От бездны к звездам

- Не входи, - Донни уперся карапаксом в дверь и сложил на груди руки, преграждая дорогу Рафаэлю, который только-только ввалился домой, на ходу стаскивая с себя шлем и куртку. - Это еще почему? – взрывной братец даже затормозил, удержавшись от того, чтобы просто отодвинуть гения в сторону и пойти дальше. – С какой такой радости? А потом у него внутри все похолодело и оборвалось. - Дон, нет… - Лео спит, - гений как-то натянуто улыбнулся и вытащил из кармана кубик-рубик, начав вертеть его в пальцах. – Просто, наверное, ты переоденься сначала, а потом заскочи ко мне в лабораторию, ладно? Раф нахмурился – Донни всегда так делал, когда ему надо было спрятать глаза и сказать что-то плохое… очень плохое, и он не знал, как бы так поделикатнее это сделать. - Давай уже. Выкладывай, - он отобрал у брата головоломку и уперся руками в стену по обе стороны от его головы, не давая выскользнуть и смотаться. – Что? Донателло вздохнул, поправил очки, покрутил хвост своей маски, но путь к отступлению так и не нашелся. - Я … в общем… все хорошо, все под контролем, просто немного замедлился процесс… организму сил не хватает … Раф схватил его за подбородок и заставил поднять голову, чтобы встретиться, наконец, взглядами. - Яснее, Донни, и прямее, не девушку в кровать зазываешь. Гений прикусил губу, набирая в грудь побольше воздуха, словно собирался нырять. - Раф, я не знаю, что делать, - выпалил он брату в лицо и зажмурился. – Скорее всего, все так и останется, внутренних ресурсов не хватает, а медикаменты, они помогают, но медленно… все оказалось сложнее, чем я думал, то есть я знал, но не верил, а теперь вижу, что надо было тебе сразу сказать… - Так, - Раф взял умника за плечи и встряхнул, сильно, но бережно. – Давай-ка по полкам и по делу: ты знал что? Что ты мне сейчас пытаешься донести? Почему не входить? Донателло моргнул пару раз, отвел взгляд и снова с явным усилием вернул его к хромдиопсидной радужке. - Если Лео когда-то и встанет и будет видеть, то это будет очень и очень не скоро… если вообще будет… Бешеный ниндзя чуть прищурился. Вот оно. У Богов и судьбы своеобразное чувство юмора, и желания они выполняют, как джин из бутылки, или как змея в анекдоте про негра и унитаз. «Четче формулируйте!» Он просил, чтобы Лео выжил, и готов был на все – получите-распишитесь, старший жив, об остальном речи не шло… Правда, есть одно «но», если рассмотреть ситуацию под разными углами… - Если… - Рафаэль шумно выдохнул, закрыл глаза и ткнулся лбом в стену над плечом гения. – Если…И ты в этом «если» видишь «нет», я правильно понимаю? Ты ему уже сказал? Донни мотнул головой, а потом прижался виском к виску Рафаэля. - Нет… ну а как? Он радовался этой придуманной тобой затее с монитором и поездкой, как ребенок! Так и заснул в наушниках и с микрофоном… что я скажу? Что это была сказка?.. Что этого не будет на самом деле?.. - Значит, не сказал, - Раф, не открывая глаз, прижался в ответ головой к голове брата, что-то напряженно обдумывая. Вот это «если»… всегда такое больное, отчаянное и словно звучащее уже как приговор, под которым просто побоялись поставить подпись… Губы сорвиголовы чуть дрогнули в горькой, но до странного светлой улыбке. Пока не поставлена подпись, есть «если»… – Хорошо… это хорошо, Донни, что ты не сказал… это очень хорошо…значит, справимся… мне нужна будет твоя помощь.

