hot mess (and i'm falling for you)

don't give a fuck, i'm not giving up i still want it all only fools fall for you, only fools only fools do what i do, only fools fall (troye sivan — fools)

Тэхён его избегает. Юнги не дурак. Он не особо хорошо разбирается в людях и далеко не самый тактичный человек на свете, но он не дурак. Юнги может отличить случайное отсутствие от сознательного усилия избегать его. А Тэхён его избегает. Это не просто изящное проявление безразличия, как когда Тэхён думал, что Юнги не собирается с ним спать. Тогда он просто делал вид, что Юнги ему не знаком, особо не обращал на него внимания, фокусировал его на Чонгуке и практически притворялся, что Юнги либо совершенно нормальный бариста, либо его вообще не существует, и это выводило Юнги из себя. Но теперь все по-другому. Теперь это Тэхён, которого словно не существует, и это вовсе не раздражает Юнги. Это его беспокоит. Однажды он ловит себя на мысли, что Тэхён словно бы покинул город, а затем осознает, что все намного хуже. Отсутствие Тэхёна ощущается как дыра во временном пространстве. Словно кто-то вырвал припев из песни и даже не потрудился заменить чем-то другим, оставив двадцать секунд пронзительной тишины. Тэхён должен быть здесь, должен появляться в кофейне по ночам, должен сидеть в их гостиной и играть в видеоигры, когда Юнги просыпается, должен без спроса пожирать их чертов рис прямо из рисоварки, должен висеть коалой на Чонгуке, когда они проходят мимо Юнги в коридоре. Он должен быть здесь, но его нет. Все остальные ведут себя слишком откровенно. Чимин с Хосоком теперь приходят в кафе вдвоем, но все еще заказывают горячий шоколад с дополнительной порцией сливок вдобавок к своим напиткам, заставляя Юнги гадать о том, где же именно Тэхён ждет их. Хотя пару дней спустя они перестают заказывать третий напиток — Юнги предполагает, что теперь Тэхён даже не хочет пить приготовленный им горячий шоколад. Приходя домой с учебы, Юнги иногда застает Чонгука говорящим с кем-то по телефону на кухне, но как только младший замечает Юнги, он тут же срывается в свою комнату, продолжая разговор там, словно даже просто голос Тэхёна не может находиться в присутствии Юнги. Но Чонгук вроде хотя бы не злится на него. Юнги бы окончательно сорвался, если бы Чонгук тоже стал к нему по-другому относиться, но в чем бы ни заключалась проблема Тэхёна, друг, по-видимому, на него не сердится. Младший ведет себя вполне нормально, просто больше не говорит с ним о Тэхёне и не приглашает того в квартиру, когда Юнги дома. Разница лишь в том, что Чонгук больше не сидит с ним во время обеда. Юнги не один, он практически всегда обедает с Намджуном и Сокджином, своими старыми друзьями, но Чонгук постоянно присоединялся к ним. А затем, когда Юнги помирил его со старыми приятелями, Хосок тоже стал к ним подсаживаться, потому что, как оказалось, тоже учится в этом университете. Он вообще оказался в группе Намджуна по философии, но никто не знал, потому что Хосок буквально никогда не ходил на занятия. Но когда приходил, всегда садился с ними. Теперь Чонгук с Хосоком сидят где-то в другом месте. Юнги предполагает, что причина в том, что они не хотят предавать Тэхёна, по какой-то проклятой причине избегающего Юнги. — Не думаю, что он слушает, — раздается голос Сокджина. Юнги моргает. Отрывает взгляд от затылка Хосока, черного и находящегося на другом конце столовой, и смотрит на своих друзей. — Что? — Сказал же. Намджун вздыхает. — Это не так уж и важно. Моя собака сожрала одну из занавесок, ну, ты знаешь, как всегда. Что с тобой? Ты словно не тут. Юнги успевает мотнуть головой и пробормотать извинение, прежде чем Сокджин склоняется над столом с заговорщицким видом. — Это как-то связано с твоим парнем? — спрашивает друг, в его голосе странная смесь сочувствия и любопытства. Юнги словно получает удар под дых. — Вы поссорились? Он бросил тебя прежде, чем ты успел рассказать нам о нем? На несколько секунд за столом повисает мертвая тишина. Столовая по-прежнему переполнена гомоном и шумом еды, но их столик словно оказывается в другой вселенной. У этой тишины опасный оттенок, Намджун с Сокджином выжидающе глядят на него, а Юнги раздраженно пялится в ответ. — Моим кем? — переспрашивает он очень медленно, делая акцент на последнем слове, давая друзьям понять, что готов отпинать их под столом до синяков. Намджун выглядит