От бездны к звездам

«Потустороннее? Верю. Сто раз во всю эту Леовскую лабудень верю! Во всех вас, которые там по небу бегают. Слышите? Я верю! Хватит, я понял! Я все-все понял!» Раф проснулся и резко распахнул глаза. Полежал несколько секунд, восстанавливая дыхание, вытер пот с шеи и случайно задел небольшой плоский жетон, болтавшийся на цепочке, ощупал его пальцами, вырисовывая гравировку, и едва заметно улыбнулся. Эту вещицу ему подарил Лео, кажется, на прошлый или позапрошлый день рождения. - Да ну тебя в пень! – Рафаэль немного смущенно смотрит на брата, который протягивает ему небольшую коробочку. – Знаешь же, я их не отмечаю. - Но отмечаем мы, - возражает Лео, улыбаясь горячей голове. – Пусть у нас будет праздник, ладно? Не порть его. Раф вздыхает и закатывает глаза. - Ладно! – снисходительно разрешает он. – Торт тогда с вас и салатики тоже. Я буду к ужину. Старший смотрит немного расстроенно и открывает коробочку сам, пока Раф, ворча, лезет в куртку и штаны из толстой кожи, сшитые точно по его меркам и создающие внешнее сходство с человеком, у которого большой рюкзак надет на мотохребет. Это тоже подарок Лео, только еще на тот день рождения, а может, вообще без повода. - Держи. Что-то дергает за шею, и Рафаэль сердито рыкает, инстинктивно замахиваясь. - Дурак, - Лео уходит от удара, неслышно скользнув из-за спины бешеного ниндзя вбок. – Это же я. Рафаэль смотрит в зеркало и невольно склоняет голову набок, скептически изучая свое отражение. На мощной зеленой шее, украшенной парой шрамов, висит плоский жетон с каким-то знаком, уютно устроившийся в межключичной впадине. «Брутальному мужику в самый раз такая плоская серебряная цепь, - думает он, сунув в уголок рта зубочистку и изображая свой фирменный прищур. – Но вот эта бирочка… бля, как колокольчик у овцы». - Это что? – он чуть хмурит брови, прикидывая, куда бы засовать жетон, как только выйдет за дверь, и как бы не обидеть этим занудного братца. - Скандинавская руна «Райдо», руна пути, - Лео складывает на груди руки. – Тебе подобрать японский символ так же сложно, как дамский ридикюль, поэтому я нашел этот варварский оберег. Раф отмахивается, направляясь за дверь. Пусть его. Скандинавы были отличными воинами! Жетон прижился, хотя сэнсэй только усмехался в усы, глядя на это украшение на шее своего взрывного сына. - Все ты со своими путями носился, - пробормотал он. – Надо ли было? До зуда в ногах хочется встать и пойти к Майки, который совершенно точно в это время глазеет спортивный канал, навернуть с ним пиццу с курицей и ананасами, а потом все же забуриться в гараж. Открытие отложили на неделю из-за внезапного похолодания, и Рафаэль невольно обрадовался этому. «Может, Лео-то уже встанет к этому времени?» Дверь приоткрылась, и в комнату зашел Донни. Вопреки ожиданиям, он осторожно присел на край кровати Рафаэля, глядя в сторону. Они не разговаривали с того самого памятного вечера, или это было утро? - Раф, - гений сжал пальцы в замок. – Ты прости меня за те слова, ладно? Я просто испугался очень… - Не базар, брат, - Рафаэль пожал плечами. – Я не в обиде, ты же, в общем-то, прав был. Я тут лежу бревно-бревном, только хлопот тебе доставляю лишних… ты правильно все сказал. Донателло глубоко вздохнул и уперся локтями в колени, низко опустив голову. -Я не хотел, - негромко продолжил он, словно