От бездны к звездам

В темной духоте одеяла, плотно зажмурив глаза, можно было беззастенчиво жалеть себя и кормить свои страхи, придумывая один исход хуже другого. Рафаэль сжал голову руками, пытаясь выдавить из нее слова Донни и забыть их, хоть как-то отгородиться или придумать им оправдание. «Ну что за ересь умник выдумал?! Что значит «не встанет»? Он же не будет тут бревном теперь век лежать? Вот поспит еще немного, отдохнет и конечно, встанет. Это же Лео, он не сможет все время лежать в кровати и ничего не делать…» «Рафи, друг мой, - как-то слишком уж ненавязчиво подключился мысленный собеседник. – Тут ведь дело-то может оказаться вовсе не в том, что «не сможет все время лежать», а в том, что ему придется это сделать. Не думал об этом?» «Чё? – Раф высунул голову, размотав одеяло, и резко перевернулся в кровати, уставившись на лежавшего всего в паре метров от него Леонардо. – Это как? Нет… ты чего пургу несешь! Нет-нет-нет! Это все бред и паника! Такого не может быть. Такого не случится». «Это факты, милый мой, факты. Донни не стал бы сочинять подобное, это уж точно. Ты посмотри на него! Живой труп. Еле дышит. Ты хоть слышишь его дыхание? Вот этот свой придуманный ветер. Или, может, не видишь, что до сих пор рана кровит? Вон, глянь, на минуту пришел в сознание, и опять изо рта кровь течет…» Рафаэль затравленно оглянулся на дверь и сел, осторожно свесив ноги на пол. «Я только пойду, гляну, - непонятно с чего начал оправдываться он. – Только вот гляну. А вдруг Лео сейчас в себя придет и ему что-то надо будет… ну а вдруг…» Раф решился встать и с коротким стоном упал обратно на кровать, обхватывая голову руками, словно дернутый невидимой веревкой. Он обещал! И, мать его, если бы обещал Донни там, который не видит сейчас, или Майки, или хоть сэнсэю! Себе же обещал! Богам, всему белому свету! Да кого он только тогда не звал услышать его самое-самое честное, чтобы только вот не… Дурак!!! Зачем?!! Зачем?! «Разве от моего вот этого слова хоть что-то бы изменилось? Или выжил бы, или нет, а я все равно не смог бы ничего изменить. Так нет же, блин, надо было героем побыть! Идиот! Обязательно тебе надо, чтоб от тебя все зависело, и ты все решал! Вот и нарешал, как всегда коряво и бесполезно!» Он все же осторожно встал и, крадучись, подобрался к кровати старшего брата. Низкая, в японском стиле, она позволяла удобно устроиться рядом на полу, чтобы видеть лицо и иметь возможность осторожно взять ледяные пальцы, слишком неподвижно лежавшие на одеяле и непривычно безвольные. Лео никогда не бывал таким… Его руки… сильные и гибкие, такие теплые, когда обнимали кого-то, что даже на расстоянии это можно было ощутить, такие твердые, когда он задумчиво водил карандашом по бумаге, что-то набрасывая, или щурясь, прикусывал кончик кисти, вертя ее в пальцах, измазанных тушью… или гладил катану фетром… Или все же бывал?.. Раф мотнул головой, взяв руку брата в свои ладони и стараясь согреть… «Бывал, конечно, бывал». Он даже улыбнулся воспоминаниям. «Только ветер теперь и обнимет. Мартовский холодный и слякотный… как твои руки… Лео, я столько раз говорил, что ты лягушка, а не черепаха…» В полной темноте сзади обхватывают холодные руки, но Рафаэль даже не вздрагивает, хотя не слышал шагов и не уловил приближения, увлеченно глазея баскетбол. «Куда уж мне, против нашего самого лучшего и самого-самого? – мысленно усмехается он и автоматически сжимает кисть, что лежит на его плече, хорошо зная, кто именно возник у него за спиной неслышно, как призрак. - Чё? Опять околел? – спрашивает он, даже не поворачивая головы и продолжая смотреть в телевизор. – Лягушка. И лапы у тебя холодные, лягушачьи! Где перепонки потерял? Брат прижимается к его карапаксу, словно об мощный роговой слой можно согреться, и кладет голову подбородком на плечо, скашивая на сорвиголову печальные синие глаза, молчит минуту и тихо-тихо вздыхает. - Попрошайка, - уже вслух смеется и дразнит его Рафаэль, но снисходит чуть наклонить голову и коснуться щекой ледяного лба брата. – Одеяло хоть принес? Старший отрицательно качает головой и грустно отводит взгляд. Рафу одновременно смешно и жалко смотреть на Лео, который сидит у него за спиной, жмуря глаза от счастья, потому что