так, словно хочет отступить, но Сокджин не боится гнева Мин Юнги, никогда не боялся, а потому хватает руку Намджуна, как будто уверяя в том, что они пойдут на дно вместе, если что. — Да брось, все тогда видели этот гигантский засос на твоей шее, — радостно давит Сокджин. — Поэтому, если только тебя не похитили инопланетяне, заставив нуждаться в сексе без обязательств, у тебя есть или был парень. Взгляд Юнги свирепеет, но он ничего не говорит. Просто снова смотрит на далеких Хосока и Чонгука, затем коротко фыркает и разворачивается обратно к своему бутерброду. Как раз вовремя, чтобы услышать шокированный вздох Намджуна. — Боже мой, — негромко выдыхает его друг тоном, так и сквозящим осознанием. Юнги не отрывает взгляда от еды. — Боже мой, ты не встречаешься. И не встречался. Это было случайным. Ты с кем-то просто так переспал. Юнги предельно спокойно подносит бутерброд ко рту и кусает, глядя Намджуну прямо в глаза. Друг выглядит так, словно хочет сбегать за своим блокнотом, чтобы записать это. Иногда Юнги ненавидит себя за дружбу с будущим психологом. — Это ведь был не Чонгук? — спрашивает Сокджин, и Юнги тотчас кривит в отвращении лицо. — Нет, с хера ли, — тут же возражает. Он ведь говорил ребятам, что воспринимает Чонгука как младшего брата, чтобы не было вот таких вот вопросов. Юнги тихо вздыхает. — Но это был один из его друзей. — Хосок? — тотчас подозрительно обнадеженно спрашивает Намджун, а затем принимает отвратительно злорадный вид, когда Юнги закатывает глаза и мотает головой. Повернувшись к Сокджину, Намджун ухмыляется с такой концентрацией самодовольства, которой Юнги еще не видел. — Это значит, что ты проиграл. Сокджин злобно зыркает в ответ. — Нет, не значит. — Что? — вежливо интересуется Юнги, какого хуя сейчас происходит (даже если уже догадывается), и оба друга разворачиваются к нему. Выражение ужаса возвращается на лицо Намджуна, но Сокджин просто пожимает плечами. — Мы поспорили, что ты начнешь встречаться с Хосоком. — Ты слишком активно общаешься с ним, когда он с нами, — быстро добавляет Намджун и отодвигается как можно дальше, словно это поможет ему спастись от Юнги. — А ты далеко не со всеми так общаешься. Взгляд, которым Юнги награждает своих друзей, в лучшем случае усталый. Он не знает, что ответить этим гениям. Да, Юнги поболтал пару раз с Хосоком и считает его привлекательным, но они же не в третьем, мать его, классе. — Вы самые худшие друзья на свете, — бесцветно протягивает он. — Знаешь, люди получают то, что заслуживают, — сахарным тоном парирует Сокджин, за что получает от Юнги пинок под столом. — Тогда кто? — допытывается Намджун, по-видимому, заново обретший уверенность, раз наклоняется вперед и тащит салат с тарелки Юнги. — Только не говори, что тот, который побывал в тюрьме. Юнги хмурится. — Никто не побывал в тюрьме. Тэхёна задержали лишь один раз, но благодаря его бабушке все обвинения сняли. Слова вылетают из его рта так, словно в них нет ничего особенного. Словно Юнги уже давно знает Тэхёна, словно он сам присутствовал при разговоре бабушки парня и владельца собаки. Юнги даже не знает, когда и как это произошло, когда и как Тэхёну удалось втиснуть себя и эти маленькие детали своей жизни в мысли Юнги. С парнями, с которыми Юнги встречался раньше, у него был лишь один момент, тот самый момент, когда он пялился на них и осознавал, что совершенно пропал, и оттуда все уже начиналось. Но не с Тэхёном. Тэхён вставил себя в жизнь Юнги так постепенно и скрытно, что он практически не заметил. Юнги пытается убедить себя, что все из-за его дружбы с Чонгуком, и, конечно же, она играет большую роль, но также виноваты короткие, тихие взгляды, которые Тэхён бросал на него, глаза, наполненные интересом, губы, искривленные в ожидании того, что Юнги скажет что-нибудь, чтобы они смогли поцапаться. Юнги внезапно осознает, что, возможно, для Тэхёна это единственный способ общения с людьми, не входящими в круг его друзей. Как бы то ни было, Юнги уже привык, так привык, что Тэхён постоянно рядом, как естественная часть его дня, его жизни, как бы драматично это ни звучало, что от его отсутствия становится хуже. Настолько плохо, что Юнги только сейчас резко осознает, что секунду назад практически причислил Тэхёна к числу тех, с кем встречался. Черт. — Ты переспал с Ким Тэхёном? — спрашивает Сокджин. Легкое неодобрение, прозвучавшее