Гори, гори, моя Звезда

Забыв даже о своем желании обсудить с Амдиром, которого можно было найти этим вечером в трапезной господ Лотлориена, дальнейшую совместную стратегию, Орофер со всех ног помчался к себе. Его подстегивало какое-то шестое чувство, быстро переросшее в его душе в непоколебимую уверенность. Прибежав в свои покои, он стащил с себя дорогой атласный кафтан, снял королевский венец и прочие украшения, облачившись в простую рубаху, охотничий укороченный камзол и обув невысокие сапожки из мягкой кожи. «Он угостил меня своей добычей, теперь мой черед возвратить долг!» — думал синда, сгребая весь накрытый для него в маленькой столовой ужин в оставленную Ференом походную сумку. Не сразу Орофер заметил его, спускаясь по ступеням к площадке, в центре которой высился, освещенный, как и прошлым вечером, мягким, голубоватым лунным светом, постамент с чашей-зеркалом. Пройдя вглубь, откуда доносилось звонкое журчание источника, он нашел Артанаро склоненным над ним, заворожено глядящим на текшую по черневшим камням кристально-прозрачную воду. — Ферен… — он рассеянно обернулся, будто возвращаясь к реальности из какого-то забытья, — Как ты нашел меня? — Почувствовал, — честно признался Орофер. Ороднор смущенно улыбнулся. — Я рад… — произнес он, склоняя темноволосую голову. — Где же ты был сегодня утром? Почему не присутствовал на переговорах? — накинулся на него синда. — Уходил в лес, охотиться. От меня там все равно никакого проку… — виновато отвечал голдо, — Ты ведь был там? Как прошло? Как показал себя Элронд? — Твой друг был на высоте! — рассмеялся Орофер, — Спокоен и учтив в обращении, говоришь, ах-ха-ха… На него вдруг нахлынуло необъяснимое веселье, заставлявшее все внутри трепетать от беспричинной радости. Хотелось смеяться, и Аран Зеленолесья хохотал от души. — Он бывает резок, — кротко сказал Ороднор и тоже рассмеялся, видя искренний смех собеседника, — А что он говорил? — Этот полу эдель был как разъяренная пантера! Ты бы видел его глаза, когда он кидался на нас! — тут Орофер вовремя прикусил язык, опасаясь, как бы не выдать себя очередной опрометчиво отпущенной шуткой. Теперь почему-то не хотелось открывать наивному голдо свое истинное лицо. Может, ему и не суждено никогда узнать, с кем на самом деле он встретился в лесу, потом в купальне и теперь здесь, у чаши судьбы. — Ох, — опечалился Артанаро. На миг на лице голдо промелькнуло выражение тревоги.  — А что говорил Орофер? — тут же последовал его вопрос. Услышав это, синда замер и вытаращил свои светло-голубые глазищи на собеседника. — Почему он так тебя интересует, позволь спросить? — Я думаю, он умен, опытен в деле войны и благороден. И к тому же, обладает самой большой по численности обученной армией. Заполучить его своим союзником — мечта любого владыки, — бесхитростно ответил Ороднор. Эти слова благодатным бальзамом пролились на душу, зажигая в ней огонек пламени. Голдо не льстил, а говорил то, что думал — умевший читать в сердцах и помыслах Орофер чувствовал это. — Ты неплохо осведомлен для лесного охотника, — окинув его простой охотничий наряд и качая головой, сказал Владыка синдар, — Если ты еще не отужинал, то у меня тут кое-что есть. Надо возвращать мой долг за съеденного зайца, — и он снял с плеча дорожную сумку, под завязку набитую едой. — Я с удовольствием разделю с тобой ужин, благодарю тебя, друг Ферен, — снова смутился голдо, пряча улыбку, — Но я совсем не считаю, что ты в долгу передо мной. — Садись же, — почти приказал Орофер, стягивая плащ и стеля его поверх лежавшего позади них большого камня. Уселись рядом и принялись с аппетитом опустошать содержимое сумки. Стряпали на кухне Галадриэли отменно. Закуски, мясо и овощи были приготовлены так, как любил