пальцы колко отогреваются в живом тепле Рафовых плеч. - Если б ты был человеком, ты мог бы не работать, - горячая голова, не отвлекаясь от баскетбола, сгребает старшего одной рукой и перетаскивает к себе под бок. – Сидел бы в переходе и, глядя на твою жалостливую мордаху, тебе бы подавали миллионы! Мы бы разбогатели! Лео фыркает, но не обижается. Ему сейчас наплевать на то, что несет Рафаэль, главное, что он чувствует живительное тепло, в котором обязательно отогреется, а в идеале еще и заснет, если получится под вопли фанатов с экрана. - Меньше надо на звезды зимой глазеть, - ворчит Раф, заматывая его, как в кулек, в большой плед, который стащил с дивана. – Что я тебе, батарея бесплатная, что ли? - Они указывают путь, - возражает Леонардо, устраиваясь удобнее. - И много напоказывали? – Рафаэль смеется и даже отводит глаза от экрана. – Путь околеть, а потом выклянчить немного тепла у младшего брата? Откровение, Лео! Но за ним не надо так далеко ходить. - Я знаю, куда лежит мой путь, - тихо отвечает его брат. - И я знаю, - Раф уже не может удержаться от издевок и откровенного веселья. – В горячий душ, когда хоть немного согреешься, а потом в кровать! Лягушка! - Ты не понимаешь, - Лео закрывает глаза и кладет голову Рафу на плечо, стараясь отключиться от шума трансляции. – Да и неважно это. Просто сделай мне одолжение – спорь пореже. Рафаэль только фыркает и утыкается в баскетбол, решив оставить эти слова без внимания. Заморочки Лео порой его просто бесят, но отказать в тепле брату он просто не может, хотя не раз думал, что стоило бы отпихнуть разок, чтоб впредь не шатался ночами по промерзшим крышам. Рафаэль качнул головой, всматриваясь в заострившиеся черты Леонардо и грея в ладонях кончики неподвижных пальцев. Болезнь словно выпила из лидера все силы, превратив в сухую оболочку, в которой еле-еле теплилась жизнь. Бешеный ниндзя отлично помнил, как они с братьями за эту самую жизнь дрались, дежуря по часам около операционного стола, какие чернющие круги обрамляли глаза Донателло, который вообще не спал и ни на миг не покидал лабораторию. Помнил, как вздрагивал от каждого перебоя в писке этих проклятущих приборов, холодея при мысли, что вот сейчас неровный прерывистый звук замрет на одной ноте… Но Лео жил, он дрался вместе с ними за свою жизнь, как будто знал, что это необходимо кому-то, терпел, дышал… Даже в насквозь пропахшей лекарствами, кровью и болью лаборатории Раф отчетливо улавливал тонкий аромат весеннего ветра, или ему так только казалось? А потом случилось это… Нет, не в его дежурство. Его выгнали спать и поесть, и вымыться. Майки вваливается в комнату Рафа, как будто за ним гонятся демоны, и произносит только одно слово. - Все… Ворвавшись в лабораторию, где Донни отчаянно бьется с орущими на одной ноте приборами, Рафаэль замирает на долю секунды. Именно этот звук он боялся услышать в течение всего времени, именно его ждал, как самого страшного кошмара… И вот оно… все… все… - Давай же! – кричит Донателло, и разряд электричества подбрасывает на столе тело, как заводную игрушку. – Дыши! Дальнейшее Рафаэль не мог вспомнить, как ни старался потом. Милосердное сознание задернуло этот момент черной плотной тканью, избавив его от бесконечных мгновений, или минут, или даже часов ужаса. Он пришел в себя вот так же, как сейчас, сидя около стола и вцепившись в ледяную руку, что-то торопливо бормоча. - Раф… - на плечи ложатся дрожащие руки гения. – Все… все хорошо… Тот вздрагивает, словно отмирая, и медленно открывает зажмуренные глаза. - Дышит… - еле шепчет Донни, привалившись к Рафаэлю всем телом, словно ища поддержки. – Дышит, брат… Они сидят так до утра, выпинав зареванного Майки спать и вслушиваясь в писк приборов, за которым больше не ощущалось невесомое дыхание ветра, но который точно говорил им обоим, что Лео жив. - Ты хоть помнишь, что наговорил? – Донателло устраивает голову на плече своего бешеного братца и прикрывает глаза, рассеянно вытирая руки об салфетку. Раф отрицательно качает головой. Нет, не помнит. Да и важно ли это? - Лео, - тихо позвал Рафаэль. – Проснись, пожалуйста. Словно ответом на эту просьбу, чуть дрогнули пальцы в ладони и едва ощутимо сжались. Или Рафу так только показалось?

