Глава 22. Просто люди
6 октября 2017 г., 19:35
Калаварнер смеялась, как умалишенная, напоминая мне кое-кого, кто смеялся так же, убегая от Берсерка. Я скривился от воспоминаний об этой громадной машине смерти и безумных глазах греческого героя.
— Извини, не хотела тебя обидеть, но... — девушка снова рассмеялась, ухватившись за край небольшого журнального стола возле кресла, на котором я сидел, — Экс-убегание-калибур!
Под тихие смешки экзорцистки я быстро обвел помещение небольшого номера мотеля: стандартная мебель, санузел и никаких вопросов за лишнюю двадцати долларовую купюру. Не клоповник, но и от роскоши очень далекая, комната все же выглядела чистой, опрятной и не воняла. На стенах и окнах были прикреплены несколько талисманов, которые по идее должны были скрыть наше присутствие. До определенного уровня, разумеется.
— Золотое правило Короля: если побеждаешь — не выпендривайся и добей, если проигрываешь — не выпендривайся и делай ноги, — прохладно заметил я. Все же осознавать, что ты далек от храбрости — это одно, но когда над этим смеется кто-то посторонний — это задевает. И определенно у этой экзорцистки не хватало чувства самосохранения.
— Ладно, я заткнулась и вырезала из своей памяти этот кусок, — все еще улыбаясь, клятвенно заверила церковница. Мы оба знали, что она врет.
— Насколько все плохо? — спросил я немного раздраженно, покосившись на все еще не зажившие раны, нанесенные Вторым Агентом. Черные ключи были очень эффективны против Апостолов, но на Слугах, как оказалось, работали довольно слабо. То ли концепция нашего присутствия была иной, то ли просто Героические Духи обладали большей силой влияния, чем церковное оружие. Хотя это вовсе не значило, что они совершенно бесполезны. Конкретно на таких «темных», как я, они работали довольно неплохо. Сейчас я находился в обычной одежде, для удостоверения своей идеи, зажав активированный ключ зубами, надавил лезвием в небольшой зазор между перчаткой и рукавом. Кожа резалась не то чтобы легко, но оружие вполне работало. Материализовал наруч, и тонкое лезвие, не выдержав давления, сломалось. Хм. Выплюнул ручку сломанного ключа изо рта в ладонь, чертовски неудобно. Не то чтобы черные ключи, которые использовали Агенты, отличались, но проверка никогда не бывает лишней.
— Оружие Второго скорее не физическое, а ближе к магическому, — сказала Кала, закончив обрабатывать мою ногу, — такая броня из магии против его атак все равно что бумага.
— Прелестно, — уныло протянул я, мне Слуг не хватало, появились еще и чертовы Агенты. — Ладно, с чем я имею дело и как это убить?
— Второй не человек изначально, присоединился к Агенству еще при первом руководителе примерно в двенадцатом столетии, — девушка аккуратно повернула мою руку ладонью вверх, я, кивнув, отозвал наруч, показывая тонкое сквозное ранение чуть выше запястья. Безымянный палец и мизинец почти не двигаются, Диармайд давно мертв, но наследие его живет. — Оружие Агента — это божественный свет, чистая святая сила небес.
Божественный. Понятно, почему меня так поджарило и даже нагрудник с трудом выдержал.
— То есть он может делать не только копья и мечи? — уточнил я. — Но и, допустим, щит или ядра-бомбы?
— Колющее, режущее оружие, щит — скорее всего да, что-то более сложное — маловероятно, — отрицательно покачала головой Кала, выливая в мою рану какую-то мерзкую, густую жижу. — Возможно еще кнуты, сети, крючья, косы... о Втором есть множество слухов, но я лично с ним никогда не работала. Агенты вообще предпочитают все делать в одиночку.
Короче эти типы охотятся на крутых сто-тире-тысячелетних вампиров, включая их свиту — в одиночку. А по мою душу теперь целых трое. Жизнь дерьмо, что же, придется взять лопату и... хорошенько вдарить судьбе по ее мерзкой роже. Не в этот раз, сука.
— Понятно, они знают об огнестреле? — о Втором и стрелах спрашивать смысла не было, забинтованный урод мечет по несколько световых копий со скоростью ручного пулемета, а значит, и дерется на скорости вдвое ниже при хорошем раскладе и примерно равной при плохом. Значит восемьсот-девятьсот метров в секунду. А это по меркам Слуг где-то В-ранг. В общем, достаточно быстро, чтобы мне не хотелось столкнуться с ним лицом к лицу.
— Святая Церковь не пойдет против Похоронки напрямую, — предупредила церковница, забинтовывая мою руку. Ха, удивила. Это пока я полезен, мы друзья, братья и вообще в духовном единении. Высшее руководство не станет лезть в петлю к церковным палачам. Хотя бы не будут мешать, мне уже хорошо.
— Спроси ее, — тихо сказал Гильгамеш. Внезапно.
— Я не вижу смысла, церковь не будет... — начал я.