Орофер — сочные, слегка недожаренные внутри, но покрытые хрустящей корочкой кляра, они таяли во рту. — Ты пьешь вино? — спросил синда. — Конечно! — кивнул Ороднор, — Не часто, но случается… — и снова улыбка. «Знает, что она ему идет, и постоянно пользуется этим. Не так он прост, как хочет заставить поверить, морготов засранец» — подумал Орофер, улыбаясь в ответ. Он пошарил рукой в сумке Ферена. На дне отыскалась фляжка, полная… нет, не вина. В ней была крепкая ягодная настойка. — Вот, что у меня есть! — с гордостью продемонстрировал фляжку Орофер. — Лучше любого вина! Готов спорить, ты такой никогда не пробовал! Ее только у нас, в Эрин-Гален делают! — Я попробую, можно? — Артанаро потянулся рукой к фляге. Владыка Эрин-Гален протянул ему вожделенное питье. Видя, как голдо, запрокинув голову, большими глотками вбирает в себя настойку, Орофер засмеялся: — Мне-то останется? Эй! — Ух, крепкая штука! — отрываясь от горлышка, смеялся Артанаро, утирая рот и подбородок рукавом охотничьей куртки. Заполучивший флягу обратно Орофер не хотел отставать от голдо и тоже в единый миг опрокинул в себя оставшуюся в ней настойку. Она оказалась, действительно, крепленой, оставляя приятно щекотавшее горло послевкусие. По телу сразу потекло будоражащее кровь в жилах тепло. Дальше их беседа потекла и вовсе непринужденно. Снова заговорили о политике. — И что ты думаешь, Орофер и Амдир присоединятся к союзу? — спрашивал Ороднор. — Вряд ли, — хохотнул Орофер, — Гил-Галад переоценивает опасность Мордора. Это чистое безумие — отправлять на смерть всех наших воинов и всех здоровых мужчин. Кто же согласиться умирать во имя чуждых ему целей, отдавая жизнь ради спокойствия Гондора и Линдона? — Ради всеобщего мира, — сказал, заглядывая ему в глаза, Артанаро, — Я бы отдал жизнь… — он запнулся, — Я бы отдал ее ради будущего наших народов. Усмехнувшись, Орофер покачал головой. — Ты — хороший парень, Ороднор, — произнес он, — Но еще такой наивный… — Ты бы сражался бок о бок со мной, если бы я позвал тебя на битву? — с надеждой в тихо прозвучавшем голосе спросил его собеседник. — Пожалуй, — кивнул, посерьезнев, Орофер. — Но не все так просто. Есть служба, есть долг перед… перед многими. Я не могу распоряжаться собой, в отличие от тебя. — Я тоже служу, — опустил голову Ороднор, — Но я бы пошел за тобой, позови ты меня, сражаться за свободу и Свет… И в бою я бы знал, что бьюсь за всех, кто на меня надеется, за беззащитных и слабых, а еще за Элронда, за Гондор, за Линдон и за тебя, то есть… — За меня? — переспросил, ухмыляясь, Аран Зеленолесья. — Да, за тебя, — ответил Артанаро, и лицо его побледнело, а глаза расширились, — Если бы ты позвал, я бы бился за тебя. Ведь ты такой… — Какой? — уточнил Орофер, готовый в любой момент прыснуть от смеха, до того наивным и несмышленым казался ему этот странный голдо. — Ты очень хороший, Ферен. Ты добрый, благородный… Ты — надежный друг, я почему-то уверен! — с горячностью говорил Ороднор, — И ты такой красивый… — уже совсем тихо вымолвил он, пряча лицо. Орофер сглотнул. За всю жизнь никто не говорил о нем так просто и искренне. Он не был падок на лесть, потому что всегда знал себе цену и слишком хорошо знал цену придворной лести. — Друг… — почему-то произнес он вслух. — Ты мой друг, Ферен, — улыбнулся Артанаро. «Ферен» вздохнул. «Знал бы ты, кто я…» — подумалось ему. Наверняка, узнай сейчас Ороднор, кто в действительности сейчас пил с ним ягодную настойку и угощал жареными крыльями куропатки, он бы не поверил. И почему все так случилось между ними? Он настоящий, если рядом нет Амдира, обречен видеть вокруг лишь придворных льстецов и раболепствующих прислужников, а тут судьба дала ему возможность почувствовать, что значит — друг. Рядовой