Гори, гори, моя Звезда

Лис и его супруга встретили Владыку синдар радушно и, как ему показалось, с облегчением от груза ответственности за королевство. Тэран-Дуиль с жадностью слушал рассказы Ферена и других приближенных отца о ходе переговоров и по окончании повествования задал венценосному родителю с дюжину вопросов, повторив свои сожаления о том, что самому ему не довелось присутствовать при таком знаменательном событии, как заключение союза с голодрим и эдайн. Орофер старался держаться с привычной гордой невозмутимостью, хоть это и удавалось ему лишь тогда, когда он был окружен родичами и придворными. Оставаясь один в своих покоях или тронной зале дворца, Аран синдар и лаиквенди неизбежно возвращался мысленно в Лориен, снова и снова воскрешая в памяти встречи с Артанаро. А когда он думал о правителе Линдона, спокойствие оставалось лишь в виде маски, застывшей на красивом бледном лице. Трудно было удержаться от того, чтобы тайно, посреди ночи, не прикасаться к себе, не ласкать, воображая, что это тонкие пальцы Артанаро касаются чувствительной кожи промежности, слегка сжимая мошонку, гладя под ней, аккуратно массируя вокруг отверстия, погружаясь внутрь… Открытая улыбка, звонкий голос, сияющие, искрящиеся радостью, светло-серые глаза в пушистых, длинных ресницах, тонкий, гибкий стан, розовато-молочная, шелковая на ощупь кожа, блестящие, чуть волнистые, темно-каштановые волосы до поясницы, мягкие губы, сладкий, нежный рот, чуть покатые мужественные плечи, аккуратные, ласковые ладони, стройные ноги, сильные бедра, округлые ягодицы и то, тесное и манящее, что скрывалось между ними, — все это был он, Сияющая Звезда. Все это по отдельности ничего не значило, но сложенное вместе, представляло для Орофера истинное совершенство, венец гения сотворившей эльдар природы. Как и почти все синдар, коренные выходцы из Дориата, он не знал Валар и не верил в Единого творца, полагая, что все сущее было сотворено самой Природой Вселенной, частью которой ему предстояло сделаться, если бы пришлось расстаться с хроа. Высшие Силы, в лице Элберет и Арана Эйниора, сам Черный Враг, майар — волшебные духи, также были сотворены матерью Природой, являясь, одновременно, и ее наивысшими выражениями. Торил Мелиан, сама принадлежа к высшим, никогда не говорила о Валар. Наверняка просто не считала нужным. Известно было, что на западе есть земля, куда ушли, жить под покровительством Стихий, многие из эльдар, но в подробности никто не вдавался. Никто из жителей Сокрытого Королевства не считал себя обделенным высшей милостью. У них была Торил, заменявшая, объединяя в своем лице, все прочие божества. Когда они прибыли в Белерианд, поначалу эльдар из голодрим называли «аманьяр», по названию их родной земли. Позднее, когда вскрылась причина и обстоятельства их появления в землях Тингола, их стали называть «ссыльными» или «изгнанниками», нередко прибавляя «убийцы» в отношении тех, кто принимал участие в братоубийственной резне в Альквалонде. Леди Галадриэль и ее братья были первыми из заморских князей, кого юный Лорд Орофер, воспитанник Владычицы Дориата и племянник Элу Тингола, увидел во дворце Менегрота. Они показались ему прекрасными, эти загадочные чужеземцы, с трудом изъяснявшиеся на малопонятном языке. Оказалось, однако, что остальные нолдор, в подавляющем своем большинстве, выглядели совсем не так, как дети его кузины Эарвен. Как-то, охотясь в лесах Оссирианда, принадлежавших авари, юный Орофер, будучи в компании Амдира и нескольких общих друзей, повстречал истинных голодрим-изгнанников — темноволосых, сероглазых, закованных в сталь и серебро, надменных и заносчивых. И все же, даже в их облике он видел черты, говорившие о том, что эти эльдар несли в себе частицу наивысшей благодати, дарованную им от рождения. Они родились в земле, не знавшей войн, не впитавшей в себя крови эльдар, но бывшей пристанищем Высших Сил, каковые и благословили имевших счастье родиться в той земле прекрасным обликом. Артанаро был рожден в Белерианде. Его мать — благородная Эриен, приходилась родней матери Эльвэ, Ольвэ и Эльмо, а значит, и родней Ороферу. Лишь половина крови Эрейниона принадлежала к нолдор, но эта половина была сильней, чем