— Нет, нет, Сэйбер. Спроси, почему она все еще с тобой, — протелепатировал Гил, ну вот еще одна разгадка. Почему я не могу связаться с Рин телепатически? Абонент занят... или это просто Король Героев перенастроил ее на себя. Очевидный козлиный поступок для козла.
— Есть причина, по которой ты еще со мной, — я не спрашивал, констатировал как факт, если Король вмешался, значит, тут что-то было.
— Услуга за услугу, — Кала посмотрела мне прямо в глаза, но секунду спустя отвела взгляд. — У меня есть связи и контакты. Неофициальные или не совсем одобряемые. Много. Оружие, что было использовано против тебя, изготовлено не Ассоциацией, а частной американской группировкой, довольно большой и независимой, хоть и лояльной Часовой Башне. Их главного называют Коллекционером, он может достать или изготовить практически что угодно. В основном оплату берет деньгами и драгоценными камнями, но за уникальные и единичные образцы оружия обычно запрашивает не менее редкие артефакты, книги или что-то подобное, так и получил свое прозвище. Я имела с ним несколько дел в прошлом, могу организовать сделку...
— Для начала, что хочешь получить ты? — перебив, я заинтересованно посмотрел на церковницу.
— Мне нужно найти и добраться до одной семьи, — девушка заметно напряглась, даже движения стали немного более резкими, а ведь экзорцисты должны хорошо уметь себя контролировать. Завершая помощь в обработке моих ран, она поспешно убрала все предметы со стола и положила на него листок. Там было лишь имя и фамилия, японские. Это было действительно довольно интригующе. — Их клан обладает довольно большим влиянием, столетие назад они обосновались в Лондоне, обзавелись связями и влиянием, — убедившись, что надпись прочитана, церковница с излишней силой сжала лист в руке и через секунду высыпала лишь пепел.
— Понятно, — насколько я помню историю насуверса, японцы и вообще азиаты в Часовой Башне должны были считаться чуть лучше обезьян. Опять мои знания подводят меня или это память шалит? Возможно, изначально я неправильно запомнил. Если так подумать, то веской причины считать страну отсталой или японцев конкретно нет. Именно в Японии родился маг с очень редким даром сродства со всеми пятью элементами, и здесь же проводится ритуал, способный создать канал в саму Акашу — супер-главную цель местного магического сообщества. Плюс такие мелочи как парочка вампиров уровня Прародителя, что внезапно умерли именно тут при не оглашаемых обстоятельствах. К тому же насуверс — это вселенная созданная японцами и событий в этой стране должно хватать в других его ответвлениях.
— Мы обе знаем, что я подослана, чтобы шпионить за тобой, выискивать слабости и при необходимости ударить в нужный момент, — Калаварнер, немного успокоившись, села на край широкой кровати напротив меня. — Я готова стать «твоим человеком», если поможешь. Клятвы кровью и прочее, разумеется, прилагается.
— Считай, что они трупы, — кивнул я в знак согласия, разумеется, она была не единственной, кто следит за мной, но совершенно точно самой близкой ко мне. Святая Церковь наверняка как-то проверяет ее, но я был уверен, что Кала уже знает, как все устроить. Разумеется, убивать мага, который является местной элитой, напрямую я не собирался: бомба в канализации, отравление воды, атака газом, керамическая бомба с сюрпризом сверху, наконец, достать планы и там можно что-нибудь придумать. Самая главная проблема не засветиться самому и при этом узнать адрес цели.
— Ты не поняла, Сэйбер, — покачала головой церковница, в ее руках появились особые черные ключи, от них исходила знакомая аура проклятья. — Это личная вендетта, я сама с ними разберусь, мне нужен лишь адрес, время, когда они будут все вместе, и отсутствие лишних глаз.
— Если ты умрешь, то я не получу своей выгоды, — заметил я.
— Они... — Кала тяжело вздохнула, — они не бойцы, они трусливые воры и лгуны.
— Месть? — благодаря кольцу я тоже познавал немного большее, чем можно было увидеть просто зрением. — Говорят, любовь — сильнейшее чувство на свете, она побеждает зло, лечит душевные раны и все такое. Но прострелите голову ребенку и его матери на глазах у отца, и никакая любовь не заставит его вас простить и полюбить: ни христианство, ни буддизм, ни мусульманство, — я чувствовал, как темнота, мягкая и обволакивающая, наполняет меня, она не давила и не заставляла идти убивать, не шептала слова ненависти и злобы, она просто была... Тьма задала лишь один вопрос: не месть ли тогда сильнейшее чувство на свете? Чуть улыбнувшись, я посмотрел прямо на девушку. — Месть бывает сладка, но сначала разум твой должен быть холоден.
— Как я и говорила, они не бойцы, но обладают особой силой, — экзорцистка секунду раздумывала, стоит ли посвящать меня в детали, но в конце все же продолжила. — Их глава в свое время помог четырем другим более слабым родам, он улучшил качество цепей их детей и даже смог придать каждому ребенку силу элемента. Долгие годы он оказывал поддержку этим семьям, но когда пришло время, его наследник убил всех тех, кто ему доверял, чтобы использовать силу элементов в детях тех семей для усиления собственной дочери, — церковница хмыкнула и наконец посмотрела на меня, в ее руке вспыхнуло зеленое пламя. — Не шутка ли, что в тот день меня сбила машина и я попала в больницу, ублюдок не получил свой элемент, но очень хотел. Я была никем, некому было меня защитить, и тогда я пошла в церковь и вступила в ряды экзекуторов. Не буду рассказывать, как я это сделала. Завершу историю тем, что мне не добраться до этого мага, не сейчас.