***

Это нельзя было назвать просто адской мукой, скорее уж, это был кошмар наяву, и не было никаких сомнений, что он происходит именно с ним! Рафаэль откровенно страдал, лежа в кровати, в неудобной, жесткой, слишком мягкой и дурацкой кровати, которую даже не раскачаешь! Он не позволял себе переворачиваться на бок или на живот, глазея в потолок и рисуя на нем мысленный циферблат, по которому течет и течет время, описывая стрелками круги. «Кубок Чемпионов вчера закончился, - размышлял бешеный ниндзя, рассеянно возя пальцами по повязке на боку и пытаясь ее содрать. – Даже финал посмотреть не удалось… Кейси, блин, звонил, звал сезон открывать, всего неделя же осталась, а у меня мотоцикл до сих пор на холостых масло поджирает, и свечи не меняны, и кольца небось залегли… Да какой в жопу сезон, когда я тут, похоже, надолго… кабы не навсегда…» Он повернул голову, рассматривая стоявший на тумбочке стакан с теплым бульоном и соломинкой. «Вот бы сейчас «Маргариту» целиком навернуть! Или большой кусок плохо прожаренного мяса! И холодной колой залить все это. Эх!» Он сморщился и взял стакан с отвратительным пресным куриным бульоном, сваренным из одной грудки, в котором не плавало ни грамма жира и специй! Вздохнул и поставил обратно. «Диетическая пища! Жри, Рафи, не обляпайся! И помни, что это весь рацион на сегодня, если повезет, конечно!» В комнату вошел Донателло с таким же точно стаканом в руках. - Доброе утро, - улыбнулся он горячей голове. – Как самочувствие? - А то ты не видишь, рожа наглая, - буркнул в ответ тот. – Чего лыбишься? Лучше скажи – Аризона взяла кубок? - Я не смотрю баскетбол, ты же знаешь, - гений вздохнул, присев на край кровати Леонардо. – Я узнаю в вечернем выпуске новостей, обещаю. Рафаэль закатил глаза и терпеливо уставился на происходящее, сглатывая голодную слюну. - Лео, - Донни ласково погладил старшего брата по голове. – Лео, проснись, пора поесть. Черепаший лидер едва приоткрыл глаза и тут же растянул бледные губы в слабой, но удивительно теплой улыбке, едва-едва отрицательно качнув головой. «Ну, нет же! Нет! – мысленно заорал Рафаэль. – Нет, Лео! Жри давай бульончик! Давай, буль-буль помаленьку, чтоб весь стакан, а лучше залпом!» - Брат, надо хоть немного поесть, - начал уговаривать Донни, подсовывая ладонь под голову Леонардо. – Хоть чуть-чуть. Иначе ты никогда так не поправишься. Он подложил под затылок старшему небольшую подушку и поднес к его губам соломинку, засунутую в стакан. - Давай, - продолжил гений с умильной улыбкой. – Надо поесть. Раф, пристально наблюдавший за ними, схватил свой стакан и, блаженно прижмурив глаза, принюхался. Залпом! И все! Черт с ним, что несоленое, и так сойдет уже! Лео бессильно отвернулся, виновато глянув на Донателло. Еда вообще не лезла в горло, да еще было очень больно ее глотать. Даже теплый бульон, почему-то проползая по пищеводу в желудок, причинял массу неприятностей. Донни вздохнул, бережно погладив старшего по щеке и повернув его голову обратно. - Чуть-чуть, - попросил он. – Ради меня. Получив едва заметный утвердительный кивок, он снова поднес соломинку к сухим посеревшим губам и чуть наклонил стакан. Лео прикрыл глаза, осторожно втягивая теплый ароматный бульон, и медленно проглотил его, стараясь не морщиться. Раф от восторга едва не завопил и, шумно чмокая, начал поглощать свою порцию. Вот бросить бы сейчас эту чертову соломинку и сразу влить полстакана в глотку! Быстро-быстро, пока старший не передумал! - Прости, - еле прошелестел голос Лео. – Не могу больше… Донни… прости, пожалуйста… - Не извиняйся, - гений улыбнулся брату, украдкой заглянув в стакан. – Ты молодец сегодня! «Всего чуть меньше трети стакана… так мало для его организма… так много для Лео сейчас…» - Я зайду через час, поставлю капельницу, - он поднялся, бережно поправив одеяло. – И тебе, Раф, принесу уколы. Горячая голова вскинулся, бешено сверкнув глазами на брата, но промолчал, только скрипнув зубами. Вот Лео уснет, вот тогда он все выскажет гению! Почему это старшему положена такая красивая капельница, которая капает себе сама в катетер, торчащий в вене, а ему, блин, уколы?! Почему герою и самому страшному кошмару уличных банд Нью-Йорка положены уколы в задницу?!! Кто это решил?! Доморощенный лекарь без ученой степени?! И тут они оба вздрогнули одновременно, потому что Лео вдруг поднял руку, до этого безвольно покоившуюся на одеяле и едва-едва придержал Донателло за кончики пальцев. - Донни… как Раф?.. Гений улыбнулся, а упомянутый только что брат сердито закатил глаза и засопел. - Все хорошо, Лео, не волнуйся, - теплая улыбка осветила уставшее, но счастливое лицо гения. – Он выздоравливает… вместе с тобой.