Play pretend, bunny

      Когда Марк приходит к Тайлеру на следующий день, он думает, что квартира Джозефа, вероятно, находится в очень плачевном состоянии. Однако вопреки его ожиданиям Эшельмана встречает чистое и убранное помещение. Он проходит на кухню в поисках осколков от кружки, но замечает, что вся кухня прибрана: даже посуда, стоявшая вчера в раковине, была вымыта и убрана.       Марк осторожно проходит дальше, замечая невероятный порядок: тумбочки, покрытые раньше слоями пыли, до которых Марк никогда не успевал доходить, теперь блестели, а все разбросанные ранее по квартире вещи стояли на своих местах.       Тогда же Эшельман услышал тихую мелодию, доносящуюся из одной из комнат. Он аккуратно приоткрывает дверь, находя Тайлера, играющего на пианино. И сначала Марк радуется тому, что Джозеф находится где-то кроме своей кровати. Он вспоминает о порядке в квартире и задумывается о том, что Тайлер, вероятно, смог перебороть свою депрессию. Но потом Марк начинает обращать внимания на мелочи: он видит, что Тайлер сидит ровно, не позволяя телу сделать хотя бы одно лишнее движение, а мелодия, раздающаяся от нажатия Тайлером клавиш инструмента, получается слишком ровной, почти механической. А когда Тайлер прекратил играть, почти на середине произведения, произнося: «Прости, я больше не буду», Эшельман понимает, что слишком рано начал радоваться.       – В смысле больше не будешь? – осторожно спрашивает Марк, пристально смотря на Джозефа.       – Думаю, ты согласишься, что я больше не в состоянии нормально исполнять произведения, – ровно произносит Тайлер, и от его интонации Марку становится не по себе.       И Марк навсегда запомнит тот холодок, что прошёлся по его спине, когда стеклянные, абсолютно безэмоциональные карие глаза посмотрели прямо в его.

***

      Прошла пара недель, Тайлеру стало гораздо лучше. Он набрал свой прежний вес и, казалось, совсем отошёл от прежнего состояния. Джерард снова начал звать его на работу и на первый взгляд всё вернулось в старое русло. Вот только Марк замечал, что всё слишком далеко от нормы. Эшельман видел, что Джозеф будто постоянно ограничивает себя. Он почти не разговаривает, отвечая односложными фразами, будто специально желая закончить разговор поскорее. Он перестал играть на музыкальных инструментах совсем, хотя раньше не мог прожить и дня без этого. Но Марк понял насколько всё плохо несколько дней назад. Эшельман сидел на кухне Тайлера, когда тот разливал чай по кружкам. Они почти не разговаривали, ведь Джозеф всё ещё пресекает все попытки длительного разговора. Марк пытается разговорить Тайлера, но пока что безуспешно. Эшельман даже не до конца понимал, что творится с парнем, поэтому и решить пока что ничего не мог.       – Осторожно, ты можешь порезаться, – предупреждает Марк, когда Тайлер начинает разрезать целый лимон на дольки для чая, но Джозеф никак не реагирует на его слова. И очень зря. Буквально через секунду нож соскальзывает по кожуре, оставляя глубокий порез на указательном пальце Тайлера. И Марк ожидает, что Тайлер быстро одернет палец либо прижмет рану к губам, как делают многие, но он, будто не замечая её вовсе, продолжает нарезать лимон дальше. Марк не хочет признавать, что это до чёртиков напугало его. – У тебя кровь, – тихо произносит он, и лишь тогда взгляд стеклянных глаз переходит на палец, но и тогда Тайлер никак не реагирует на порез. Он откладывает нож, достает аптечку из верхнего ящика и, обработав рану, быстро перематывает её бинтом под слегка шокированный взгляд Эшельмана. – Тайлер, что с тобой происходит? – всё же спрашивает он, внимательно смотря на Тайлера, но сразу же отвёл взгляд, когда ледяные карие глаза посмотрели в его.       – Всё в порядке, – ровно произносит тот, и Марк вспыхивает из-за этого.       – Ты уже несколько недель ведёшь себя, будто из тебя сделали робота! Почти не разговариваешь ни с кем, никак не реагируешь на слова, шутки, даже перестал играть, а твой взгляд стал таким… – Марк задумался на секунду, пытаясь подобрать точное слово, – таким бездушным. И только что ты порезался, но даже и глазом не моргнул! И после этого ты говоришь, что всё в порядке? Ты вообще чувствуешь хоть что-нибудь?! – высказал накопившееся Марк, и вновь внимательно посмотрел на Тайлера, который всё ещё продолжал смотреть на Эшельмана.       – Ты видел, что сделали чувства со мной, – всё так же ровно произнес Джозеф. – Я много думал и решил, что чувства – непозволительная роскошь для меня. Лучше не чувствовать ничего, чем чувствовать постоянную боль.       – Знаешь, иногда боль позволяет нам понять, что мы действительно живы, – уже тише начал Марк. – За плохими днями всегда следуют хорошие, мне ли тебе объяснять? А умение чувствовать делает нас людьми, не отказывайся от этого.       – Если так, то я больше не хочу быть человеком, – лишь ответил Тайлер. – Я долго пытался подавить чувства и эмоции в себе и научился держать себя в руках. Теперь я почти ничего не чувствую, – Марк мысленно цеплялся за слово «почти» как за спасательный круг. – Всё лучше, чем чувствовать то, что чувствовал я. Не ты ли хотел, чтобы мне стало лучше?       И Марк не знал, что ему следует ответить на это, ведь он не считал, что Тайлеру действительно стало лучше.

***

      Тайлер собирался ложиться спать, а потому сейчас направлялся в ванную. Однако, проходя по коридору, краем глаза он уловил огромную гору писем, листовок, журналов и прочей чепухи, которую обычно отправляют по почте. Джозеф знал, что Марк, приходя к нему, всегда заносил всё содержимое почты, но за последний месяц его руки всё ещё не доходили до разбора этой горы макулатуры. Поэтому Тайлер решил, что если он не сядет за неё сейчас, то потом, когда гора увеличится, он просто выкинет всё без разбора.       Проведя за сортировкой двадцать минут, Тайлер уже и не думал, что сможет найти что-то интересное, но следующая вещь смогла изменить его мнение. Прямо под очередной рекламной листовкой лежал журнал, который сразу привлек внимание Тайлера к себе, ведь это был тот самый журнал, для которого он фотографировался вместе с Джошем.       На обложке Тайлер и Джош стоят в профиль так невероятно близко друг к другу, ладонь Тайлера лежит на щеке Дана, руки Джоша обернуты вокруг талии Джозефа, их приоткрытые губы почти касаются друг друга, пока сами парни из-под полуприкрытых ресниц смотрят друг на друга. И это фото получилось таким живым, что Джозефу казалось, будто через секунду изображение оживёт, и парни всё же поцелуются. Но этого, конечно же, не происходило. Зато происходило кое-что другое.       Тайлер чувствовал, что чем дольше он смотрел на обложку, тем сильнее начинало сдавливать его грудь. Он понимал, что лучше отложить этот журнал прямо сейчас, но вместо этого Тайлер быстро пролистнул его, думая, что если взглянет на эти фотографии краем глаза, хуже от этого не станет. Но он ошибался. Каждая фотография теперь так ярко и четко будто стояла перед его глазами, а вместе с тем пришли и воспоминания о той фотосессии.       Когда Тайлер дошёл до последней страницы, а сердце снова начало отдавать пока что ещё лёгкой болью, он быстро идёт на кухню и достает деревянную дощечку, металлический поднос и коробок спичек. Он ставит на дощечку поднос и как можно скорее, будто это спасёт его от проявляющихся ощущений, поджигает спичку и подносит её к уголку журнала. Журнал падает на поднос, а Тайлер собирается уйти с кухни, пока глянцевые страницы медленно сгорают, но Джозеф останавливается у самого выхода. Те фотографии будто отпечатались в его голове с такими подробностями, что одна мысль о них заставляла мурашки пройти по телу Тайлера. Пара секунд и Джозеф быстро хватает первый попавшийся стакан с жидкостью и заливает полыхающую половину журнала, пока огонь полностью не гаснет.       