— А, значит, войнушка все же будет, — фыркнул я, попробовав удержать в руке револьвер, пальцы начали немного слушаться, но все же это было неприемлемым результатом, я призвал меч, так было чуть лучше. — Церковники тоже собирают силы, и мало кому будет дело до пропажи одной, пусть и влиятельной, семьи, когда придет время...
— Отец я знаю что ты здесь! — от громкого стука, дверь едва ли не слетела с петель. — Открой или я выбью эту жалкую преграду.
— Вот дерьмо, — вздохнул я.
***
— Это была самая дерьмовая идея из всех твоих идей, — повторил в третий раз Арчер, от чего Широ лишь закатил глаза, видимо, Слуга решил выпилить его мозг своим нытьем. Лучник в свою очередь не согласился бы, так как считал, что выпиливать там просто нечего. — Я пытаюсь спасти людей, — остановившись у начала подъема к замку, Эмия повернулся к Арчеру. — Скажи мне, если есть хоть маленький шанс остановить эту треклятую войну без жертв, без смертей и ты будешь знать, что намеренно его избежал только из-за трудностей. Ты сможешь это принять? Арчер скривился так, словно ему на рану вылили уксуса, но, вздохнув, пошел за парнем, молча. Страж Противодействия, повернувшись налево, внимательно посмотрел на небольшое озеро на северной части замка, прошлый раз он сражался на восточной части, где располагался лес, который сейчас находился за крепостью. Соответственно позади и справа на западе и юге находился Трифас, откуда прибыли гости. Гомункулы и големы, находящиеся на входе, никак не отреагировали на вошедшего мастера и Слугу, встретил их все тот же охотник. Кивнув в вежливом, но далеко не дружелюбном приветствии, Каспар сделал приглашающий жест в сторону небольшой арки, ведущей в боковую часть замка, не разрушенную недавним вторжением. Лучник отметил несколько новых пристроек с башенками на стенах и активные ремонтные работы в том месте, куда ударила его проекция. Если Ассасин и был где-то рядом, в чем лично Страж Противодействия ни капли не сомневался, то заметить убийцу ему не удалось. Стрелок привел пару к небольшому, но красивому саду. Не яркие, но приятные глазу растения отлично придавали уюта. Небольшой пруд в центре сада, заполненный рыбами из местного озера и рек, несколько выбивался в цветовой гамме, но отчего-то казался тут совершенно родным. Гомункулы Гордеса действительно вложили всю душу в создание этой части замка, если у них была душа. Теперь, находясь на грани смерти, Фьоре по-новому могла посмотреть на их труд, на свои достижения и на свою жизнь. Было в этом абсолютно не магическом месте что-то волшебное, заставляющее думать, что завтрашний день будет лучше. Теперь девушка отчего-то понимала, почему дочь Горда любила тут играть с гомункулами. Дарник в отличие от своей внучки не видел красоты, он уже давно приучил себя не обращать внимания на то, что не являлось частью его планов или не имело отношения к магии. Простое наслаждение прекрасными запахами было чуждо главе клана Игдимилления, он должен был быть главной шестеренкой в отлаженном механизме, всегда сильным и уверенным, вести своих подчиненных... и пасть вместе с ними, если того потребует ситуация. Виктория и Шики остались в лазарете, а Роше просто была не интересна политика, да и вообще все, что не касалось големов. Даже если Игдимилления проигрывали, мальчишка никак не выказывал своего беспокойства полностью погруженный новой идеей модернизации своих кукол. Ребенок, что был ближе к своим бездушным творениям, чем думали все остальные. Музик сидел поодаль от остальных членов клана на знакомой скамье возле пруда, медленно отламывая небольшие кусочки от хлеба и бросая их в воду. Широ присел за небольшой круглый стол, чисто белый цвет которого несколько выбивался из общей палитры. Юноша отметил про себя, что, скорее всего, его принесли сюда именно для этой встречи. В абсолютной тишине служанка расставила перед всеми сидящими за металлическим столом изысканные фарфоровые кружки с ароматным чаем. Широ уже скорее механически провел структурный анализ после того, как его провел Арчер. — Итак, мистер Эмия, — первой сделав глоток ароматного напитка, начала беседу Фьоре после того, как Каспар отошел от стола, где сидели лишь мастера. Семирамида решила остаться вместе со своим мастером Роше, так что рядом из Слуг была лишь Кастер, но Скатах предпочла сидеть на краю защитной стены, наблюдая за переговорами с расстояния. — Мы готовы выслушать вас. — Эта война, она и вправду так нужна? — вопрос Широ застал всех врасплох. — Эти люди, эти гомункулы, что умерли, это стоит того? Ваши жизни и жизни ваших близких стоят того? — Эмия, вы жили когда-нибудь на улице? — тон Дарника буквально источал лед. — Вы знаете, что