в голосе, возвращает внимание Юнги к разговору. Он выпрямляется на стуле, чтобы напряженно уставиться на друга. — А что, ты его знаешь? — Видел несколько раз, когда учился в старшей школе, — говорит Сокджин и все еще хмурится так, словно выкладывает какие-то ужасные новости. От этого внутри Юнги просыпается странное желание защищаться. — Наши отцы работали вместе. Когда мы познакомились, у него был парень, но потом Тэхён разбил ему сердце. — Юнги смотрит недрогнувшим взглядом прямо в глаза Сокджину, провоцируя сказать все, что тот думает, что думает Намджун, думают все они. — Я знаю, что он лез из кожи вон, пытаясь вызвать ревность парня, — тихо продолжает Сокджин. — Я имею в виду, строил тщательные планы, чтобы разорвать собственные отношения. На мгновение становится тихо. Намджун вертит в руках трубочку от напитка. — Это тот парень, чьи родители развелись прямо в разгар его полового созревания? — небрежно бросает друг. Сокджин кивает, за ним кивает и Намджун. Юнги хочется придушить их обоих. — Мда, пожалуй, тут целая смесь из комплекса утраты и обязательств. Юнги закатывает глаза так сильно, что они даже начинают болеть. Обычно Намджун слишком умен, чтобы становиться таким студентом-психологом, но конечно делает исключение, когда дело заходит о человеке, не выходящем из мыслей Юнги. — Да заткнитесь вы, он хороший парень, — тихо говорит он. Если бы эти придурки не были его лучшими друзьями, он бы сказал это громче, потому что не хочет, чтобы кто-то разговаривал так о Тэхёне, когда даже не знает его. Наверно, Юнги придется привыкать к таким мыслям в своей голове. — Уверен, это правда, — пожимает плечами Намджун, затем прочищает горло, когда Юнги возвращает взгляд к остаткам своего бутерброда. — Это было на одну ночь, верно? — Да. — Юнги прикрывает глаза и пытается не думать о том, как выглядел рот Тэхёна, когда тот смеялся. — Да, это было на одну ночь. В тот день Юнги возвращается домой, убеждая себя спросить Чонгука о Тэхёне. На следующее утро он так же просыпается с мыслью о том, что непременно спросит друга о Тэхёне, и на следующий день тоже. В реальности Юнги требуется целая неделя мысленной борьбы с самим собой. Он практически не спит и чувствует дикую усталость, даже слегка шатается, когда в понедельник утром встречает Чонгука на кухне, но наконец-то что-то говорит. — Тэхён меня избегает? Наверно, глупо так начинать разговор, ведь Юнги уже знает ответ на свой вопрос. Чонгук стоит, прислонившись к столу, с кружкой кофе на полпути к губам и моргает, смотря на Юнги. Он медленно подносит кружку ко рту и осторожно отпивает, не отрывая пристального взгляда от Юнги, который стоит посреди комнаты в спортивных штанах и старой толстовке в ожидании вердикта. — Не уверен, можно ли мне говорить об этом, — медленно проговаривает Чонгук. — Ладно, это честно. — Юнги зарывается обеими руками в свои волосы. В его груди странное чувство гордости за Чонгука, который остается верным другом Тэхёну, но самому Юнги это не очень-то помогает. Протерев глаза, он громко вздыхает, пытаясь заставить себя проснуться в достаточной степени, чтобы озвучить проблему и одновременно не дать Чонгуку почувствовать себя так, словно он должен предать своего друга. — Я просто… я не знаю, что сделал, чтобы вызвать такое? — Он опускает руки, чтобы посмотреть на Чонгука взглядом, в котором гораздо больше отчаяния, чем ему бы хотелось. — Если я обидел его или что-то вроде того, я бы хотел… — Ты не знаешь, что ты сделал, — эхом повторяет Чонгук неверящим тоном, отчего Юнги чувствует тошноту. Друг медленно вдыхает, откладывает кружку на стол и, к ужасу Юнги, складывает руки на груди. О нет, плохи дела. Это плохой знак. — Я знаю, Тэ говорит кучу вещей, а потом ведет себя так, словно они ничего не значат, — говорит Чонгук, а в его голосе предупреждением сквозит «ты мне нравишься, но сейчас ты ебаный идиот», — но он очень серьезно относится к своему правилу не спать с людьми дважды. Это неизменно, мы правда ни разу не видели, чтобы он нарушал его. А он еще сводил тебя к дому своего отца, куда никого не приводил, кроме нас. Он впустил тебя. Разве ты не осознаешь, каким особенным должен быть для него? Наверно, тебе это не казалось чем-то важным, но он нарушил свое правило ради тебя. Для него это многого стоило. Юнги тянется рукой назад, хватается за первый попавшийся шкаф, чтобы не