та, что он унаследовал от матери. Как известно, свою природу эльдар воспринимают от отца. А отцом Артанаро был Нолдаран Фингон, сын Финголфина, которого Орофер никогда не видел. Тот пробыл Нолдараном краткий промежуток в семнадцать лет между Браголлах и Нирнаэт, в которой пал. Когда Владыка Эрин-Гален вспоминал черты Ороднора, ему думалось, что его голдо похож на отца. И не только потому, что во внешности Эрейниона не было ничего от народа матери, но и оттого, что его черты носили тот же отпечаток совершенства и безгрешности, какой синда разглядел когда-то на суровых лицах прибывших, чтобы покорить их земли, изгнанников. Время с апреля по август Аран Зеленолесья провел в активной деятельности, отдавая распоряжения относительно начала подготовки регулярного войска. Он взялся с воодушевлением за эту нелегкую и безрадостную миссию. Разговоры о предстоящей войне с приближенными и советниками напоминали об Ородноре и назначенной новой встрече, которой он ждал с таким нетерпением. Тренировки солдат Эрин-Гален сделались усиленными и почти каждодневными. У наугрим Мглистых Гор закупалось сырье и, частично, готовая продукция для военной кампании. Кавалерия, как и обозы целителей и снабженческой части, нуждались в дополнительных лошадях. Их разведением и выращиванием было поручено заняться Тэран-Дуилю и его свите. Сам Орофер через доверенных лиц улаживал финансовые дела с гномами и поддерживал почтовую связь с Имладрисом, где подготовку проводили, не считая трехтысячного гарнизона воинов Элронда, объединенные армии Линдона, Арнора и некоторые из полков Гондора. В свое время не пожелавший изучить язык изгнанников, сейчас он стал проявлять к нему живой интерес, пытаясь читать написанные на квенья отчеты советников Пэрэделя. Причудливые тенгвы напоминали завитки в королевском венце Артанаро, а звучание слов вызывало в памяти его рассказы о Линдоне, чья северная часть была заселена теперь одними нолдор. Хоть Артанаро свободно говорил на дориатском диалекте, родном для Орофера, последнему не хотелось отставать от Нолдарана в том, что касалось знания языков, и он написал Галадриэли, что желает глубже изучить квенья, прося выделить кого-нибудь толкового для его обучения. Не имея возможности открыто справляться об Ородноре, Владыка синдар несколько раз задавал вопрос через советников в своей корреспонденции с доверенными лицами Лорда Имладриса, относительно «хода подготовки к началу кампании войска Линдона». Ответ неизменно был таков, что «войско Линдона ведет активную подготовку в стенах Имладриса» — ни в какие подробности приближенные Элронда вдаваться не собирались, к великой досаде Владыки Эрин-Ласгален. В начале июня к нему с дружеским визитом прибыл Амдир. Орофер всегда был рад ему. Малгалад был вхож в его замок, как в собственный, еще со времен, когда оба правили небольшими уделами близ границ Дориата. Их сыновья были дружны, и Тэран-Дуиль, где мог, наставлял юного Амрота. Во время своего визита Владыка Лориена лишь вскользь и без особого энтузиазма затронул тему командования войсками, предпочитая обсуждать с Орофером детали боевой подготовки воинов, закупки и изготовления амуниции, запасов необходимого продовольствия и прочие организационные и хозяйственные хлопоты, без которых невозможно ведение войны. Никаких вопросов относительно разговора с Гил-Галадом, о котором они говорили в последний день пребывания в Лотлориене, Амдир не задал. Его друг был рад такому раскладу. «Когда я все улажу, тогда и придет время сообщить об этом Амдиру…» — думал Орофер. — Опять едешь в Лотлориен?! — обеспокоенно спросил Лис, когда в конце августа Орофер сообщил, что тому снова придется ненадолго занять место Арана. — Это так непохоже на тебя. Ты же никогда не любил дальние поездки… — Я должен уладить одно важное дело, — отрезал в ответ Орофер. — Едешь один? — Тебя это удивляет? — Владыка синдар сверкнул глазами на отпрыска. — Я пробуду там неделю. Надеюсь, за это время ты сможешь управиться здесь. Спрашивай обо всем Ферена, он в курсе текущих дел и будет при тебе в мое отсутствие. — Я всего лишь беспокоюсь за тебя, отец, — отвечал Лис. — Охрана никогда не помешает. — Я сам решу, когда, как и с кем мне