и не услышав Рафаэля. – Но это все… оно выматывает, высушивает, как не знаю что, душу узлами завязывает. Я думал, что уже все позади… прости, Раф. Рафаэль медленно сел, принципиально глядя в другую сторону, отыскал плечи своего гениального брата и сжал в медвежьих объятиях, притиснув его к себе. - Я все понимаю, Дон, - тихо-тихо выдохнул он в ухо умнику. – Но… не могу я встать и уйти. Я же обещал, понимаешь? Все думал, что оно… ну слова же просто. Чего не наговоришь, чтобы сверху еще один шанс дали… но это не просто слова. Их слышат, уж не знаю, кто там и где, но слышат. Я буду здесь, пока Лео не встанет, шаг за шагом, как обещал, все с ним пройду. Не ест, так и я не буду, не видит – тоже на мир не взгляну, а если захочется, лучше глаза себе вырву… Я вот и сейчас-то по грани опять иду. Он же тоже, наверное, обнять тебя хочет, как всегда делал, помнишь? Донни кивнул, подавившись всхлипом. Конечно, помнил. Забыть руки старшего брата, что обхватывали обычно ласково и бережно, было невозможно. Прохладные, шершавые, но почему-то до комка в горле теплые, такие заботливые, что больше ни у кого таких нет. И он хотел их отпустить в темноту? Да какие блага мира этого стоят? - А я… я за него сейчас обнял, - Рафаэль продолжал смотреть в сторону. – Это не я, мне нельзя. Пусть это Лео сделал… - А как же твое открытие сезона? – Донни перехватил его пальцы и сжал со всей силы. – Ты же хотел, вроде… - Я хочу, чтобы старший глаза открыл, Дон, я больше ничего не хочу, - едва слышно возразил Рафаэль. - Чтобы встал, начал свою ересь нести про звезды и пути, чтобы снова медитировал тут, мешаясь под ногами, и катанами своими махал… чтоб улыбался, мерз и приходил руки греть… Донателло зажмурился, благодаря небо за то, что сидит спиной к брату и тот его не видит. «Скажи!» - Раф, а если… если… - Т-шш, - теплое дыхание, пахнущее сухими искрами на раскаленной добела стали, тронуло затылок. – Не думай так. Это просто отчаяние, Дон, а его надо гнать прочь. Все хорошо будет, я в этом году возьму Лео с собой, как обещал, даже если поеду, как улитка. Мы с ним проедем круг по городу и рассвет встретим на мосту над рекой. Помнишь, как с тобой гоняли? Донни кивнул, вгрызаясь себе в губы. Конечно, помнил. Как забыть этот пьянящий полет, когда вокруг только ветер и феерическая свобода, будоражащая кровь, когда ты летишь, вцепившись в куртку брата, и не можешь удержать смех, звонкой дробью улетающий назад, на асфальт. Как забыть, как они сидели, привалившись к горячему боку байка, и болтали ногами над рекой, глядя на первые багровые полосы у горизонта. Как забыть, как он пил с Рафом пиво прямо из бутылки – одной на двоих, и ошалело-пьяно улыбался сорвиголове, пытаясь сказать, как он счастлив вот сейчас тут. Он это собирался малодушно отпустить в небытие? - Да, Раф, конечно, так все и будет. Только ты не закладывай виражи, как со мной тогда, вдруг Лео упадет… Рафаэль тихо рассмеялся, щекоча дыханием загривок гения. - Нет, конечно, что ты. Мы тихонечко. Я больше никогда не дам ему покалечиться из-за меня и упасть в бездну… Донни повел плечами, осторожно разворачиваясь, и ткнулся носом в мощное плечо, обхватывая пальцами исцарапанный, сколотый карапакс. «Так не будет, брат. Так никогда не будет, но я пока не придумал, как тебе это сказать…» - Дон, когда он проснется? - Не знаю…