упасть. Кажется, он догадывается, к чему все ведет. Голос Чонгука звучит не так холодно, как несколько месяцев назад при первой встрече Тэхёна и Юнги, но ему кажется, что скоро будет. — А ты сказал ему «спасибо за трах» и свалил, — припечатывает Чонгук. Затем пожимает плечами и снова тянется к своему кофе. — Даже не знаю. Сам подумай. Юнги чувствует, как внутри него что-то надламывается. Словно кто-то выбил из него весь воздух и все то, что он знал о себе. То, что он внимательный человек, который избегает случайные связи как чуму, потому что вот что, блять, происходит после, а ведь он и не предполагал о таком. Он не знал. Должен был знать, но не знал. Юнги постоянно думал о Тэхёне, но ему никогда не приходило в голову, что Тэхён мог думать о нем. Может, даже дольше него самого, может, с тех самых пор, как парень рассказал ему немного о своей жизни, а Юнги в ответ просто отталкивал его до тех пор, пока ему не понадобился секс для снятия напряжения. — Черт, — выдыхает он. Отцепляет правую руку от шкафа, чтобы схватиться за телефон, первым делом желая написать Тэхёну и как-то все объяснить, но он не знает, что сказать. И не стоит делать это через сообщения, Юнги должен наконец-то взять себя в руки и разобраться со всем как взрослый человек. Если еще не поздно. Юнги не хотел этого тогда в метро по пути домой, когда спросил Тэхёна, почему тот украл собаку. Когда Тэхён ответил, что с собакой плохо обращались, когда дал Юнги понять, что на самом деле является маленьким добрым мальчиком, не желающим, чтобы кто-либо страдал, человек это или животное. Это было слишком для Юнги — тот словесный укол, когда Тэхён сказал, что является личностью, задел за живое, и он был правдой. Юнги не хотел видеть в Тэхёне кого-то больше, чем друга Чонгука и случайного партнера, не хотел слишком увлекаться, потому что знал, что Тэхён сложный человек, а у Юнги не было на это времени. И возможно Намджун с Сокджином повели себя ужасно, но, может, они были правы, может, в Тэхёна не стоит влюбляться, но, блять. Видимо, Юнги в глубине души чертов романтик, потому что если он нравится Тэхёну в ответ — если тот считает его особенным — то Юнги не собирается оставлять это просто так. — Если ты дашь мне его адрес, он тебя убьет? — выпаливает Юнги, прежде чем осознает, что делает. У него нет плана, он просто знает, что хочет сделать это не через телефон, и ему нужно увидеть Тэхёна снова. Юнги кажется, что он не видел его целую вечность. На лице Чонгука проскальзывает облегчение напополам с нерешительностью. Словно он благодарен, что Юнги правда хочет как-то все исправить, но не уверен в наличии милосердия у Тэхёна. Причем Юнги не совсем уверен, за кого именно боится Чонгук: за себя или за Юнги. Друг вздыхает и снова отставляет кружку кофе. — Похоже, скоро я это узнаю, — просто говорит он, поворачиваясь в сторону и доставая блокнот и ручку, которые хранятся на кухне. Пролистав страницу со списком продуктов, Чонгук записывает адрес. Юнги определенно не рос в богатстве. Он привык донашивать вещи за старшим братом, ходил в общественную школу, делил с тем же братом комнату дольше, чем им обоим хотелось бы, и никогда не ездил с семьей на отдых. Юнги копил деньги, чтобы переехать в Сеул для поступления в университет, и работал как проклятый, чтобы остаться здесь. Их с Чонгуком квартира была маленькой, но достаточно просторной для двоих, она была чистой и хорошо освещенной, здание — симпатичным, а соседи — добрыми. Юнги не рос в богатстве, но он рос нормально. Он точно не рос вот так. Место по адресу, который ему дал Чонгук, выглядит прямо как в фильмах. То самое здание, которое выглядит темным, даже если Юнги стоит около него в разгар дня. Он слышит, как кто-то на первом этаже громко спорит, слышит крик ребенка. Освещение в коридоре тусклое, Юнги замечает мертвых мух на абажуре, от стен хлопьями отходит штукатурка. Парень вжимает кнопку для вызова лифта, и даже кабинка звучит громко и недружелюбно, когда распахивает створки ему навстречу. Перед Юнги вспышкой проносится вся его жизнь, потому что ему кажется, что он здесь умрет. Но Тэхён живет на восьмом этаже, а Юнги устал, и его ноги слишком короткие. Пока лифт поднимается вверх, Юнги пытается придумать, что сказать Тэхёну, но в голову ничего не приходит. Это не удивительно, он пытался придумать хоть что-то с того момента, как покинул квартиру, сходил