воин голодрим называет его, Владыку Эрин-Гален, своим другом, говорит, что отдал бы за него жизнь… — Ты тоже, Ороднор, — кивнул Орофер, видя как обаятельная, открытая улыбка расцветает на раскрасневшемся лице голдо, а его светло-серые глаза блестят от плещущейся в них радости. Артанаро раскрыл ему объятия и синда, чья рука уже легла на грудь, а голова чуть склонилась в полупоклоне в знак дружбы и уважения, неуклюже принял этот жест, тоже приобняв гибкую, теплую спину голдо, который крепко сжимал его. Находиться в кольце этих объятий было приятно, и Орофер, как и его друг, не спешил размыкать их. Ороднор шумно вдыхал, стараясь глубже почувствовать запах волос и одежды новоприобретенного друга. Тот, в свою очередь, скользил пальцами по бархату куртки на спине голдо. Уже за полночь они преодолели многочисленные ступени подъема на площадку, договорившись встретиться следующим вечером на том же месте и обсудить ход переговоров. Орофер чувствовал легкость во всем теле, словно бы Артанаро каким-то чудом смог облегчить тот груз ответственности за народ и все, происходившие в Средиземье события, что так или иначе могли затронуть его королевство. Владыка Зеленолесья погрузился в безмятежный сон, как только его голова коснулась мягкой подушки, и крепко проспал до утра. — Мелдир… Друг мой… Послышалось над ухом, и рот Орофера сам растянулся в довольной улыбке. Он медленно открыл глаза. Над ним склонялся Амдир. — Меллоннин, — начал Малгалад, — прости, друг мой, что бужу тебя в столь ранний час… — Амдир, в чем дело? — встревожился Орофер, поднимаясь с кровати. Стоявший у входа в спальню Ферен тут же подал ему парчовое верхнее одеяние. — Я пришел, чтобы спросить твое мнение. Сегодня утром я обещал Элронду дать ответ, — лицо Амдира напряглось, на лбу обозначилась вертикальная складка. — И что ты ему ответишь? — спросил Орофер. — Ты знаешь, мелдир, что я привык доверять твоим суждениям, — отвечал аваро, — Скажи мне сперва, что бы ответил ты? Речь шла об огромных затратах и огромных усилиях для обоих народов, которые, оба правителя отдавали себе в этом отчет, могли привести к трагедии и не менее огромным потерям. Никто не мог гарантировать союзу победу в войне с Черной Страной. — Друг мой, — начал Орофер, — за твой народ решение принимать тебе, но я решил… — он сделал паузу, выдохнул, закусил губу, — Я решил, что мы с ними… — и он взглянул в глаза Амдира. — Мелдир, — голос Владыки нандор и авари растроганно дрогнул, — вчера мне показалось… Но теперь я вижу, что ошибся — ты, как всегда, прочитал мои мысли и мое сердце! Я согласен с тобой и счастлив, что наши мнения совпали. Теперь мне намного легче будет объявить Элронду эту новость. Спасибо тебе, друг мой, — и Амдир, облегченно прикрыв глаза, обнял Орофера. «Друг…» — подумал тот, тоже стиснув в объятиях уступавшего ему комплекцией Амдира. Казалось, мир вокруг прояснился вместе с его мыслями. Все становилось на свои места. Уверенность в правильности принятого решения пришла к нему вместе со словами Амдира, который принял то же решение, не сговариваясь с ним. На общем завтраке в обеденной зале царила напряженная тишина. Орофер буквально ощущал исходившее от посланников Линдона и Имладриса напряженное ожидание, но сам был спокоен — решение уже было принято, пусть и те, кто ожидал услышать его, еще томились этим ожиданием. Ороднора он уже не искал. Уверенность в том, что они увидятся вечером, чтобы обсудить новости переговоров, наполняла его сердце спокойной радостью. И как этот наивный голдо после трех раз, что они виделись, смог сделаться в его глазах равным дорогому другу Амдиру? И все же, это было так, сомневаться в этом не приходилось. Хоть Орофер и знал, что Артанаро не появится на веранде, где