***

К этой вылазке на поверхность Рафаэль готовился особенно тщательно, вымотав все нервы Донателло и доведя умника до бессонницы и нервного срыва. Но отговорить сорвиголову оказалось не проще, чем сдвинуть с места танк голыми руками. Хотя, если бы спросили Дона - в данной ситуации он бы предпочел двигать танк – шансов было явно больше. - Ты уверен? – хмурый Донни пристально смотрит на Рафа, который, зажав в зубах трос, глядит куда-то наверх, прикидывая высоту здания и раскручивая в руках крюк. - Да, абсолютно, - горячая голова коротко размахивается и швыряет кошку, проверяет, надежно ли зацепилась, и начинает лезть по веревке. – Я взял лебедку для подъема траков – точно выдержит. Донателло с сомнением качает головой. Как всегда безумно и на грани идиотизма, но в этот раз он готов помочь и поверить, потому что что-то в его голове шепчет, что сейчас Рафаэль прав. - Сегодня прохладно, - за спиной бешеного ниндзя, собиравшего что-то в рюкзак, нарисовался Донни. – Может, не надо? Рафаэль даже не оглянулся. – Свитер наденет, и я плед с собой взял большой, термос с чаем… все будет хорошо, бро, не волнуйся. Донателло вздохнул. - Я понимаю, что все равно не остановлю тебя, - тихо произнес он. – Но, Раф, ты понимаешь, что делаешь? Ты уверен в этом? А если он простудится или упадет? Или опять приступ? Рафаэль вздохнул, заталкивая в рюкзак циновку для пикников. - Ты сам сказал мне, что еще одного приступа не переживешь ни ты, ни он, так что терять-то? - Раф, а если… Сорвиголова бросил рюкзак, подошел и положил руки гению на плечи, приблизив свое лицо - к его. - Вот в этом «если» и все дело, Дон. В том, как его рассматривать. «А если никогда…» сказал ты, уверенный, что вот именно так и будет. «А если все же» - подумал один мудак и поверил. Донни, а если все же все еще будет хорошо? Давай просто сделаем все возможное для этого и не будем думать, что «никогда». Давай? Донателло завороженно уставился в зеленые глаза, как кролик на удава, и загипнотизированно кивнул. Рядом с Рафом, вот таким вот Рафом, хотелось и моглось верить, и поднимались руки, и находились силы драться до последнего и верить вопреки и назло, даже теперь, когда пасовала логика, и здравый смысл орал дурниной, что так поступать безумно и безответственно. - Хорошо, только возьми с собой все же лекарства, ладно? А я буду неподалеку, клянусь, я не помешаю тебе. - Ты не можешь нам помешать, брат, - Рафаэль усмехнулся. – Просто я хотел бы… а, не важно… Он махнул рукой и направился к двери Леонардо.

***

Лео лежал, водя рукой перед глазами и пытаясь рассмотреть свои пальцы. «Вот, вот на свет стало получше… точно. Вчера я даже контур с трудом различал…» - Привет, брат! – дверь распахнулась, вызвав широкую и теплую улыбку. - Раф! - А ты ждал клоунов и циркового слоника? – тот плюхнулся на край кровати и взял руку Лео, шарившую в пространстве. – Не завезли, звиняй. Поднимай свою бренную тушку – мы валим на пикник. Сегодня чернолуние, так что с крыши отлично будет видно звезды в полночь. Ты там про свою Полярную мне плешь проел, вот и покажешь, как путь-то по ней искать. Лео засмеялся, сжав его пальцы, все так же тихо и хрипло, но так радостно, что Рафаэлю захотелось завыть. Господи! Как же брат радовался любому вот такому мизерному вниманию, словно ему что-то роскошное дарили, как он жмурился от счастья, если его брали за руку и просто гладили пальцы или позволяли касаться дорогих лиц. «Как Кейси этого не понимает, дурак? Ну, как можно это счастье не чувствовать?» - Давай, потихонечку, - он