такое побираться? Жить на милостыню и подачки тех, кто ничем не лучше вас? Вы, мальчик мой, жили в красивом доме с любящим опекуном, не знали голода, не знали унижения, — Престон разлил свой чай на стол, но в тот же момент, как жидкость коснулась гладкой поверхности стола, повинуясь магии, появился рисунок. — Сакура Мато. Ваша подруга, сколько времени вы ее знаете? — Достаточно, — не менее прохладно ответил Широ, с трудом сдерживая желание встать, — достаточно, чтобы не позволить вам оскорблять ее и угрожать ей. — Боюсь, что вы не совсем верно поняли моего дедушку, — поспешно вмешалась в назревающий конфликт Фьоре, коснувшись рукой рукава Дарника. — Сакура Мато была вторым ребенком. Вы знаете, что в Ассоциации делают со вторыми детьми? — Да, я слышал лишь немногое, но думаю, я понимаю, — с трудом выдавил Широ, гнев тут же сменился тревогой и болью. Он был рядом с Сакурой столько лет и был все это время слеп. Отец не зря предупреждал его о том, насколько жесток мир магов, но столкнуться с такой жестокостью столь близко — к такому он не был готов. — Боюсь, что вы даже близко не понимаете, — жестко начал Престон, но затем его голос немного смягчился. — Впрочем, прошу прощения, не мне вас судить. Вы, по крайней мере, тоже пытаетесь сделать мир лучше. Жаль, что наши пути сошлись именно так. — Я тоже извиняюсь за излишнюю грубость, Дарник-сан, — поклонился Эмия и, успокоившись, он вновь посмотрел на собеседников. — Думаю, мы начали излишне эмоционально. Я участвую в этой войне не ради победы, не ради Грааля и даже не по поручению Ассоциации, как вы, думаю, полагали. — Тогда я не понимаю, — Престон столетия провел в политике и если уж не точно, то с большой вероятностью мог читать своих собеседников, и сейчас он мог уверенно сказать, что Эмия ему не лгал, — что заставило вас участвовать в этой войне? — Обещание. Один ребенок по глупости обещал себе, что станет Защитником Справедливости, он вырос, стал сильнее, он попытался подарить людям мир без войн, но проиграл, — пальцы Широ сами собой сложились в замок перед ним, Арчер едва заметно напрягся, но не стал останавливать своего мастера. — Этот человек потерял все: родителя, близких друзей, наставника, любимую, дочь и свою жизнь. Взамен он не получил ничего. Он не смог спасти никого. Никого, кроме меня. Я — все, что он смог спасти, и я тот, кто решил нести его идеалы, когда он умер. В саду повисло молчание, никто не знал, что сказать. Никто, кроме одного человека. — И ты взял на себя ношу, зная, что не сможешь ее вынести, не отказался от нее даже после того, как понял, что шанс успеха равен нулю, — Кастер спрыгнула с крепостной стены, ее лицо было абсолютно нечитаемым, но в глазах мелькнул гнев, гнев вперемешку с легким восхищением. — Ты, похоже, совсем идиот? — Моя прошлая Слуга считала так же, — чуть улыбнулся Широ. — Полагаю спорить с ней не мне. — И к сведению, я с ней полностью согласен, — словно ни к кому не обращаясь, вздохнул Арчер, заставив улыбку Эмии стать чуть шире. — Я был среди нападающих две ночи назад. Как бы то ни было, жизни погибших здесь — и моя вина, — легкая улыбка исчезла с лица парня так же быстро, как и появилась. — И я пришел для того, чтобы спасти тех, кого могу. Пока я еще хоть что-то могу сделать. — Вы, мистер Эмия, все еще в команде Красных, а мы — в команде Черных, — вздохнула Фьоре. — Если вы пришли для того, чтобы просить нас сдаться, то вы просто теряете время. — Сэйбер, Лансер, Райдер и Берсерк уничтожены, — спокойно произнес Арчер, Каспар сделал шаг в его сторону, намереваясь вмешаться, но Фьоре мягко его остановила, подняв ладонь. — Продолжайте, Арчер Красных, — сказала девушка в инвалидном кресле. — Мы превосходим вас вдвое, в то время как вы лишились сильнейшего класса Сэйбер и наиболее влиятельного на этой земле Лансера, — лучник говорил спокойно без тени пренебрежения или превосходства, он просто излагал факты, с которыми всем присутствующим так или иначе пришлось смириться. — Я не считаю оставшихся Слуг слабыми, но думаю, что исход уже ясен. Моя коллега переговорила со Святой Церковью, вас обеспечат надежным укрытием в Ватикане. — И прожить оставшуюся жизнь, как запертые крысы? — несогласие и вызов ясно читались в глазах Дарника. — Это лучше, чем умереть ни за что, — парировал Арчер. — А вот я думаю, кто-то очень беспокоится о своей «коллеге», — мягко сказала Кастер, ее алые глаза читали Стража Противодействия словно книгу. — Я думаю, что ты волнуешься о том, кто станет первой целью сейчас, когда Красные будут в шаге от победы. — Сэйбер покинула войну, — хмыкнул лучник, смело встретив пронизывающий взгляд, медленно приближающейся Скатах. — Она вернулась, — женщина