на две пары, на которых не мог сосредоточиться, а затем пришел сюда, но ни одной идеи не появилось. Придется импровизировать. Юнги не силен в этом, но если хочет чего-то добиться, то придется постараться. Юнги выходит из лифта и находит правильную дверь, почти мгновенно вспоминая дом отца Тэхёна. Тихий район, зеленый сад, целый чертов забор. Юнги опускает взгляд на грязные следы на ковре и даже жалеет, что они не расцарапали сраную шевроле ключом. Сквозь закрытую дверь до него доносится звонкий смех ребенка, от которого в груди заново поселяется тепло. Верно. Он здесь, потому что Тэхён больше, чем бедный парень из паршивой квартиры. Тэхён очень старался, пытаясь заставить его заглянуть за этот образ, и это как-то повлияло на Юнги. Сейчас им придется столкнуться с последствиями. Юнги поднимает руку и нажимает на заляпанный дверной звонок. Детский смех не утихает, пока Юнги слышит приближающийся звук шагов, и становится громче, когда дверь распахивается. Юнги смотрит на пожилую женщину и сразу догадывается, что это бабушка Тэхёна. Она почему-то выглядит моложе, чем он думал, но слишком стара, чтобы быть его мамой, и она ярко ему улыбается. Где-то за ней хихикает маленькая девочка, что очень похоже на смех Тэхёна, но Юнги не может никого увидеть. Другой детский голос скандирует Тэтэтэтэтэ, пока женщина оглядывает Юнги сверху вниз. — Здравствуйте, — осторожно говорит Юнги, вежливо улыбаясь. Он чувствует себя неловко. — Ты один из друзей Тэ? Даже его бабушка называет его Тэ. Юнги думает, что вряд ли является другом Тэхёна, но все равно кивает. За это он получает теплую улыбку, а затем женщина чуть разворачивается и весело повышает голос: — Тэхёни! Это к тебе! У Юнги сердце уходит в пятки. Он серьезно делает это, все реально, и он осознает, что не знает, куда деть руки, когда Тэхён появляется в проеме с маленькой девочкой на спине, вцепившейся в его волосы. Улыбка исчезает с лица Тэхёна в тот же миг, как он видит Юнги. Что-то в глубине квартиры глухо падает, и бабушка парня спешно устремляется внутрь, хотя Юнги едва ли замечает это. Он никогда не видел Тэхёна таким. Юнги понимает, что никогда не видел Тэхёна без подводки. Она всегда была, чуть размазанная в уголках глаз, обрамленная лиловыми волосами, которые всегда были нарочито небрежно взлохмачены. И даже в их квартире с Чонгуком Тэхён всегда выглядел так же, одетый в обтягивающие джинсы и свободные футболки, окруженный непринужденной аурой с опасным оттенком. Сейчас Тэхён не выглядит опасным. На парне тренировочные штаны, по виду пережившие как минимум три войны, он босой, а на его свитере изображен безумно очаровательный слоненок. Юнги предполагает, что это верх от пижамы. На лице Тэхёна ни грамма косметики, лишь неуверенное выражение, которое моментально сменяется на раздражение. — Чего ты хочешь, — резко бросает он. Его сестра тут же прекращает дергать брата за волосы и впивается в Юнги подозрительным взглядом. Юнги открывает рот и снова закрывает его. Это была плохая идея. — Это была плохая идея, — слышит он свой голос, отступая на шаг, будто сестренка Тэхёна может наброситься на него и убить. — Прости, я-я пой… — Как ты вообще узнал, где я живу? — перебивает его Тэхён, словно Юнги ничего не говорил, и хмуро смотрит на него. — Чонгук, — еле выдавливает из себя Юнги. Тэхён закатывает глаза и беззвучно произносит что-то вроде «предатель». Затем парень тянется назад, чтобы спустить сестренку со спины, и Юнги неосознанно напрягается, словно ожидает, что Тэхён причинит боль ребенку, но тот лишь осторожно опускает девочку на пол и улыбается ей. — Иди поиграй со своим братом. Девочка скрещивает руки. — Ты мой брат. — Верно, видишь, вот почему у тебя их двое, — мягко проговаривает Тэхён, заправляя выбившуюся прядь за ее ухо. Юнги кажется, что он попал в другую вселенную. — Везучая. У меня только один. Девочка хмурится, но, в конце концов, убегает. Юнги слышит очередной удар от падения и детский смех, а затем бабушка Тэхёна говорит им быть осторожнее. Когда дверь вновь начинает двигаться, Юнги отрывает от нее взгляд и понимает, что Тэхён захлопывает ее за собой, успев схватить ключ где-то рядом с собой. Дверь закрывается, и они оказываются на площадке наедине. Тэхён выглядит как совершенно другой человек, которого Юнги ни разу не встречал, и он чувствует себя подонком. Юнги не знает, что говорить, поэтому