Тайлер смотрит на уцелевшую часть журнала и сокрушенно падает на ближайший стул. Он прикрывает глаза, опрокидывает голову назад, прекрасно ощущая, как чувства поглощают его с головой, и осознаёт своё поражение. Он открывает глаза, смотря в потолок и горько усмехается. Он был таким глупцом, если думал, что такое сильное чувство, обосновавшееся глубоко в его сердце, которое он испытывает к Джошу, можно заглушить, ведь ему хватило лишь одного чёртового журнала, чтобы всё вернулось на круги своя.       Пара секунд и Джозеф встает со своего места, решительно направляясь в сторону той комнаты, которая всё это время была запретна для него. Он замирает у двери в гостевую спальню, в которой не так давно обустроился Джош, и, глубоко вздохнув, открывает дверь.       Тайлер проходит в помещение, в котором ещё витает едва уловимый запах Джоша. Такой знакомый и родной. Джозеф осматривается в комнате, позволяя воспоминаниям ещё больше поглотить его. Их первая совместная ночь, разговоры поздней ночью, откровения – всё сейчас всплывало в голове Тайлера и было таким свежим, будто после этих событий прошло пару дней, а не несколько месяцев.       И Тайлер оседает на пол почти у самого входа в комнату, когда краем глаза замечает кусочек черной ткани недалеко от него. Он тянется за ним и слегка встряхивает руками, чтобы избавить вещь от пыли. Тайлер смотрит на майку с надписью «I want to believe» и легко улыбается. Он прекрасно помнит, что Дану была дорога эта вещь, и ему казалось ироничным то, что он забыл именно её. Тайлер смотрит несколько секунд на неё, после чего утыкается носом в ткань и прикрывает глаза, улавливая такой сильный запах чужого тела.       Ощущения кружат голову, но Джозеф больше не сопротивляется им. Он вспоминает предыдущие несколько недель, которые прошли словно один и тот же день, и сейчас он понимал, насколько глупой была идея отказаться от эмоций и чувств. Теперь Тайлер понимал: это время он не жил – лишь существовал, но Джозеф не понимал того, как допустил это.       Диафильм из воспоминаний мелькал перед глазами Тайлера, и сейчас он чувствовал себя очнувшимся от долгого сна, в какой-то степени он даже наслаждался болью, которая после долгого периода без неё ощущалась в несколько раз сильнее, ведь эта эйфория от ощущения чего-либо снова была невероятно сильной.       – А ведь ты обещал, что чувствовать – совсем не больно, – сквозь улыбку произносит Тайлер, после чего падает набок, растягиваясь на полу. Секунда и улыбка сходит с его лица. – Ты обещал… – повторяет Джозеф и через несколько минут, ближе прижимая к себе чужую майку, проваливается в долгожданный сон.

***

      Марк довольно-таки давно не навещал Тайлера из-за завала на работе, но он каждый день присылал сообщения и интересовался его состоянием. Эшельман ещё не знает, что Джозеф уже не ведёт себя как бездушная сволочь, но и сам Тайлер не спешит ему об этом рассказывать. Он не особо хотел посвящать Марка в своё душевное состояние, а потому старался продолжать разговаривать с Марком быстро и неконкретно.       И вот сейчас Тайлер слышит звонок в дверь и хмурится, ведь Марк не предупреждал его, что зайдёт сегодня, а сам Джозеф ещё не готов принимать гостей. Тайлер открывает дверь и удивляется, замечая на пороге того самого парня с клуба. Да, того самого, с которым Тайлер целовался прямо на глазах Джоша. И в тот момент Джозеф думает, что захлопнуть дверь прямо перед его лицом, на котором красовалась обворожительная улыбка, не такая уж и плохая идея, но правила приличия и, возможно, некий интерес не позволяют ему сделать этого, а пока что имя парня вертится на языке Тайлера, и он пытается вспомнить его, ведь Джозеф совсем не слушал брюнета, когда тот рассказывал о себе.       – Даллон? – всё же вспоминает Тайлер. – Что ты здесь делаешь?       – Пришёл поговорить, – отвечает парень. – Марк сказал мне твой адрес, и, я надеюсь, ты не против того, что я пришёл вот так без предупреждения?       – Зачем? – игнорирует вопрос Уикса Тайлер и хмурится.       – Я хочу помочь тебе, – произнёс Даллон, на что Тайлер лишь больше нахмурился.       – Мне не нужна помощь, – отвечает Джозеф, на что Даллон приподнимает брови.       – Знаешь, когда я звонил Марку, он сказал, что ты в абсолютно невменяемом состоянии, говорил, что ты будто каменный, – начал Уикс. – Сейчас я вижу, что это уже не так, но тебе всё же не стало легче, да?       – Откуда тебе знать о том, что я чувствую, – немного резко отвечает Тайлер, на что Даллон лишь снисходительно улыбается.       – Потому что, возможно, я сам оказался в такой же ситуации? – начал Уикс, на что Тайлер подозрительно глянул на него. – Это же всё из-за Джоша, так ведь? Ты всё ещё что-то чувствуешь к нему, я прав? – Даллон внимательно смотрит на Тайлера и видит его секундное замешательство. – Я видел, как ты плакал тогда, поэтому даже не пытайся отрицать это, – Джозеф ничего не ответил, переводя взгляд в пол и задумываясь. – Может, впустишь меня, и мы всё же поговорим? – Уикс выжидающе смотрел на парня, который после пары секунд раздумий отходит от двери, пропуская незваного гостя внутрь. Он ничего не теряет от обычного разговора с Уиксом, ведь так?       Тайлер не ждёт, пока Даллон снимет обувь и верхнюю одежду, сразу проходя на кухню. Спустя пару секунд туда же заходит Даллон, садясь на стул, пока Тайлер ставит чайник закипать.       – Чай или кофе? – спрашивает Джозеф, даже не поворачиваясь в сторону собеседника.       – Чай, – отвечает Уикс, и через минуту получает кружку ароматного чая. – Спасибо, – Даллон отпивает из кружки, после чего смотрит на Тайлера, который сейчас стоял уже лицом к гостю, но продолжал стоять около кухонной тумбы, опираясь об неё руками.       – Я тебя слушаю, – говорит Тайлер и внимательно смотрит на Даллона.       – Я уверен в том, что ты испытываешь симпатию к Джошу, и я могу ошибаться, но, возможно, всё серьёзней. Ты же любишь его? – Уикс внимательно смотрит на Джозефа, отпивающего напиток из своей кружки.       – Предположим, – лишь отвечает Джозеф.       – Ты никогда не спрашивал его о чувствах к тебе? – вновь спрашивает Даллон, на что Тайлер хмурится.       – Нет, мне не нужен его ответ на этот вопрос, – пожимает плечами Тайлер.       – Ты же врёшь. Зачем ты врёшь, Тайлер? – Даллон вопросительно смотрит на парня, который отводит взгляд.       – Потому что я хочу, чтобы это было так, – Джозеф возвращает взгляд на Даллона. – Я никогда не хотел сильно привязываться к людям, испытывать настолько сильных чувств по отношению к ним, и сейчас я просто не знаю, что мне делать со всем этим. Я надеялся, что мне станет легче, если я оттолкну его как можно сильнее, но сейчас лишь от одной мысли о том, что Джош ненавидит меня, мне становится так плохо. Я больше не могу так, – всё же высказывает наболевшее Тайлер, откидывая голову назад, опираясь ей о верхний кухонный шкафчик и прикрывая глаза. Он просто не может больше держать это в себе.       – Если бы Джош действительно ненавидел тебя, он бы никогда не приехал к тебе из-за одного звонка поздней ночью, – произносит Даллон, и Тайлер резко распахивает глаза.       – С чего ты… Откуда ты знаешь? – шокировано начал Джозеф.       – Марк рассказал мне. Это всё было правдой, Тайлер. Джош попросил Марка не говорить тебе, считал, что так будет лучше для вас обоих, – ответил Даллон, и Тайлер опустил голову, бегая взглядом по комнате и пытаясь осмыслить это, но его взгляд остановился, когда он вспомнил их поцелуй и то, как он почти признался Дану.       – Ты лжешь, – шепчет Тайлер, забывая как дышать.       – Зачем мне? – лишь спрашивает Даллон, смотря на растерянного Джозефа.       – А зачем тебе помогать мне? Зачем ты говоришь мне всё это? Зачем ты пришёл? – Тайлер как-то зло посмотрел на Уикса. Этот парень не может просто прийти и сказать, что всё это время Джозеф страдал чепухой и изводил себя просто так. Должна быть причина.       – Потому что, как я уже сказал, я сам оказался в похожей ситуации, – отвечает Даллон, смотря прямо в глаза Тайлера, пытаясь показать, что он действительно говорит правду. – Только в твоей ситуации есть выход, и он довольно-таки прост, а моя ситуация безвыходна. Я помогаю тебе, потому что не хочу, чтобы кто-то оказывался в такой ситуации. Не тогда, когда вы можете быть вместе.       – Ты расскажешь мне? – взгляд Тайлера стал мягче.       – На одной из вечеринок, похожей на ту, на которой мы познакомились, я встретил одного парня, сразу зацепившего меня своим чертовым взглядом. Слово за слово, стакан за стаканом, и мы оказались в одной кровати. Классическая ситуация. Однако на следующей вечеринке я снова встречаю его. Сценарий не изменился. Но на третью встречу мы поступили иначе: мы разговаривали весь вечер и начало ночи, расспрашивая друг о друге. Ещё несколько подобных встреч, и я понял, как сильно попал. Встреча за встречей, и так проходит год, возможно, чуть больше. Тогда я решаю признаться в своих чувствах, а в ответ, видя раскаяние и сожаление в его глазах, слышу о том, что нам надо прекратить видеться, – Даллон как-то грустно усмехается, а Тайлер сводит брови у переносицы, осмысляя ситуацию. – Но это ещё не всё. Я не сдался, после этого я смог найти его снова и тогда услышал о взаимности с его стороны. Однако это не меняло того факта, что мы всё ещё не могли встречаться. Я никогда не спрашивал о его профессии, ведь он всегда уклончиво говорил об этом. Я надеялся, что он расскажет мне, когда будет достаточно доверять. И тогда он сказал мне. Журналист. Это не звучало, как приговор, но и не предвещало ничего хорошего. Он сказал, что с самого начала своей карьеры создавал образ гомофобного подонка, именно поэтому, он не мог допустить того, чтобы про нас узнали. Если бы кто-то прознал, то люди перестали бы верить ему и его статьям. Это равносильно концу его карьеры, которая только после нашего знакомства начала стремительно идти в гору. Как раз-таки по причине этого карьерного роста, мы уже не могли видеться часто, ведь внимание к его персоне было повышенное. Даже сейчас мы видимся лишь иногда, и то, каждый раз это происходит тайно. Мы можем не видеться несколько месяцев, бывает и более полугода. И это так тяжело, не видеть любимого человека так долго. Знать о взаимности, но не иметь возможности быть рядом, – Даллон переводит взгляд на Тайлера. – Именно поэтому я помогаю тебе. Потому что я понимаю, как ты чувствуешь себя сейчас. Я переживал то же самое тогда и испытываю это сейчас. Но между нашими ситуациями есть одно отличие и это то, что вы с Джошем можете быть вместе, если откроетесь друг другу. Этого я и хочу от тебя добиться.       – Я… – начал Тайлер, не зная, что и сказать. – Я сожалею.       – Не надо, – Даллон лишь легко улыбнулся. – Я уже привык к этому и ничего не могу поделать.       – И, если всё так, то почему ты поцеловал меня? – задает волнующий его вопрос Тайлер.       – По той же причине, по которой ты поцеловал меня, – ответил Уикс. – Хотел достучаться до него. Так как он журналист, он в курсе всех событий, и, если бы о нас с тобой пошли слухи, он был бы первым, кто узнал об этом.       – Подожди… – произнёс Тайлер, поднимая взгляд, будто его осенило. – Ты сказал, что этот парень журналист и создает впечатление «гомофобного подонка»?       – Да. И ты хорошо его знаешь, – улыбнулся Уикс, понимая, что до Тайлера, наконец-таки дошло.       – Не может быть… – Тайлер удивленно посмотрел на Даллона.       – Да. Этот чёртов засранец – Брендон Ури, – произносит Даллон, и Тайлер несколько секунд смотрит на того, после чего начинает немного нервно смеяться.       – Я действительно сочувствую тебе, Даллон, но этот подонок хорошенько подпортил мне жизнь, – Уикс на это лишь улыбается, отмахиваясь.       – Всё нормально, я понимаю. Думаю, он просто немного завидует тебе, ведь ему приходится жить в тени, в то время как ты ведешь абсолютно открытую жизнь, о которой он даже и мечтать не мог. Его можно понять.       – На самом деле это правда многое объясняет, – задумывается Тайлер, но Уикс одергивает его.       – Тем не менее, я здесь не для того, чтобы говорить обо мне.       – И что ты предлагаешь? – немного заинтересовано спрашивает Джозеф, на что Уикс улыбается.       – У меня есть одна идея…

***

      Джош с самого утра замечает, что ребята из группы ведут себя слишком странно. Каждый раз, когда Джош встречал кого-то из них, они лишь загадочно улыбались и говорили о том, каким потрясающим будет сегодняшнее шоу. И Дан не понимал, что такого особенного в сегодняшнем концерте, ведь всё, как обычно, разве нет?       И вот парни уже на арене, инструменты настроены, и у них есть немного времени прийти в себя и отдохнуть перед выступлением. Джош хотел дойти до своей гримерки, но по пути его поймал Эрик, начиная говорить о всякой чепухе. Дану казалось, будто его пытаются заболтать, но потом решил, что он просто устал, и все странности, происходящие сегодня ему просто мерещатся. Казалось до тех пор, пока Эрик, будто увидев призрака за его спиной, заталкивает Дана в свою гримерку, не позволяя парню обернуться.       – Что происходит? – хмурится Дан, смотря на своего друга, стоявшего прямо в дверях, преграждая выход.       – Ничего не происходит. С чего ты взял, что что-то происходит? – как-то слишком нервно ответил парень.       – Вы все ведёте себя слишком странно сегодня, – Джош прищурился.       – Ты просто устал, и тебе так кажется, – ответил Эрик.       – Тогда я просто… – Джош быстро подходит к двери, но Эрик ставит руки в проём. – Почему ты не позволяешь мне выйти?       – Просто… эм… – Эрик начал бегать глазами по гримерке, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание. – Там несут аппаратуру, а коридор слишком узкий, нам лучше посидеть здесь, пока они не закончат, – Джош подозрительно глянул на Ньюкомера, после чего резко проскочив под его рукой, открывает дверь и выскакивает в коридор, под ругательства парня.       Дан осматривает длинный коридор, и краем глаза ему кажется, что он увидел, как лёгкая цветочная ткань скрылась за углом, но Дан не обращает на это внимания, списывая на то, что он действительно просто устал.

***

      Они отыгрывают последнюю песню, и Джош собирается встать из-за установки и выйти на поклон, но его останавливают слова Тима:       – Прошу вас не расходиться, у нас есть кое-что для вас, – Дан вопросительно посмотрел на Скиппера. Он знал, что парни затевают что-то, но не понимал, почему они не предупредили его об этом. – Один человек хотел бы выступить перед вами, и, я надеюсь, вы примите его, – толпа одобрительно загудела, и Тим, легко улыбнувшись, смотрит в сторону кулис, кивая головой.       Джош поворачивает голову туда, откуда, предположительно, должен выйти тот, о ком говорил Тим, но в темноте зала он видит лишь силуэт, который лёгкой, неторопливой походкой идёт в сторону микрофонной стойки. Когда до цели оставалось несколько шагов, Джош слышит первые аккорды струнного инструмента, так хорошо знакомого ему.       – Wise men say only fools rush in,* – тихо и неуверенно начинает петь парень, которого подсветили одним прожектором. И теперь Джош мог разглядеть его: черные Vans, красные носки, чёрные узкие джинсы, чёрная со спины майка и лёгкое цветочное кимоно. Первые секунды Дан не может осознать, кто сейчас стоит в нескольких метрах от него. Он удивленно смотрит на парня с шоколадными волосами, который с каждым словом начинает петь более увереннее. – But I can't help falling in love with you, – и глаза Джоша шире распахиваются на этой строчке. Он не может поверить в происходящее, не отрываясь смотря на парня, который сейчас поёт песню о любви. Строчка за строчкой и Джошу кажется, будто это лишь очередной сон. – ‘Cause I can’t help falling in love with you, – Он слышит, как толпа начинает подпевать Тайлеру, и ему кажется, что он может услышать улыбку Джозефа. – Yep, – произносит Тайлер, и толпа взрывается аплодисментами. Через полминуты, когда в зале вновь становится тихо, Тайлер разворачивается в полоборота в сторону Джоша, и его улыбка сходит с лица. Джозеф едва может различить Дана сквозь солнцезащитные очки, но он видит, что Джош даже не шевелится, и Тайлер не уверен, хороший ли это знак. – But I can't help falling in love with you, – заканчивает Тайлер, и Дан может увидеть, как поблескивает слеза, скатывающаяся из-под очков по щеке Джозефа. Джош забывает, как дышать, в то время как зал замер в ожидании. – Я… – начинает Тайлер, пытаясь подобрать слова. – Я буду немногословен, потому что мне очень тяжело всё это говорить, – Тайлер глубоко вздыхает, продолжая: – Как вы все знаете, некоторое время я и Джош встречались, и… Многие из вас спрашивали о причине нашего расставания. И этой причиной являюсь я. Если бы я не стал отталкивать Джоша, ничего бы из этого не произошло, – Тайлер посмотрел несколько секунд на край сцены, после чего тихо произнёс: – Однажды я сказал тебе, что способен на сумасшедшие вещи ради любви,* – Джозеф повернул голову в сторону Джоша. – А сейчас я распеваю серенады перед многотысячной толпой. Ну, разве не безумие? – Тайлер легко улыбается, но улыбка вновь быстро сходит с его лица, и он поворачивается обратно в сторону зала. – Я не жду от тебя ответа, я просто хочу, чтобы ты знал о моих чувствах к тебе. Я люблю тебя, Джош, – Тайлер прикрывает глаза на несколько секунд, боясь того, что может последовать за этими словами. Он не ждет, пока кто-либо среагирует на них, быстро уходя со сцены в сторону кулис, и по пути вытирая предательские слёзы тыльный стороной ладони.       Джош всё ещё шокировано смотрит на Тайлера, стремительно покидающего сцену, не понимая, очередное ли это видение или же реальность. Он даже щипает себя, чтобы убедиться наверняка и, лишь тогда, когда боль начинает распространяться по телу, он, наконец, может контролировать себя. Дан быстро встает со своего места и перелезает через барабанную установку. Он быстро сокращает расстояние между ними, крепко обнимая Тайлера со спины.       Тайлер не сразу понимает, что больше не идёт, а стоит на месте. Он чувствует руки на груди, прижимающие его к себе, после чего ощущает мокрый поцелуй на шее и слышит шёпот прямо в ухо:       – Я тоже люблю тебя.       – Пожалуйста, – тихо начинает Джозеф дрожащим голосом, – только не шути так надо мной, – и вопреки своим словам, Тайлер кладёт руку на ладонь Джоша, лежащую на его груди, сжимая её и не позволяя отпустить себя, а его голова откидывается назад на плечо Дана. Даже если всё это ложь, Тайлер хочет как можно дольше ощущать это.       И Джош знает, что всего одна фраза сейчас может сломать Тайлера окончательно. Поэтому он ничего не говорит, отпуская Джозефа, чье сердце в тот момент разбилось на мелкие осколки, впившиеся во внутренности. Тайлер не понимает, что Дан отпустил его, чтобы развернуть лицом к себе и прикоснуться к его губам своими. И, когда это происходит, Джозеф не может дышать. Он почти сразу углубляет поцелуй, оборачивая руки на талии Джоша, прижимая его ближе к себе.       Только спустя пару секунд парни услышат вскрики толпы, и речь Тима, завершающего концерт, но им будет так плевать на всё это.