медленно обошла напрягшегося мужчину вокруг и шепнула ему почти на ухо, — ОНА вернулась. — Ты лжешь, — Арчер почувствовал плохо контролируемую злость и с силой сжал кулаки, — это невозможно. — Ты все еще веришь в иллюзии, но они разобьются, — Кастер отстранилась от лучника и, потеряв интерес, растворилась в алых всполохах. — И мы снова отклонились от темы, — вновь взяла ситуацию в свои руки Фьоре. — Мистер Эмия... — Можете звать меня Широ. Пожалуй, так будет даже лучше, — поправил девушку Эмия, все эти мистеры слишком непривычно звучали для человека, воспитанного на востоке и привыкшего использовать именные суффиксы. Возможно, это было несколько грубо не соблюдать некий этикет, но парень полагал, что в ближайшие несколько суток им придется сражаться насмерть. Нет нужды в лишнем изяществе перед смертью. — Хорошо, Широ, — кивнула девушка. — Наша война — это не столько Слуги или магия, это идея. Идея равенства магов, независимо от длины родословной, это права для вторых детей, таких как ваша знакомая. Если отступим мы, то замолчат и все остальные. — Вы понимаете, что это породит войну внутри магического сообщества и многие погибнут? — Широ посмотрел в глаза собеседницы, но увидел там лишь стальную решимость. — Мы осознаем риски, мы, как вы заметили, рискуем и своими жизнями, — девушка медленно опустила руки на свое кресло. — Игдимилления никого не заставляют участвовать в нашей борьбе, но мы дали понять Часовой Башне, что не будем молчать. — Вы обрекаете на гибель не только себя, но и других, — Широ тяжело выдохнул, мир не был черно-белым, не состоял из отъявленных негодяев и сияющих чистотой героев. — Позвольте мне поговорить с остальными магами, я не могу уйти, не попытавшись спасти хоть кого-нибудь, позвольте мне увести хотя бы детей. — Сожалею, но я не могу пустить вас внутрь крепости, — отказ был мягким, как и внешность Фьоре, но непреклонным, — однако я немедленно разошлю ваше сообщение остальным, — подошедшая служанка, приняла у своей госпожи необходимые распоряжения и допуски, а затем удалилась. — Даже если мы проиграем, наше дело продолжат другие, многие семьи из слабых и бесправных родов уже увидели, что старым порядкам и Лордам нужно и можно дать отпор. — А если они начнут восстание, если вы добьетесь своего? — Эмия прикрыл глаза руками и тяжело вздохнул. — Вы представляете сколько людей погибнут? Представляете, что будет с ними, если Ассоциация победит? — Они погибнут, — сказал Дарник. — Но они погибнут свободными, — продолжила Фьоре. — Это лучше, чем закончить марионеткой в подвале с насекомыми. — Не со всеми обращаются так же, как с Сакурой, — слова давались с трудом, просто говоря это, Широ чувствовал себя слишком отвратительно. — Я говорила не о Вашей знакомой, — девушка немного отъехала назад и покатилась к замку. — Я говорила о его дочери, которую Вы убили, — Фьоре повернулась к все еще сидящему в стороне Горду, а затем, отведя печальный взгляд, направилась к выходу из сада. Секунду спустя Каспар нагнал ее и, взявшись за ручки инвалидного кресла, помог своему мастеру, перед уходом она добавила лишь: — Чувствуйте себя свободно, сегодня до вечера вы наш гость. Члены клана медленно ушли, оставив парня и его Слугу, все, кроме одного. — Арчер, — тихо сказал Широ. — Понимаю, — Слуга перешел в духовную форму и отступил...***
— Она была моим первым и единственным ребенком, неплохие Цепи, но ничего впечатляющего, ее исток не был связан с элементами, — тихо, словно в никуда, сказал Музик, когда рядом с ним сел рыжий парень. — Клан ее матери хотел усилить ребенка, они начали вживлять ей каких-то жуков. Когда моя дочь начала рыдать у меня на глазах, моля о помощи, — Музик тяжело вздохнул, прикрывая глаза, прогоняя воспоминания, прогоняя слезы, — я понял, что для меня всегда будет кое-что важнее Магических Цепей. Никогда не видеть ее слез. Я знал, что это невозможно: дети плачут, даже взрослые. Но все равно пообещал себе, что буду защищать ее во что бы то ни стало. Широ молчал, Горд тоже, в тишине мужчина отломил часть батона и протянул парню. Секунду поколебавшись, Эмия, кивнув, взял кусок хлеба. — Мы часто приходили сюда и кормили этих дурацких рыб, я их всегда терпеть не мог, уродливые и невзрачные. Ведь можно было купить что-то более красивое и достойное. Но она настояла, сказала, что это самые ценные рыбы в мире, потому что мы их поймали вместе, — полноватый мужчина бросил в воду очередной кусочек. — Теперь это все, что у меня осталось от нее. Не осталось даже тела. Снова настала тишина. Не давящая, спокойная, но полная невыносимой тоски. Широ понимал, что это его враг, враг не из-за войны, теперь это его враг до самой смерти