чуть ли не радуется, когда Тэхён открывает рот первым, но тот, как и ожидалось, вовсе не принимает его с распростертыми объятиями. — Если ты хотел трахнуться снова, то мог бы просто написать, — говорит Тэхён. Он опирается плечом о косяк, и Юнги силой вынуждает себя смотреть на его лицо, а не на слоненка на свитере. — И я бы сказал тебе нет. — Нет! — тут же выпаливает Юнги, хмуря брови и нервно кусая губу. — Я здесь не ради секса. — Неприятно, что Тэхён такое подумал. Но опять же, возможно, Юнги не должен удивляться. Возможно, он должен радоваться, что Тэхён не сказал бы «да» снова. Это бы ужасно закончилось. Когда Юнги засовывает ладони в карман-кенгуру, чтобы скрыть свои нервно заламывающиеся пальцы, Тэхён вскидывает брови. — И? Зачем ты пришел? Юнги переводит дыхание. Боже, он даже не помнит, когда в последний раз так нервничал. — Чтобы извиниться, — отвечает. Тэхён просто изгибает бровь, отчего что-то внутри Юнги вспыхивает от боли, и он невольно задумывается, не сердечный ли это приступ. — Я не хотел задеть тебя в прошлый раз, когда мы… виделись. Прости. Я просто почему-то не осознал, что нравлюсь тебе… — Ты мне не нравишься, — обрезает Тэхён. Его голос звучит жестко, но ломается по краям, словно парень не убедил себя до конца. Юнги бросает на него нетерпеливый взгляд. — Возможно, не прямо сейчас, — соглашается он. — Но нравился. Я нравился тебе, когда мы угоняли машину твоего отца. Я нравился тебе, когда ты согласился переспать со мной снова. — Плечи Тэхёна вздрагивают от вырвавшегося смешка — реакции на то, как Юнги деликатно обозвал их последний трах, но Тэхён не будет его останавливать. — Дело в том, что ты мне тоже очень нравишься, но я почему-то решил побыть сраным сопливым школьником и оттолкнул тебя вместо того, чтобы что-то сказать, и это тебя ранило. Прости. У него точно сердечный приступ. Тэхён смотрит безучастным взглядом, медленно перекрещивает руки на груди и пожимает плечами. — Хорошо, — тянет он. — И что теперь? Ты ведь понимаешь, что все эта хрень ты нравишься мне, а я тебе ни к чему не приведет, верно? — А вот это паршиво слышать. Юнги безмолвно топчется на месте, Тэхён со вздохом наблюдает за ним. — Только не говори, что пришел сюда, надеясь, что мы будем вместе? Тэхён выплевывает последнее слово так, словно может пораниться, если задержит на языке хоть на секунду дольше, и его верхняя губа искривляется чуть насмешливо. Юнги ощетинивается. — Я пришел извиниться, — повторяет он. Тэхён все еще наблюдает за ним. Он задумчиво кивает, и Юнги требуется приложить максимум усилий, чтобы заставить себя смотреть в его лицо. Милый слоненок на свитере выглядывает над скрещенными руками Тэхёна. В голове не укладывается. — Извинения приняты, — в итоге произносит Тэхён. Юнги моргает. Ладно, хорошо. По идее именно эти слова он хотел услышать. Но Юнги продолжает стоять на месте, а Тэхён — прислоняться к дверному проему и изучающе его рассматривать, и они делают это в полной тишине пару секунд. До тех пор, пока Тэхён не подает голос снова, на этот раз мягче. — Ничего не получится, Юнги. Мы не сможем. Ты все еще нормальный взрослый с работой и квартирой, а я… — он расцепляет руки и неясно указывает в сторону двери за собой, — …это. Юнги почти сразу же закатывает глаза. — Тэхён, это не Вестсайдская история, — говорит он. Тэхён непонимающе на него хмурится. — Ладно, ты не смотрел этот фильм. Я хочу сказать, мы не по разные стороны баррикад. Ты ведешь себя так, словно нам было суждено стать врагами друг друга, просто потому что у меня есть работа — в кофейне — а ты живешь со своей семьей. Не надо так драматизировать. — И впервые именно Тэхён отводит взгляд. Парень безмолвно смотрит в сторону, но отсутствие резкого отказа дает Юнги понять, что возможно у него есть шанс. — Слушай, я не прошу сейчас тут твоей руки. Но ситуация такова — я нравлюсь тебе, а ты мне, поэтому я не вижу причины, почему мы не могли бы что-то с этим сделать. Тэхён облизывает губы, а затем опускает взгляд в пол. — Потому что я все испорчу, — тихо говорит он. Юнги думает, что это то, о чем говорил Сокджин. Он думает, что Тэхён вредит самому себе, думает о том, как парень говорил о своей разделенной семье, о том, что Тэхён так боится чувствовать что-то к людям, что даже не смеет спать с ними дважды, думает о горечи в его голосе тогда, когда Юнги относился к нему, как к