POV Катя
Я с трудом разлепила глаза. Мой взор пал на что-то белое, усыпанное серыми точками. Это что-то чуть позже, под моим более сфокусированным взглядом, оказалось потолком комнаты.
Абсолютно каждая несчастная клеточка моего тела — а их, на минуту, около сотни триллионов! — стонала и ныла, будто бы по ней туда-обратно проехался асфальтоукладчик. Но, впрочем, во всём надо искать положительные стороны! Я, например, узнала о существовании некоторых доселе неизвестных мне мышц.
Отбросив шутки в сторону, прямо скажу: чувствовала я себя не ахти и готова уже была утопиться в собственном аквариуме, на радость бесчуственным рыбкам Феде и Сене, как появился виновник моих страданий.
— Всё-таки решил сменить образ, — дрожащим голосом констатировала я, отмечая, что желания убить итак уже убиённого у меня и нет. — Алукард, мне та-а-ак печально, что тебя нельзя попросить сгонять за водой…
—
Отчего ж нельзя, — тихо пробурчал он, видимо, чувствуя вину, и уплыл из комнаты. А как он стакан поднимать-то будет?
скандалы, интриги, расследования
Да, насчет смены образа. Граф Алукард XVI добавил разнообразные аксессуары к своему излюбленному алому камзолу и по странной привычке обычно носимому чёрному поддоспешнику. На шее оказалась завязанная бантиком широкая бордовая лента, темнее камзола на несколько тонов. На ноги призрак надел странного вида высокие кожанные ботинки, напоминающие гибрид резиновых сапог для дачников и средневековых пуленов. Плоская шляпа отлично сочеталась с темно-жёлтыми шоссами. Там, где у обычных шляп находились ленты, граф повязал красноватые бинты. Довершали образ ярко-оранжевые очки для водителей с эффектрм антифар, залихватски поблескивающие на графском лице. Граф очень любил современную моду.
Пока я думала о том, что, несмотря на находку каких-то совсем странных вещей, граф так и не смог усмирить короткие топорщащиеся волосы, Алукард уже вернулся со стаканом воды в руках.
— Ты там… — начала было я, но оказалась прервана криком матери, влетевшей в комнату:
— Катя, у нас стаканы по дому летают! О! Вот он! Хватай стакан, Екатерина! — Светлана Фёдоровна замерла посреди комнаты в полуприсяде борца сумо, с дико вытаращенными глазами, тыча сквозь левое бедро призрака.
— Эх-х, — вздохнула я, — Дай стакан, Алукард. Пожалуйста.
Граф молча протянул доверху наполненный водой граненый стакан.
— Спасибо. Ты очень добр ко мне.
Тем временем мама так и стояла посреди комнаты, опираясь на вещевой камод, с открытым ртом и глазами а-ля «мы блюдца на выкате». Я знала только один способ вывести мать из такого состояния.
— Мам, я кушать хочу.
— Правда? — у нее вдруг стало счастливое выражение лица. — Я сейчас! — донеслось уже из кухни.
— Алукард, у меня к тебе два вопроса.
—
Валяй, — у призрака взгляд до сих пор был несколько потухший.
— Первое. Ты можешь закрыть дверь?
Граф молча закрыл дверь.
— Спасибо. Второе. Мне жутко лень звать тебя Алукард, ибо имя длинновато. Граф — шибко официально, а призрак — безлико. Как мне тебя еще назвать можно?
—
Алу. Но только тебе. Никто более так звать меня не достоин, — помедлив и
театрально скривившись, решил Граф.
— Я тебя обожаю, — усмехнулась я, глядя на примостившегося на уголке письменного стола призрака. А затем нарочито-медленно, растягивая, произнесла, — А-алу-у.
Где мой красный маркер, подайте его сюда! Я обведу эту дату в календаре! Мне удалось смутить самого Графа-призрака Алукарда. Впрочем, чего церемониться, просто Алу.