проходили переговоры, но в момент, когда Элронд услышал от Амдира принятое владыками Лориена и Эрин-Гален решение, он дорого бы заплатил за то, чтобы новый друг мог видеть выражение лица своего господина. Произнесенное им прочувствованное «Благодарю…», тут же заблестевшие глаза, его рука, потянувшаяся к руке только что обретенного союзника — все это Ороднор должен был слышать и видеть. После обмена рукопожатиями и взаимными заверениями в верности долгу и только что заключенному союзу, перешли к обсуждению организации военной кампании, примерного числа обученных воинов, которыми располагал каждый из союзников и общих затрат. Элронд рассказал, что уже близки к завершению переговоры с нугрим Мории, которые склоняются к тому, чтобы тоже примкнуть к альянсу против Мордора. Уже сейчас трудолюбивые и жадные до работы кхазар снабжали Линдон и Имладрис необходимой амуницией для воинов и сырьем, чтобы изготавливать ее самостоятельно. В дело вступили советники обеих сторон. Они совещались между собой, оговаривая примерное количество золота, серебра, мифрила и самоцветных камней, которые будут затрачены на подготовку, длительность которой установили в три года с момента заключения союза. Военные стратеги от каждой из сторон склонились над подробной картой, обдумывая план продвижения союзных войск, устанавливая пункты их соединения, называя цифры и даты. Они запустили механизм войны, исход которой не был известен никому из присутствующих. По окончании раунда переговоров, которые завершились с наступлением сумерек, Амдир подошел к Ороферу: — Хотел еще раз поблагодарить тебя, мелдир, — устало улыбаясь, сказал он, — Сегодня ты проявил себя как истинный великий вождь своего народа. Видно, климат и красота этого места повлияли на тебя. Ты светишься изнутри… — Не нужно благодарить меня, меллоннин. Я всего лишь следовал голосу разума и сердца, — ответил Аран Зеленолесья. — Я предлагаю отпраздновать сегодня вечером заключение союза всем вместе. Что скажешь? — Благодарю, друг мой, но сегодня был тяжелый день. Я немного устал и хотел отдохнуть в одиночестве, — солгал Орофер. — Ты проводишь один все вечера, — хитро прищурился Малгалад. — Что с тобой, Орофер? Какая из прекрасных нисси* Леди Галадриэли пленила твое сердце? — Не говори глупостей, Амдир, — засмеялся тот, — За кого ты меня принимаешь, если думаешь, что я развлекаюсь здесь обществом дев? — За Орофера, сына Эльмо, мой друг, — ухмыльнулся аваро, блеснув янтарными глазами. Тот лишь со смехом качал головой, не считая нужными дальнейшие объяснения. Распрощавшись с Амдиром, его сыном и свитой, Орофер отправился в отведенные ему покои. За ним поспевал Ферен. — Араннин, — начал осторожно слуга, когда они забрались на дерево, где располагался большой гостевой дом — пристанище Владыки синдар, — Араннин, я узнал относительно того голдо, что вы встретили в лесу по дороге сюда… — Да? И что про него говорят? — деловито осведомился Орофер, снимая парадный кафтан. — Я спросил у слуги Лорда Пэрэделя, — продолжал Ферен, — среди них нет никого с именем «Артанаро»… — Что? — переспросил синда, — Повтори, что ты сказал! — Воина с таким именем среди прибывших голодрим нет. Советник Элронда объяснил мне, что это — благородное имя, его не может носить обычный воин или охотник... Было заметно, как он взволнован. — Что за чушь! — воскликнул Орофер, — Ну и чье же оно, по мнению этого советника? — Он сказал мне, что этим именем… — Ферен явно испытывал затруднение в выражении собственных мыслей, — …что это имя, которым нарек своего сына Нолдаран Финдекано… — Ничего не понимаю! — Орофер отбросил на кровать камзол. — Какой Нолдаран? — Мне сказали, что это атарессэ* Нолдарана Эрейниона… — молвил, таращась на него, Ферен.