преступнику. Но также Юнги думает о ласковой руке, которой Тэхён заправлял волосы за ухо сестренки. Он думает о том, как Тэхён смотрит на Чонгука, как смотрит на всех своих друзей и как те в ответ смотрят на него. Он думает о том, как Тэхён пожертвовал собственным счастьем, чтобы обезопасить Чонгука. Он думает о Ким Тэхёне, который каждое утро среды просыпается и готовит своей бабушке завтрак. — Не испортишь, — выдыхает Юнги. Это выходит даже мягче, чем он думал, Юнги делает шаг вперед к Тэхёну, наконец-то высовывая руки из кармана толстовки. — Твой отец повел себя глупо, ты попытался один раз и потерпел неудачу, я понимаю. Мы все ошибаемся, жизнь — это метод проб и ошибок, и всегда обидно, когда что-то заканчивается. Но я не твой отец, Тэхён. Я сделаю все, что смогу, чтобы тебе больше не было больно. И если мы когда-либо расстанемся… до этого мы будем счастливы. Не думаешь, что это стоит того? Зачем делать себя несчастным? Тэхён ничего не отвечает. Теперь уже он стоит, сцепив пальцы и скользя взглядом между полом и лицом Юнги. Он хмурится и кусает зубами нижнюю губу, но не уклоняется, когда Юнги делает еще один шаг вперед и пытается поймать его взгляд. — У тебя есть чувства ко мне, Тэхён, — мягко говорит Юнги. Между ними едва ли двадцать сантиметров. Юнги кажется, что Тэхён должен слышать стук его сердца. — Не думаешь, что лучше принять их и быть со мной, чем продолжать эту нашу глупую игру? Кажется, это заставляет решительность Тэхёна дрогнуть. Юнги смотрит, как тот переводит взгляд с его рук на лицо, как плечи парня напрягаются, а тело дрожит, пытаясь как можно теснее прижаться к дверному проему, подальше от Юнги. И это так странно, рекламировать подобным образом отношения, но не так уж и странно, если знать, что он делает это ради Тэхёна. Потому что хочет видеть его счастливым. И вроде как хочет быть счастливым рядом с ним. Неважно, как именно они назовут это — Юнги не хочет снова чувствовать то тревожное ощущение пустоты, которое преследовало его с тех пор, как Тэхён начал держаться от него подальше. Губы Тэхёна дергаются, растягиваясь в подобии смущенной улыбки. — Я даже не знаю, что представляют собой отношения, — говорит он так тихо, что это больше похоже на шепот. На долю секунды встречает внимательный взгляд Юнги, а затем снова смотрит на свои руки. Юнги улыбается в ответ, даже если у него внутри все сжимается, тянется вперед и бережно обхватывает пальцы Тэхёна своими. — Я могу тебя научить. Тэхён не вырывается. Его пальцы спокойно лежат в ладони Юнги, он молча смотрит на них, а затем настолько осторожно проводит большим пальцем по ладони Юнги, словно правда боится, что простое касание сможет навредить. От этого нечто обжигающее пробегается по спине Юнги, и они оба громко сглатывают. — Я ни с кем не целовался, — произносит Тэхён, а затем медлит, словно размышляя, — кажется, года три. Юнги тут же резко вскидывает взгляд. Пытается рассмотреть лицо Тэхёна, но не может сосредоточиться, во рту внезапно пересыхает, а разум плывет под натиском пьянящей смеси волнения и убийственного обожания к этому запутавшемуся ребенку, безмолвно улыбающемуся при взгляде на их руки. — Ты хочешь поцеловать меня? — хрипло спрашивает он. Тэхён медленно поднимает голову и наконец-то снова смотрит Юнги в глаза. Его большой палец все еще в ладони Юнги, но вцепляется крепче, словно бы ему нужно за что-то держаться. Тэхён ничего не отвечает, но кивает с таким нетерпением, что это даже мило, а Юнги и не представлял это возможным пару предложений назад. Он не смеет отпускать руку Тэхёна, не тогда, когда тот все еще держится за нее, словно не может устоять на ногах, но Юнги вскидывает вторую руку и проводит большим пальцем по щеке Тэхёна. Он тянется вверх, а Тэхён склоняется с уже закрытыми глазами, и Юнги едва сдерживает улыбку, когда прижимается губами к тэхёновским. Это разительно отличается от всех их привычных касаний. Юнги ощущал, как Тэхён вдавливался в него бедрами, ощущал руки под своей одеждой и бедро между своими ногами, касания губ по всему своему телу, требовательные, откровенные и уверенные. Но то был Тэхён в кожаной куртке, а это Тэхён в пижаме со слоненком. Этот парень осторожный, взволнованный, даже робкий, цепляющийся за руку Юнги изо всех сил, едва шевелящий ртом. И когда Юнги первый двигает губами, поцелуй все равно остается целомудренным, осторожным, словно