ехать, — не терпящим возражений тоном отвечал Аран Зеленолесья. — А твое дело — быть владыкой этого леса и народа, пока я буду отсутствовать. Я рассчитываю на тебя, Тэран-Дуиль. Вместе с приехавшим из Лотлориена для обучения Владыки придворным стихотворцем и певцом, знавшим квенья, Леди Галадриэль передала карту, на которой было обозначено месторасположение выбранного ею, согласно пожеланию повелителя синдар, уединенного дома, где Орофер смог бы жить и охотиться, не рискуя быть потревоженным кем-либо из местных. Туда, следуя карте, и направил своего крупного, холеного, белоснежного скакуна Аран Эрин-Гален, выезжая за границы своего лесного государства в первых числах сентября. Он рассчитывал, приехав на место, отправиться искать Артанаро, чтобы привести его в их общее временное убежище. Почти не отдыхая в дороге, Орофер уже к обеду второго дня пути добрался до отведенного ему Леди Золотого Леса дома среди ветвей крупного платана, стоящего на самом западе владений Келеборна, в живописнейшем месте, в устье речки Нимродэль, там, где она сливалась с протекавшей через весь Лотлориен, чтобы слиться с Андуином Великим, полноводной рекой Келебрант. Снаружи дом казался обветшалым и запустелым, однако внутри отделка и мебель были новыми, из дерева дуба и ясеня, повсюду были расставлены традиционные лориенские пузатые светильники, от которых с наступлением темноты исходил теплый свет. Всего две комнаты — приемная-гостиная с небольшим камином, к которой примыкала кухня-столовая, где обнаружилась печурка, и спальня с оставленными на широкой, мягкой на вид кровати пестрыми покрывалами и тонкими, вытянутыми подушками в белых хлопковых наволочках. В кухне Орофер обнаружил заботливо расставленные многочисленные бутылочки и баночки с маслом, разнообразными вареньями и соленьями, а также несколько бутылок отменного красного вина и какой-то настойки, к которым присовокупил привезенное с собой из Эрин-Гален ягодное вино. Все внутри него трепетало и жило предвкушением близкой встречи с Артанаро, пока он расхаживал по слегка поскрипывающему дощатому полу. Простая обстановка жилища, шум близкой реки и начинавшей опадать желтовато-зеленой листвы за окнами домика, царящий внутри уютный древесный запах и даже сгущавшиеся сумерки, наполняли его ощущением пьянящей радости. Его голдо был где-то рядом, Орофер чувствовал его приближение. Позвав Артанаро в госанна, давая знать, где именно он находился, синда вышел на небольшую веранду перед входом, а затем проворно спустился вниз. Его мучила жажда. Взяв под уздцы усталого коня, Орофер направился к лениво текшей в нескольких сотнях шагов от дерева Серебрянке. Эта река брала начало в подгорных глубинах Мории, а спускаясь на равнину, где был расположен Золотой Лес, становилась шире и текла медленнее, чем среди скалистых предгорий. На ходу расстегивая ремни-крепления колчана и кинжалов, а также те, что удерживали седло и прикрепленные к нему дорожные сумки, Орофер спустился по заросшему короткой изумрудной травой склону к самой воде. Погода стояла теплая, совсем летняя, но вода в реках уже успела остыть и оказалась довольно прохладной, когда, раздевшись, Владыка синдар погрузился в нее по пояс, увлекая за собой и коня, нуждавшегося как в утолении жажды, так и в основательном купании. Внезапно услышанный им в разгар водных процедур воодушевленный собачий лай, заставил вздрогнуть. Конь по кличке Глинтур тоже вздрогнул и испуганно вытянул шею в направлении противоположенного берега. Туда же глядел и его хозяин. У того берега плескалась, призывая кого-то громким лаем, стройная, поджарая гончая редкого бело-серебристого окраса. Вскоре из-за невысокого холма показался и ее владелец, ведший с собой навьюченного сумками крупного вороного коня. — Нимвэ! — раздался звонкий голос, окликнувший пса. — Ах, какой красавец! Молодец! Ты нашел его! Прямо в одежде, как был, с прикрепленным к поясу охотничьим ножом и колчаном со стрелами, Артанаро, кинулся вместе с конем в воду вслед за собакой. Поддавшись безотчетному порыву, Орофер поплыл ему навстречу, и как только Эрейнион оказался досягаем для его рук, заключил нолдо в бережные, но крепкие объятия, притягивая вплотную, затягивая под