***

      Парни почти на заплетающихся ногах влетают в гостиничный номер Джоша. Дан прижимает Тайлера к двери сразу, как только она закрывается за ним. Они пару секунд смотрят прямо друг другу в глаза, после чего с таким остервенением накидываются на губы друг друга. Борьба за первенство, укусы – всё, что они пережили, выплескивается в этом поцелуе.       Они идут в сторону кровати, ни на секунду не отрываясь друг от друга. Дан стягивает с Тайлера кимоно, которое летит куда-то на пол, в то время как футболка Джоша летит туда же. Они останавливаются лишь тогда, когда уперлись ногами в кровать. Тогда Тайлер толкает Джоша на кровать, как делал это месяц назад, вновь восседая на его бёдрах. Руки Дана сразу же ложатся на бёдра Тайлера, поднимаясь выше и забираясь пальцами под его же майку с надписью «I want to believe».       – Она идёт тебе, – шепчет Джош, на что Тайлер усмехается.       – Хэй, я же скептик, помнишь? – Джозеф наклоняется к Дану, оставляя между их лицами лишь пару сантиметров.       – Я исправлю это, – ухмыляется Дан, приподнимаясь и быстро чмокая Тайлера в губы.       – И каким это образом? – улыбается Джозеф, касаясь губами шеи Джоша, оставляя на ней поцелуи вперемешку с засосами.       – Мы устроим марафон «Секретных материалов». Ты посмотришь все серии.       – С чего бы это я должен их смотреть? – Тайлер отрывается от шеи Дана и внимательно смотрит на него.       – Потому что у тебя не будет выбора, – усмехается Джош, на что Тайлер улыбается. Он упирается своим лбом о лоб Дана, а носом утыкается в его щеку, прикрывая глаза.       – Знаешь, – шепчет Джозеф, – я не уверен, сделал ли я правильный выбор, но, если ты захочешь разрушить меня… – Тайлер открывает глаза, серьёзно смотря в карие глаза Дана. – я позволю тебе это сделать. Я весь твой.       – Я так же не могу судить о правильности твоего выбора, – отвечает Дан, кладя свою ладонь на щеку Тайлера и мягко поглаживая её. – Но со мной ты в безопасности. Доверься мне.       – Я доверяю, – шепчет Тайлер, затягивая Дана в мягкий и совсем не похожий на тот, что был ранее, поцелуй.       Джош переворачивает Тайлера, меняясь с ним местами. Теперь Дан нависал над Джозефом. Он стянул с него свою же майку, откидывая её в другую часть комнаты и осматривая парня.       – Ты такой чистый, – произносит Дан, кусая Тайлера за ключицу, на что Джозеф тихо стонет.       – Я месяц пролежал в состоянии полуживой амебы из-за тебя, и ты ещё удивляешься, что я ни с кем не спал? Я даже подрочить себе не мог! – как-то по-детски злится Тайлер, на что Джош лишь слегка рассмеялся.       – Зато сейчас ты получишь гораздо больше, чем обыкновенная дрочка, – шепчет Джош, целуя парня в линию челюсти и сжимая ладонью его член сквозь ткань джинсов, вырывая из его груди ещё один стон. – Ты же хочешь этого?       – Да-а, – протягивает Тайлер, чувствуя, как Дан начинает расстегивать пуговицу и молнию его джинсов. Джош оттягивает резинку его боксёров, и Тайлер надеется, что сейчас Дан избавит его от мешающей ткани, но…       – Ну что, голубки! – громко выкрикивает ЭйДжей, без стука проходя в их номер и застывая, когда он видит, за чем застал этих самых «голубков», испепеляющих его сейчас злым взглядом. – Так, ребят, они заняты, зайдём позже! – Бэбкок резко разворачивается, видимо, выталкивая из дверей остальных участников группы. И, когда дверь за ними закрывается, Джош падает на кровать рядом с Тайлером, и парни тихо смеются.       – Я думал, ты закрыл дверь! – сквозь улыбку произносит Тайлер.       – Мне было не до того, – оправдывается Дан, переплетая их пальцы и с улыбкой смотря на Джозефа.       – Как думаешь, – тихо начал Тайлер, – как сильно нам попадёт за то, что мы нарушили контракт?       – Тебя беспокоит это? – взгляд Джоша стал немного взволнованным.       – Нет, – без колебаний произносит Тайлер, крепче сжимая руку Джоша в своей. – Самое главное, что ты здесь, рядом со мной, – Тайлер переворачивается на бок лицом к Джошу и осторожно целует его в плечо, после чего утыкается в него лбом и тихо шепчет: – Пожалуйста, не оставляй меня одного, – Джош тоже поворачивается на бок, приобнимая Тайлера и прижимая его ближе к себе, целуя в шоколадную макушку.       – Больше никогда.