по личным причинам. Мерзкий комок стал в горле, но Эмия должен был это сказать. Будь проклята Сэйбер, когда говорила об ответственности, она не сказала, что на душе будет так погано, что он будет так сильно ненавидеть свою силу и свою слабость одновременно. У него просто не было нужных слов извинений, потому что таких для Горда больше не существовало, ему нечего было предложить в качестве прощения этого деяния, потому что он забрал у этого человека самое дорогое. — Я не буду просить прощения, — сказал парень с силой сжимая кулаки, впиваясь ногтями до боли. Так же отломив кусочек и бросив его в пруд, Широ посмотрел на словно полумертвого мужчину. Рыбы в пруду от обилия кормежки знатно потолстели и теперь плавали, крайне лениво перебирая небольшими плавниками. — Есть то, за что нельзя простить. Я приму Вашу ненависть. Но не отступлю. Горд слышал этого юношу, ему действительно было жаль, что все так получилось. Что его враг не высокомерный Лорд, не кто-то из змей Политического отдела Часовой Башни, а простой парень, который пытается спасти как можно больше жизней. У судьбы отвратительное чувство юмора. — Я, Гордес Музик Игдимилления, — мужчина наконец повернулся к своему собеседнику, их глаза встретились в глубокой боли, — в этой жизни или следующей — я отомщу. Разговор был окончен, последний кусочек хлеба брошен в пруд. Эмия медленно поднялся и, встав на колени, низко поклонился. Несколько секунд спустя юноша встал с мягкой зеленой травы и развернулся к выходу, несколько черных капель крови упали на землю из разжатой ладони. — Я не буду искать с Вами встречи, но если судьба расставит наши пути так, — Широ выдохнул и снова глубоко вздохнул, он чувствовал себя грязным, хотелось вновь вернуться к простым школьным дням, уйти от всего этого, но он знал что пойдет до конца. Они оба знали. — Если нам придется сразиться, я убью вас...***
Группа детей и подростков медленно садилась в бронированные фургоны, подогнанные церковниками, Наблюдатель о чем-то тихо переговаривался с рыжим парнем и его Слугой. Кастер с интересом наблюдала за этой парой, она поняла, кто такой Арчер с первых секунд и теперь с любопытством наблюдала, как сломленная душа вновь пытается кого-то спасти. Он не сможет, «она» погибнет, и Кастер было действительно жаль, жаль их обоих, ибо она видела их путь и его конец. Но что-то ей подсказывало, что еще не все решено, этот Страж бросит вызов судьбе в последний раз, и тогда, когда на его пути станет целый мир... он будет не один. Скатах почти лениво взмахнула рукой, убирая ряд рун и вызывая новый. То что Рулер поручила передать награду для Фьоре местному Наблюдателю, вызывало очередную улыбку у Слуги. — Что такое, Царица-Отравительница? — спросила женщина, сидящая на раме открытого окна. — Мой фантазм почти готов, я бы хотела усилить каркас, орудия и часть защитных систем, — Семирамида неспешно и величественно подошла к соседнему окну, — но это может и подождать, великая повелительница Страны Теней. — Нет, нам стоит поторопиться с завершением твоего фантазма, Ассасин, сегодня ночью я собираюсь поохотиться, — тонкие губы Слуги изогнулись в хищном оскале, а алые волны, окутывающие ее руку, задрожали в предвкушении. — Красные думают, что у них решающее преимущество, что победа уже за ними. Что же, пора их переубедить...***
— Что такое, мастер? — нахмурился Каспар, он не понимал, почему Фьоре так злится. Да, этот мальчишка ее враг, но стрелок точно мог сказать, что тут что-то более глубокое, личное. — Я... я презираю себя, — девушка с силой взмахнула рукой, сбивая дорогой фарфор с чаем, часть горячей жидкости обожгла ладонь мага, но Игдимилления словно не замечала боли. — Я настолько жалкий человек, Арчер? — Ты просто человек, — Слуга, присев рядом на одно колено, вытащил платок и мягко приложил его к покрасневшей руке своего мастера. — Ты не машина и не бог, ты... Ты просто девушка, что хочет ходить, хочет бегать, чувствовать, как мягкая трава щекочет твои лодыжки. В этом желании нет зла, оно естественно, и никто не смеет судить тебя, если не хочет, чтобы я вышиб его тухлые мозги из черепа, — на последних словах Слуга позволил себе легкую улыбку. — Сравни его и мое желание, все мои слова о вторых детях лишь лицемерие, больше всего на свете я желаю избавиться от этого ненавистного гроба на колесах! — девушка с ненавистью стукнула рукой по прочному дереву подлокотника, — Арчер, ты... хороший, но... — Фьоре болезненно закусила губу, не смея произнести окончание фразы, но охотник понимал ее и без слов. — Я всего лишь Слуга, дух, временный гость в этом мире, что сгинет, как только война окончится, — печально произнес мужчина, снимая свои желтоватые очки, грубая мужская рука и нежная женская, они соприкоснулись лишь на секунду.***