водную толщу, обхватывая ногами, словно оплетая собой. Ни один из двоих не заметил, когда они оказались под водой, сплетясь в единое целое, как их рты соединились, словно ища глотка воздуха друг в друге и, одновременно, желая поделиться им. «Мельдо!» — восторженно кричал в госанна Нолдаран. «Я знал, что ты рядом!» — приветствовал Орофер, жадно исследуя языком небо Артанаро. «Нимвэ вел меня к тебе» «Я ждал тебя…» — он обнял крепче, со страстью. Кровь, пульсируя, толчками прилила к промежности. «Я тоже желал нашей встречи и тосковал о тебе…» «Пойдем же со мной!..» И они вынырнули почти у самого берега, тут же отправившись в отведенный им дом, чтобы обсохнуть и поужинать после долгой дороги. Позаботились о лошадях и гончем псе, которого Артанаро пожелал взять в дом, говоря, что Нимвэ не может оставаться один в лесу. Орофер позволил. Он был слишком поглощен радостью встречи, чтобы возражать. Присутствие рядом с ним долгожданного голдо преображало реальность, делая все, что окружало их, невыразимо прекрасным. — Это Орофер, — говорил Аратнаро, оглаживая своими аккуратными ладонями острую тонкую морду и курчавую мягкую шерсть загривка своего пса, — познакомься и слушайся его, как меня. Правда же, он красавец? — нолдо поднял взгляд на Владыку Зеленолесья. — Тебе нравится белый цвет? — синда провел рукой по шерсти на спине Нимвэ. — Он напоминает мне тебя, — слегка покраснев, ответил Артанаро. — Пес напоминает тебе меня? — шутливо переспросил Орофер. — Это правда. Посмотри, какой он высокий и стройный! У него прекрасные лазурные глаза и серебряная шерсть… — со смущенной улыбкой объяснил голдо, — А еще он настоящий друг и помогает мне в охоте. Нимвэ был оставлен ночевать на маленькой крытой веранде рядом с входной дверью. Высота, на которую его подняли, не пугала пса. Благородное животное устроилось на свернутом покрывале и, получив порцию дичи из той, что имелась при себе у его хозяина, оставалось спокойно лежать, не тревожа находившихся внутри дома эльдар. Разожгли камин, переоделись в чистое, выпили крепленой настойки и принялись за еду. Оба ели с аппетитом, рассказывая друг другу новости и подробности жизни в течении тех шести месяцев, что прошли с их разлуки и оба с интересом слушали. Артанаро говорил о князе Элендиле и его сыновьях, что правили королевствами Гондора и Арнора, об Элронде, влюбленном в очаровательную Леди Келебриан, о гаванях Митлонда, о своем учителе, благородном Ньовэ по прозвищу Кирдан, ставшим его наставником после того, как Корабел спас его в Браголлах, сбежав с Эрейнионом на остров Балар. — Это он научил меня рыбачить и сражаться! — говорил о Кирдане нолдо. — А охотиться кто учил? — спросил Орофер. Он смотрел в блестящие в желто-оранжевом свете светильников глаза Артанаро, видел снова его обаятельную улыбку, слушал звонкий голос, и не мог поверить своему счастью. Сердце переворачивалось внутри от чувства тепла и гармонии, которое всякий раз дарило присутствие рядом с ним этого кроткого и такого прекрасного в своей простоте и сердечности голдо. — Многие, — задумавшись, ответил Артанаро. — В детстве я видел большую охоту… И кое-чему я научился сам, — он снова улыбнулся. — Чему же? — отвечая улыбкой на улыбку, спросил синда. — Этому, — ответил его собеседник, потянувшись к нему, чтобы едва ощутимо прикоснуться губами к губам Орофера, огладив мягкой ладонью его щеку. Этого дразнящего поцелуя и простой ласки для Владыки синдар было достаточно, чтобы, придвинувшись, заключить Эрейниона в плотное кольцо объятий и глубоко поцеловать, заставляя нолдо вздрагивать от страсти. Они сидели, обнявшись, целуясь, время от времени отрываясь друг от друга, чтобы заглянуть в глаза, и снова начинали целоваться с еще большим огнем, разжигая один другого, не в силах прервать эту прелюдию. Наконец, Орофер обхватил бедра Эрейниона, приподнимая того, прижав к себе, и так, крепко держа в руках драгоценную и совсем не тяжёлую ношу, направился к кровати. Казавшийся одним бесконечным наслаждением поцелуй они не прерывали. Опускаясь на ложе вместе с обхватившим ногами его бедра нолдо, Орофер предвкушал, что вот-вот свершится то, о чем он грезил во сне и наяву все эти месяцы, пока длилась разлука…