в одну прекрасную ночь будет сражён наповал нежным поцелуем возлюбленной девушки. Но одно он знал наверняка: это был самый желанный проигрыш в его жизни! — Вы… ты восхитительна! — только и смог сказать он, чтобы затем вновь склониться к её мягким тёплым губам. И впредь жили все долго и счастливо! — О Ками, почему всегда я?! — обиженно скулил Курама, потея в неудобной и тесной броне Сусаноо. …ну, почти все!