Было два друга, они были ближе чем братья, всегда вместе. Они многое прошли вдвоем, но однажды повстречали девушку, в которую оба влюбились. Это и стало расколом, превратив их дружбу в противостояние. Агата была дочерью начальника княжеских егерей. Оба юноши были красивы и хороши собой, поэтому она приняла решение выйти за того, кто является лучшим стрелком. Каспар и его друг Макс были уверены в своих силах и начали соревнование. Вот только Макс в отличие от Каспара был из более знатного сословия и, воспользовавшись доверчивостью охотника, Агата опоила нежеланного жениха. Естественно победил Макс, зерна раздора уже были брошены, и старый товарищ не поверил в то, что Каспар был обманут их общей возлюбленной. В ярости стрелок заключил сделку с могущественным демоном, дабы отомстить Агате и Максу, но в последний момент Каспар так и не смог выстрелить в Макса. Узы дружбы все еще были крепки, в отместку он лишь так же напоил Макса и унизил его, заставив друга промахнуться перед егерями. Так же, как когда-то был унижен сам. Но Агату за ее непростительный поступок он желал наказать, убить ее. Тогда Самаэль предложил Каспару обман, выстрел Макса, который случайно убьет проходящую невесту. Идеальное наказание для обоих предателей и Каспар согласился, он заложил свою душу и поплатился за свое предательство. Пуля, предназначенная Агате, убила его, Самаэль обманул охотника, забрав его душу в ад. Агата, желая избавиться от лишнего, подговорила демона и подослала его к глупому охотнику. Она вышла замуж за желанного жениха, но в конце, как и он, отправилась в ад. Конечно же теперь Каспар жалел о своем поступке, в конце концов, это была всего лишь женщина. Он мог просто уйти, и Самаэль бы не получил ничего. Это было его желанием, сказать «нет». Пожелать Максу счастья и навсегда исчезнуть. Он уже больше не держал зла на Агату и своего друга. Он просто не хотел в ад.***
— Есть вещи, о которых, я жалею, — Слуга вздохнул и нежно поцеловал пораненное место на ладони своего мастера, — и несомненно будут вещи, о которых будешь сожалеть и ты. Такова жизнь, Фьоре, идеальных решений не существует, так же, как идеальных людей. Я не могу тебе пообещать всегда быть с тобой, поэтому прошу, будь сильной, верь в себя. — Этот мальчик, сколько ему лет? Семнадцать? Но он уже стремится к чему-то большему, чем кто-либо. Видя его решительность, его мечту, мое желание к Граалю кажется мне чем-то низменным и несущественным, — девушка посмотрела на своего Слугу. — Почему я чувствую себя проигравшей ему? Ведь его цель, она недостижима! — Я не знаю правильного ответа на этот вопрос, — покачал головой Каспар, — но я знаю, что в твоем сердце есть нечто гораздо большее, чем ты думаешь. Придет время и, я надеюсь, ты сможешь увидеть это. — Спасибо... Каспар, — тихо прошептала девушка, впервые назвав его по имени, словно перейдя некую незримую грань в их отношениях, — я постараюсь. — Думаю, лучшего мастера я никогда бы не смог получить, — растворившись, произнес Слуга...***
— Ты, наверное, испытываешь ко мне ненависть, девочка из Тосака? — высокомерно протянул Гильгамеш, лежа на подобии гамака, установленного на двух золотых столбах, украшенных искуснейшей резьбой и редкими аметистами и изумрудами. Только по беглому взгляду Рин могла бы определить цену инкрустации лишь видимых камней, как большую, чем все состояние их рода за последние поколения. Но она смотрела на Короля Героев, ее прана изменила циркуляцию в Магических Цепях, что, конечно же, не укрылось от Героического Духа. Впрочем, это действие, к счастью, вызвало лишь улыбку у Древнейшего Короля. — Скажи мне, что чувствует ребенок, глядя на того, кто погубил его родителей? — Мой ответ не понравится Вашему Величеству, — процедила сквозь зубы Рин. Несмотря на гнев, она прекрасно понимала, что ей не тягаться со Слугой, и поэтому, немного успокоив себя, она все же прекратила накапливать энергию для атаки. Слепая ярость не вернет ей родителей, но может поставить под угрозу жизнь Сакуры. — Жаль, твоя попытка атаковать возможно бы немного развлекла меня, — немного разочарованно-скучающе произнес Гильгамеш. — Я удивлена не меньше. Что пообещала тебе Сэйбер? Отдать Грааль? Она предаст тебя так же легко, как и нас, — стараясь не сорваться, ответила Тосака. В ответ Слуга лишь рассмеялся, сначала тихо, а затем почти громко. Почти искренне. Невероятное давление чистой силы резко заполнило комнату, заставив девушек припасть на колени, вне зависимости от их воли. Рин сопротивлялась изо всех сил, но куда современному, пусть и выдающемуся магу было тягаться