Я зажигаю звёзды

Джинни ненавидела его. Вот зачем она согласилась? Теперь Эрик ходил за ней, следил за ней, жутко ревновал её, не отпускал, заставлял учится, надевать шапку, не общаться с плохими мальчиками, защищал ее... Вроде бы, ей должно было нравится. Почти каждая "правильная" девочка мечтает об этом. Но она чувствовала, что он... Он совсем не тот, о ком она мечтала. В первые дни она пыталась объяснить ему, что не любит, но так и не смогла — он брал её за руку и влюблёнными глазами заставлял её замолчать. Он приобнял её и забрал ее сумку. Как ей всё надоело. Когда же ей вернут её свободу? Её свободу чувств и передвижений. Он хотел быть курсе всего, что с ней происходило. Это так достало! Как хотелось бросить всё и сбежать, вернуть то, что было, и не заморачиваться всеми этими, такими непонятными, сложными проблемами. Но в голове звучало лишь одно слово: должна. И что бы ей не хотелось, она не могла через это перешагнуть, не могла пропустить это. Эти никому не нужные отношения испортили всё: она боялась смотреть в глаза Эрику, и тот даже решил, что она ему изменяет (поэтому стал расспрашивать её ещё тщательнее, стал надоедать ещё больше). А Марк... Кстати, о Марке. Давно не было сказа о нём. Он был озадачен и всё это время просто наблюдал. Потом он подумал, что раз Джинни сделала такой выбор, у неё были на то свои причины и оставил её в покое, хотя она этого вовсе не хотела. Теперь смысла продолжать встречаться с Эриком совсем не было, но Джинни не могла сказать... Она почему-то чувствовала, что не может, что не должна, не имеет на то прав и причин. И ей становилось совсем грустно. Она представляла себя ухоженную, любимую, но глубоко несчастную. Как они с Эриком бы жили. Он бы любил её, не оставлял ни на шаг и заботился, как сейчас. Не видать ей её свободы, её независимости. Джинни пришла домой, прижалась к входной двери и, бросив ключи на пол, зарыдала. Наконец-то слёзы вырвались наружу. За стенкой стоял Эрик. Он не слышал. Джинни вытерла слёзы рукавом и открыла дверь. Из её уст вырвались такие желанные, невозможно тяжёлые слова: — Мне жаль. И оба поняли, что она имела ввиду. Она виновато опустила глаза, разглядывая свои туфли, паркет коридора и пылинки на полу. — Эрик, я... — Помолчи. И без того плохо. Он сидел на подоконнике и, держась за голову, смотрел в стену. Проходили тяжёлые минуты. У каждого в голове пролетало множество мыслей, эмоций, переживаний, но ни один не решался сделать что-то. Эрик первый нарушил тишину. — Значит так, да? Это всё было из-за твоей. Дурацкой. Жалости, — его голос задрожал, — Верно? Почему ты раньше не сказала? — Я пытал... Я боялась. — Чего? Меня? — Нет, я... Я боялась сделать тебе больно. Джинни сжалась до последней клеточки, в ожидании его крика, но он только грустно засмеялся. — А так не больно, да? Совсем? Он слез с подоконника и пошёл в сторону выхода. Сделав несколько шагов, он обернулся, словно хотел добавить что-то, но передумал. И просто ушёл. Без речей, скандалов, истерик и криков. Она не смотрела ему в след, не бросилась его останавливать. Это казалось ей верным решением ещё секунду назад, но почему же так плохо сейчас? Она согнулась, закашлялась от слёз и упала на пол. Сделав несколько громких глотков воздуха, она бессильно залилась слезами.