***

Лео не спал. Сознание вернулось уже привычной болью, ноющей головой и слепыми пятнами перед глазами. Белым ровным светом, в котором едва угадывались очертания комнаты. - Я все понимаю, Дон, но… не могу я встать и уйти. Я же обещал, понимаешь? Лео напряг слух, пытаясь понять, о чем толкует его брат. Он слушал и не верил себе, слушал и понимал, что в груди становится холодно и жарко одновременно. Этот несносный дурак решил приковать себя к кровати тут рядом с ним ради данного кому-то слова? «Дурак! Раф, ты что ж вытворяешь опять?! Сколько ты не ешь нормально? Сколько тут уже лежишь, сходя с ума от бездействия? Боги… ты всегда выдвигал мне ультиматумы, заставляя считаться с тобой и не оставляя выбора…» Он заснул, не дослушав разговор братьев, едва-едва улыбнувшись себе и уплывая в сон, слушал рассказ Рафаэля о поездке. Да. Они поедут ночью по городу, полетят как птицы, мелькая в отражениях витрин, ловя собой фонарные лучи, как показывают в фильмах… это будет так здорово…

***

Превозмогая боль и тошноту, Лео проглотил еще немного бульона. «Все, не могу больше… больно… меня сейчас просто вырвет…» Улыбающийся Донни счастливо смотрел на почти наполовину пустой стакан, вселяя в себя надежду, а в старшего брата отчаяние. - Ты молодец, Лео, - ласково сказал он. – Я так рад… Леонардо вернул ему вымученную улыбку и чудовищным усилием воли сделал еще один глоток. «Не могу…» «А Раф? Ты что же, его голодным теперь оставишь? Он же где-то тут, рядом сидит. Господи! Что такое для него полстакана этого несчастного бульона?! Бедный мой упрямый брат… прости…» - Прости, Донни… - Лео откинулся на подушку, прикрывая глаза. Донателло только ободряюще погладил его по руке, восторженно рассматривая полупустой стакан. «Половина! Половина стакана!» Он почти ликовал, хотя видел, каких чудовищных усилий это стоило его брату. - Я скоро приду, - он поднялся, забрал стакан Лео и Рафов тоже, отлично зная, что тот больше не прикоснется к нему, улыбнулся горячей голове и вышел. - Раф, - Лео прислушался, дождался, когда за гением закрылась дверь, и повернул голову. – Раф, послушай меня… Тот повернулся, с тоской всматриваясь в пустые синие глаза, которые совершенно его не видели, но из которых словно лилось это уникальное тепло, обволакивая его. - Ты не можешь все время тут лежать и ничего не есть, - лидер улыбнулся. – Это - неправильно. - Могу, - бешеный ниндзя сжал кулаки. – Могу и буду. Я так хочу! Лео тихо-тихо рассмеялся, осторожно вдыхая и выдыхая, отчего его смех больше напомнил перезвон китайского ветерка. - Я слышал ваш разговор недавно. Ты сказал, что обещал... Рафаэль резко выдохнул. Лео их услышал. А он-то, дурень понадеялся, что тот сам захотел наконец-то есть чуть побольше, что это признаки выздоровления. - Послушай меня, - Лео с чудовищным усилием начал переворачиваться на бок. - Ты что творишь?!! – Рафаэль мгновенно сел и дернулся к брату, но заставил себя вернуться обратно в кровать. – Тебе нельзя вставать! «Я ставлю тебе ультиматум, брат, который ты просто не сможешь не выполнить!» - Я хочу… хочу, чтобы ты тоже встал… как ты сказал? Мы шаг… за шагом… вдвоем выползем из этой бездны… спасибо тебе, Раф… - Я не встану! Пока ты не поправишься! - Вставай, - Лео вдруг улыбнулся, вцепившись в спинку своей кровати. – Потому что я встаю… Ты… ты же собрал мотоцикл? Ты обещал, что возьмешь меня с собой… как Донни рассказывал… виражи… полет… свобода… Рафаэль успел вскочить и поймать брата, когда тот почти сел в кровати, и не дать рухнуть обратно. Руки стали мокрыми и липкими от пота, словно он обнял Лео после тренировки. - Собрал, - торопливо вытирая глаза, начал врать Раф. – Конечно, собрал, как иначе-то? И спинку поставил, чтоб одного идиота не потерять по дороге… Лео… т-шш… все хорошо… - Принеси воды, - тихо попросил тот. – Помнишь, как ты однажды тащил меня после драки с футами на спине? Так вот, Раф, это твое слово… ты его так же выполни. Я не могу встать, видишь? Не получается у меня… так ты вытащи меня, как тогда, ладно? Пообещай, что встанешь… Он закрыл глаза и потерял сознание, так и не увидев горьких безысходных слез в глазах своего младшего брата.

***

- Рафи!!!! Майки глазам своим не поверил, увидев на кухне бешеного брата со стаканом воды и куском пиццы. - Че орешь? – тот обернулся, криво усмехнувшись. – Уже и пожрать прийти нельзя? - Да что ты?! – Микеланджело радостно бросился его обнимать. – Я так рад! Футбольчик глянем вечером? Раф отрицательно мотнул головой. - Давай что-то, что всем интересно, - предложил он. – Или я пойду моц ковырять. - Ну, Дон же не будет смотреть, опять скажет, что у него его опыты, - Майки махнул рукой. – А Лео… он не видит, ему все равно… Давай футбольчик, а? Раф очень странно улыбнулся брату. - Не говори так, ему не все равно. Я посмотрю за него, не волнуйся. Поищи передачу о космосе. И вышел, оставив опешившего Майки переваривать услышанное.