В поисках чашки

Когда время перевалило за полдень, Антонио начал ощущать приближение течки. Всё тело парня заныло, слегка засвербело в дырочке, которая словно настоятельно требовала заполнить её, и начала выделяться смазка. Хотелось на стену лезть. И при этом, к своему ужасу, он не знал, что произойдёт дальше – вдруг всё кончено? Вдруг Витторио его не простит? А альфа уже подходил к стоянке катеров-такси – ибо здесь, в людном месте, было не проблемой их найти. Десятитысячная банкнота (1) произвела нужный эффект, и через пару минут Витторио уже плыл домой. Свернув с Большого канала на Рио ди Сан-Маркуола, катер словно попал в иной мир – из шума туристического района он оказался на нешироком канале, плывя среди обступивших его домов, по обе стороны не было даже дорожки для пешеходов – стены словно вырастали прямо из-под воды. Завёрнутую в обёрточную бумагу и перевязанную тонким шнурком чашку альфа бережно держал в руках. «Если я и её где-то разобью или уроню в воду – я и вправду неуклюжий увалень», – подумал он. Катер снова свернул, теперь уже налево, на Рио делла Мисерикордиа. Раньше альфа не особо задумывался над этим названием, а теперь ему вдруг пришло в голову – «река милосердия». И Витторио решил – не стоит ни ругать омегу, ни упрекать. Вообще ни единого обидного слова. Даже если его опять встретят градом обвинений. «С ним что-то не так. Может, заболел?» – альфа даже поёжился. «Как бы самому не простудиться, шляпа уже насквозь промокла, и за воротник течёт. Угораздило без зонта выйти из дому». И вот, сойдя у моста Сан-Николо, Витторио буквально побежал к дому на тихой улочке – опять начался дождь. Войдя в подъезд и достав из кармана ключи, он проверил почтовый ящик – пусто. Впрочем, писем он и не ждал… Услышав, как поворачивается ключ в замке, Антонио бросился с кухни в коридор – готовый упасть на колени и просить прощения за те слова, которые он выпалил, не подумав. И вот дверь открылась. – Прости меня! – омега бросился на шею альфы и судорожно обнял. – Прости, я не хотел тебя обидеть… – хотя сам слабо верил, что эти слова подействуют – уж очень резко должны были прозвучать те, обидные и горькие. Парень не поверил своим глазам, когда Витторио поставил на тумбочку небольшой свёрток. – Такой же самой я не нашёл. Но эта похожа… – и, закрыв дверь, стал снимать с себя мокрую шляпу и пальто. Антонио не верил своим ушам – любимый полдня провёл в поисках злосчастной чашки? Ради этого мок под дождём, ходя по городу? Значит… значит, он действительно любит его, неблагодарного и непонятливого? – Прости… – омега аккуратно повесил пальто на вешалку, положил шляпу на полочку. – Я тебя так обидел… Ты сможешь простить такое? – к его удивлению, Витторио молча кивнул и обнял парня, принявшись нежно целовать. – Конечно, дурашка, прощу! – он усмехнулся. – Должно быть, ты был не в себе, когда говорил те слова. Я не стану их вспоминать, – и альфа снова поцеловал мягкие, жаждущие ласки, губы. – Но хоть взгляни на чашку. Я ведь за ней бегал, как дурак! – и опять улыбнулся, принявшись гладить тело Антонио через тонкую рубашку и штаны. – Ну-ка… – через пару минут, оторвавшись от губ омеги, Витторио развязал шнурок и развернул бумагу. – Держи чашку. Она, правда, не совсем такая же, как та… – Это не имеет значения… – Антонио был просто неимоверно счастлив – его простили, хотя он сам, услышь подобные слова, не смог бы поступить так. То, что любимый и любящий его человек – теперь омега был в этом уверен – отправился на поиски пустякового предмета, не упрекнув ни словом, лучше всего говорило о чувствах. – Ты… Есть не хочешь? Внезапно Антонио захотел тут же отдаться тому, кого незаслуженно оскорбил. Впрочем, Витторио вполне мог проголодаться и хотеть пообедать. – Нет, дорогой. Я достаточно плотно позавтракал, так что… Пошли-ка в нашу спальню? – подмигнув, предложил альфа. – Мне так хочется тебя поласкать, – он принюхался, ощущая запах, означавший наступление течки. Пока ещё не такой сильный, но… – Пошли, пошли, если ты сам не голоден. В ответ омега только принялся тут же стаскивать с себя рубашку. – Погоди, в комнате же всё-таки удобнее! – и, подхватив Антонио на руки, Витторио понёс его в их спальню, где уложил на кровать. – Вот так ведь лучше… – проворно избавив парня от рубашки, потом от брюк и, наконец, от трусов, он начал облизывать его соски. – Не переживай, милый, ты же со мной. Я рядом, и не уйду никуда…