Тэхён все еще боится, что может обжечься о губы Юнги, если даст слабину. Но в какой-то момент он расслабляется навстречу касанию, их губы тают друг в друге, когда Тэхён кладет ладонь на талию Юнги и притягивает его ближе, цепляясь за толстовку. Юнги нежно улыбается в поцелуй, а затем чуть отстраняется, чтобы взглянуть на Тэхёна. Глаза парня закрыты, а лицо расслаблено, и это настолько очаровательно, что Юнги не выдерживает и целует его снова. На этот раз касание мимолетное, но все равно никто из них не отстраняется. Юнги чувствует губами усмешку Тэхёна. — И что теперь? — тихо спрашивает тот, опаляя дыханием лицо Юнги. — Учи меня. Юнги смеется, поднимая свою руку с шеи Тэхёна, чтобы очень осторожно провести по его волосам. Тэхён даже не вздрагивает, и Юнги чувствует на себе его пристальный взгляд, переполненный любопытства. — Как насчет того, чтобы ты оделся, — мягко предлагает он, — и мы начнем урок первый — свидания в кафе и держание за руки? Не то чтобы у Юнги имеется докторская степень в науке об отношениях. Но если подумать, основы довольно легкие, и Тэхён, кажется, тоже радуется ответу. Он, наконец, отстраняется, вытаскивает ключ из кармана штанов и с озорным выражением лица поворачивается к двери. — Так теперь я одеваюсь для тебя, а не раздеваюсь, — бормочет он, торжественно кивая. — Поразительно. Юнги все еще смеется и пытается навеки запомнить это покалывающее ощущение на губах, когда Тэхён вместо того, чтобы открывать дверь, бросает на него очередной взгляд. — Кстати, а встреча с семьей какой по счету урок? О. О нет. Юнги каменеет, беспомощно глядя на Тэхёна. Он практически не спал целую неделю и морально устал от попыток заставить себя прийти сюда, и это не учитывая изматывающий разговор с Чонгуком, даже если сейчас кажется, что все произошло несколько дней назад. Юнги совершенно не готов зайти внутрь и познакомиться с братом и сестрой Тэхёна, а также его бабушкой. — Вообще-то, в лучшем случае, десятый, — еле выдавливает из себя он. Тэхён изучающе рассматривает его с самодовольной усмешкой. Юнги обещает себе сцеловать ее с глупого лица парня. — Вперед, хватай свою кожанку, Тю. Все еще усмехаясь, Тэхён посылает ему воздушный поцелуй. Затем исчезает в квартире, а Юнги ждет его снаружи, чтобы позже отвести в гораздо более приятное кафе, чем то, в котором работает, и на пальцах объяснить всю привлекательность свиданий. Многие люди, которые должны были чему-то научить Тэхёна, сдались на полпути. Но одна из немногих вещей, которые он выучил недавно, это то, что Мин Юнги просто так не сдается. Тэхён узнает, что поцелуи и держание за руки приятны, безумно приятны всегда и помогают практически в любой ситуации. Он узнает, что Юнги не посылает сообщения с пожеланием доброго утра, потому что слишком раздражительный в это время суток, но он отправляет пожелания спокойной ночи, когда ложится спать в одиннадцать часов, и не возражает, когда Тэхён смеется над ним, потому что обычно всегда где-то гуляет с друзьями, когда получает их. Тэхён узнает, что отношения необязательно должны подразумевать под собой больше, чем просто совместное времяпрепровождение двух людей, влюбленных друг в друга. Юнги становится его другом гораздо раньше, чем они осмеливаются назвать друг друга своими парнями, и Тэхён узнает, что от этого все намного проще, чем он думал. Он также узнает, что Хосок достаточно сентиментален, чтобы прослезиться, когда Тэхён обо всем им рассказывает, что Чонгук вовсе не считает это странным, а искренне радуется, и узнает, что Пак Чимин — пугающее создание, когда друг во время крепких объятий шепчет Тэхёну на ухо, что убьет Юнги, если последний посмеет играть с его чувствами. Однако Юнги не играется. Тэхён узнает, что Юнги вкладывает всю свою душу и силы во все, что делает, будь это учеба или отношения, и в итоге учится делать так же. Он узнает, что Юнги становится очаровательно нервным, когда сталкивается с семьей Тэхёна, и холодным и циничным при встрече с отцом парня. Тэхён узнает, что всякий раз, когда их отношения начинают казаться слишком домашними и он чувствует себя в клетке, самый лучший выход — угнать машину отца с Юнги на пассажирском кресле. До встречи с Юнги Тэхён считал, что только дурак сможет влюбиться в него. Когда Тэхён впервые встретил Юнги, он подумал, что тот дурак. Просто ему потребовалось время, чтобы связать все воедино.