Хитро улыбнувшись собственным мыслям, я вернулась к реальности. Меня до сих пор несколько тревожил подавленный вид Алукарда. Он с прищуром смотрел куда-то сквозь меня, кровать, стены, тихо погрузившись в думы. Я поспешила хоть как-то отвлечь друга разговором.
— Я бы тебя обняла, да боюсь, что останусь в пролете.
—
Это моя вина. Прости , — некстати заговорил призрак, с трудом фокусируя взгляд где-то в районе моей переносицы. Раздражение начало накатывать волнами, захлестывая с головой, как зимой на побережье Индийского океана.
— В том, что произошло, нет ничьей вины, — сердито сверкнув глазами, я с трудом поднялась и прошлёпала босыми ногами к окну, чтобы распахнуть его.
Едва порыв ветра скользнул сквозь оставленную мною щель, Графа снесло со стола, и он, очнувшись, с разгону вылетел плечом в открытое окно. Пластиковый массив со скрежетом качнулся к основанию, заставив меня поморщиться от резкого звука.
— Дочь, иди кушать!
— Секунду, ма-ам, — отозвалась я, чувствуя накатывающую слабость. — А ты не можешь сюда принести?
— Катя, — в дверном проёме появилась мама, вытирая влажные руки кухонным махровым полотенцем. — Ну тебе уже не десять и не двенадцать. В шестнадцать пора уж уметь ножками топать в соседние комнаты!
— Да, мам, — обречённо кивнула я, не надеясь донести до неё истину про больное тело, Алукарда-вселяльщика-в-чужие-тела и одержимость.
Мать поджала губы, закинула полотенце на плечо и, звонко клацая домашними шлёпками по полу, укатила в свои владения (подразумеваем кухню).
—
Кать, кстати, завтра экзорцисты приезжают. Ты же помнишь?
— Я знаю. А для тебя это не опасно?
—
Так-так-так, — призрак деловито завис в воздухе в позе лотоса, вынул из-за пазухи мой смартфон — надо же, когда успел.? — и забил во всем известной программе запрос. —
Цитирую: Экзорцизм — это изгнание беса… собственно, этого хватит. Я похож на беса?
— Кхм… ты похож, честно сказать, на… —
доблестная бета вырезала слово, хлёстко брошенное Екатериной, ибо слово такое в печати употреблять не принято.
—
Фи, как некультурно, — поправив на носу водительские очки, зевнул Алукард. —
Но если мы вернёмся к первоначальной теме разговора, то я скажу тебе, что изгнать они меня, конечно же, не смогут, но сделать меня видимым, подравняв-таки под категорию наподобие «неприкаянная душа», чисто теоретически, возможно.
— Поэтому ты и приоделся? — вскинула я бровь, ещё раз вздрагивая от дикой комбинации разновремённой моды.
—
Я в том уже пару столетий ходил, давно уже пора, — хмыкнул Граф, и в этот момент моё воображение чётко вырисовало в бледных призрачных руках стеклянную пижонскую пилочку.
— И что ты делать собираешься? — поинтересовалась я, не поддаваясь утробному вою и желудка и манящему запаху печёной с овощами курицы.
—
Вести себя обычным образом, — зажмурив один глаз и чуть склонив голову вбок, словно беря меня на мушку, ответил призрак. —
И, кстати, я могу выходить из этой квартиры хоть куда, если в этом «хоть куда» есть ты. Романтично, не находишь?
— Ой дурак, — усмехнулась я, запуская в Графа скомканный тетрадный лист. — В школу со мной ходить будешь?
-
Я подумаю над твоим предложением, — кивнул призрак, стараясь опустить предательские уголки губ.
— Так, значит, будем изгонять экзорцистов, — хохотнула я от завуалированного каламбура. — Изгонять… фигнёй?
—
Фигнёй, фигнёй , — обречённо согласился Граф Алукард XVI.
Конец POV Катя