с существом, правившим в Эпоху Богов, стоявшим на самой заре становления Героев. — Глупое дитя, этот Король, проявив невероятное милосердие, позволил вашему роду жить, и ты смеешь говорить о предательстве? Мне?! — гнев, отразившийся на лице Гильгамеша, заставил застыть кровь в телах магов. Каждый шаг вставшего Короля был подобен очередному смертному приговору, каждое слово — обезглавливающей гильотине. — Токиоми. Жалкая крыса. Пытался обмануть меня, — шипел в злобе Король, жестко схватив Рин за подбородок и заглядывая своими кроваво красными глазами прямо в душу. Отбросив тело девушки так, что мастер Сэйбер отлетела к противоположной стене, ударившись об нее, Гильгамеш медленно и грозно поднялся, нависая над хрипящей от боли Тосакой и умоляющей остановиться Мато, в глазах которой плескался неподдельный ужас. — Твой отец, прикрываясь красивыми речами и клятвами верности, пытался МЕНЯ использовать! — с презрением Король Героев схватил с ближайшего стола обычный пульт и, разломив его на части, бросил в Рин маленькую пальчиковую батарейку. — Использовать, как это! — Слуга вытер руки появившимся полотенцем и с отвращением бросил в Тосаку, словно в мусор. — Рин? — непонимающе спросила Сакура, поняв, что экзекуция не продолжится, и подбежав, чтобы осмотреть сестру. — С тобой все в порядке? — Я возьму вину моих родителей, прошу лишь проявить милосердие к Мато, она больше не является Тосака, — прохрипела девушка, с трудом отстраняясь от Сакуры. — О чем ты говоришь, Рин!? — запаниковала Мато, встав на ее пути, между разгневанным Слугой и магом. — Война за Грааль — обман, — Гильгамеш, скривившись, все же отошел от девушек, прежнее место его пребывания изменилось, из золотого портала появился не менее роскошный трон, на который с явным раздражением уселся Король. — Презренные маги обманули Слуг, нет никакого желания, нет никакой войны. — Это жертвоприношение, Слуги после поражения не возвращаются в Трон Героев, они приносятся в жертву, наполняя Грааль, — Рин опустила взгляд. — Я знала это. — Но я думала, — Сакура закусила губу, она была лишь марионеткой главы рода, такие подробности были не для ее статуса, но Рин была воспитана как следующий глава, естественно, что она понимала суть войны гораздо глубже. — Ты ведь не сказала своему Арчеру, — голос Гильгамеша уже был спокоен, но презрение сочилось из каждого его слова. — Этот наивный дурак доверял тебе, считал тебя единственным человеком, которому он мог бы доверять... — Заткнись, — что-то горячее обожгло щеки Рин, что-то болезненно скрутило все внутри. — Заткнись! — не выдержав, повторила она, упав на колени и зажав уши. — Я не хотела... — Не хотела врать? — Король по какой-то причине не разозлился на такие грубые слова в его адрес, конечно, это не значило, что в будущем он позволит этой шавке повышать голос в его присутствии, а тем более оскорблять его. Золотой клинок ударил в голову девушки, но не лезвием, а лишь рукоятью, вновь опрокинув Тосаку. — Не ври хотя бы себе, маленькая лгунья. — Рин, — Сакуре очень не понравилось, что ее сестра обманывала того, кто был ей близок, еще больше ей не нравилось, что она лгала Широ. Мато медленно обняла Тосаку, поругать ее она успеет и потом, сейчас же она даст своей сестре то, чего была лишена сама. Поддержку. — Я не знаю твоих причин, я вообще многого не знаю, я не такая умная, как ты, но я думаю, что больше не нужно лжи, — она говорила еще какую-то утешающую ерунду и гладила Рин по голове, она действительно не знала, чем еще может помочь ей. — Я... я думала, что смогу спасти Арчера, если использую энергию, что соберется в Румынии, смогу, — Рин всхлипнула и вжалась лицом в плечо Сакуры, — Арчер бы никогда не принял такую плату за свою жизнь, он не должен был знать... Я не должна была знать. Король лишь сидел и смотрел на душевные страдания девушки, если бы не его обещание Сэйбер, то мерзавка уже давно была бы мертва. Но с другой стороны, смотреть на реакцию Сэйбер в конце будет просто божественно... Разумеется Король Героев знал, что мелкая Тосака была в неведении. Ее разум в детстве все еще был слабо защищен и в случае смерти, Токиоми поручил настолько важную, и тайную информацию Кирею. Котомине разумеется никогда не посвящал Рин во все тонкие детали. В какой-то мере Гильгамеш был даже восхищен тем как эта девочка смогла собрать правильную картину из столь разрозненных кусков. Сэйбер, его драгоценная мечница, она держала в руках многие ответы, но не увидела их. Впрочем он обо всем позаботится. Король Героев вытянул руку и из портала в его ладонь упал небольшой цилиндр с сердцем гомункула Иллиясфиль. Ведь никто же не думал, что Король явится просто так?