осторожно подсунул ладонь под карапакс брата и медленно усадил его в кровати. – Одеваемся и валим. Хватит, навалялись уже в постели. Нацепив на Лео толстенный зимний свитер крупной вязки, Рафаэль бережно закутал брата в одеяло и поднял на руки. - Пойдем. В коридоре его встретили совершенно потерянный Майки и хмурый Донни. Раф кивнул им и прошел мимо, направившись к двери, открыл ее пинком, улыбаясь сам себе. За этот месяц Лео стал таким легким, что идти с ним куда-то не составляло труда, но в то же время в нем по-прежнему сохранялась сумасшедшая внутренняя сила, которая ощущалась, казалось, еще острее, словно пробиваясь сквозь измученное болезнью тело, и лучилась почти осязаемо. «Это ничего, - Рафаэль прижал Лео к себе одной рукой, а на вторую намотал трос автоматической лебедки. – Это - поправимо…» Он нажал кнопку и напряг плечи, чтобы первый рывок троса не побеспокоил старшего. - Мы на улице, Раф? - Лео повел головой, прислушиваясь к окружающему его пространству. - А я тебе что, должен дома звезды и луну организовать? – Рафаэль усмехнулся, вглядываясь в приближающийся край крыши. – Нет уж, дорогой мой, сказал мне вставать – вот и сам вставай. Гонку выдержал? Значит, и на крышу влезешь. Лео улыбнулся ему, пытаясь обхватить рукой за шею, чтобы не висеть совсем уж беспомощной тряпкой. - Ты столько возишься со мной, – тихо проговорил он, чувствуя, что Раф осторожно перелезает через край парапета. – Спасибо. - Дурак, - фыркнул Рафаэль, усаживая его около высокой надстройки аварийного выхода. – Ты думаешь, я это ради тебя? П-фф! Мне надо путь найти, а я в твоих звездах понимаю столько же, сколько ты в устройстве инжектора, так что не разводи тут романтику – давай, глазей на небо. Ночь ясная, изволь отыскать мне эту самую Полярную и растолковать, как по ней и что искать. Леонардо немного повозился, пытаясь устроиться удобнее, и улыбнулся. «Ну, конечно, брат, конечно, ты не ради меня. Тебе же до зарезу нужна Полярная звезда, ты не знаешь, как она выглядит и как по ней дорогу искать… И о чем я только думал?..» Сорвиголова снова поднял брата и перенес ближе к расстеленной циновке, сел и устроил его, прижав спиной к своей груди, откидываясь назад. - Вон она, кажется, - он ткнул пальцем в первую попавшуюся звезду. – Не знаю … короче, Лео, пойми правильно – мне надо. Закрыв глаза, черепаший лидер постарался успокоить свое сознание, буквально опьяненное запахами ночного города, пониманием того, что он сейчас на крыше, под бескрайним небом и снова может свободно дышать этим огромным миром. «Я сейчас, Раф… сейчас…» Он приоткрыл глаза, уже привычно ощупывая контуры предметов, перевел их на небо и прищурился, пытаясь заставить свои глаза увидеть то, что так просил брат. Кто знает, то ли так по-особенному был свеж весенний воздух, или слишком ярко горели вселенные над их головой, а, может, все же подействовало лекарство, которое столько времени вкалывал ему Донни, или данное Рафом слово, но Лео увидел их… Не придумал, как делал это долгое время, что видит свои руки или город на мониторе, лица братьев и друзей, а именно увидел над собой звезды. Большие, яркие, по-особенному синие весной, моргнул, всматриваясь, и вытянул дрожащую руку вверх, указывая. - Вот она, Раф, смотри, Полярная звезда. Та, что указует путь каждому заблудившемуся не только в мире, но и в себе… - Которая? – Рафаэль прищурился, незаметно обнимая брата, чтобы не разворошил одеяла от восторга. – Которая в этом дуршлаге с краю? - Это Малая Медведица, - Лео чуть склонил голову, подставляя щеку под теплое дыхание брата. – Если отсчитать от нее три пальца вниз, то найдешь Полярную звезду. Раф усмехнулся, совершенно случайно задев скулу брата горячими сухими губами. «Видит? На самом деле видит?» - Ага, нашел. Вот ты где, сука, сныкалась. Он поднял руку рядом с ладонью Леонардо и показал Полярной звезде фак. - Раф! – старший возмущенно приподнялся. – Как тебе не стыдно?! - Не гляди, - тот усмехнулся, снова крепко обнимая брата и незаметно стирая со своей щеки влагу об край одеяла. – Это я проверяю, правда ли ты видишь. Ну а ей за дело. Еще раз такой путь тебе укажет – пиз***дюлей вкачу. Лео засмеялся, тихонечко откашливаясь. - Это же мой путь, Раф, и мой выбор. Чем звезда виновата? Рафаэль не ответил, продолжая глазеть на Полярную звезду и крепко обнимать завернутого в три одеяла Лео. Пройдет еще сколько-то времени, в сущности, неважно, день или год, и они будут так же сидеть здесь на крыше, только уже забравшись без троса и лебедки, а если и с ними, так наплевать, и будут болтать о звездах и всем остальном. Раф вслушался в голос Лео, который что-то рассказывал ему, и улыбнулся. «Ты это, Полярная, слышь, не в обиде, ладно. Фак в свой адрес ты заслужила за то, что толкнула его под глефу. А с другой руки, знаешь, спасибо тебе… я, кажется, понял…» Раф прикрыл глаза, гладя пальцами большое махровое одеяло и вслушиваясь в колотившееся под ним сердце – словно в ладонях. «Пока не выпущу – не посмеет остановиться». Он снова осторожно и невесомо коснулся губами щеки своего старшего брата, пытаясь еще больше вникнуть в то, что понял и осознал. Лео дорог ему больше всего на свете, дорог таким, какой есть, в нем нет ничего безобразного даже сейчас, когда он измотан своей болезнью до последнего предела. Ну, убивайте Рафа, а он не видит синяков под глазами на серой высохшей коже. Это две огромные звезды светят с предрассветного неба. И чего такого уж зазорного в том, чтобы носить на руках брата, который спас ему жизнь и подарил вот это огромное, как океан, совершенно невероятное чувство? «Это Кейси просто мне позавидовал, - понял Раф и прикрыл глаза, самодовольно усмехаясь. – Ему-то такое не светит. Кто ему позволит просто так у кровати Лео сидеть, или хоть прикоснуться? Ха! Обойдется! Завидуешь – завидуй молча!» Лео устало откинул голову, уютно устраивая ее на плече брата. - Ты чего? – спросил он, заметив странную улыбку сорвиголовы. – Надоело меня слушать? - Я … - Раф вдруг осекся, поняв, что делиться своим открытием пока не готов. Ему нужно еще точно все понять для себя самого, осознать и быть готовым к тому, что никто больше во всей вселенной это не примет, в том числе и Лео. «Вот, слышь ты, Коза Полярная, если ты мне путь указала не к взаимности, я тебя с неба стрясу и в клочки распетрушу, ясно?» - Что? – Лео повернул голову, отыскивая его взгляд совершенно сонными глазами. - Устал? – Раф проигнорировал вопрос. - Что? «Господи! Ну и зануда! Настырный моралист и зануда! И угораздило тебя, Рафи!» - Что? – Лео завозился в одеялах, пытаясь повернуться и сесть. «Ты серьезно, парень? Нет, ты серьезно?! Ты вот в это… в этого…» - Раф, что такое? – синие глаза уперлись прямо во взгляд Рафаэля. Такие же, как всегда, ясные, яркие, но на похудевшем лице просто огромные и отчего-то сейчас особенно пронзительные и дорогие, словно в сердце смотрящие и выжигающие на нем собой клеймо вечного, царящего над всем миром чувства. - Я… «Люблю я тебя, идиота!» - Что? - Я потом тебе скажу. Пойдем домой, Лео, спать пора.