Я зажигаю звёзды

Джинни открыла глаза. На улице уже было темно, хотя на часах было только семь. В соц. сети ей пришло около двадцати сообщений типа "А можно я к тебе вечером зайду?:)" от старшеклассников. Кэролин выложила в группу их школы фотографии, на которых была якобы "Джинни из С класса". Хотя на фотографиях были явные блондинки (вспомним, что Джинни шатенка), это восприняли весёлой критикой и её класс, и другие. Сама Кэролин принимала в этом активное участие. Джинни швырнула телефон в стену и тот разлетелся на множество маленьких осколков. Мамы ещё не было дома. Джинни набросила на плечи куртку и вышла во двор. Так было легче. Под траурный скрип качелей она поднималась ввысь и падала, потом снова поднималась и снова падала. Не то что в жизни. Волосы били по лицу, а её глаза наливались холодным свинцом, сердце переставало биться. Вот за что, за что? За что она проснулась от своего вечного сна? Кого она обидела, кроме Эрика и почему он поступает так жестоко? Она сама не обижалась ни на кого. Она сама виновата. Не надо было лезть туда, где её не ждали. Это всё испортило. Всё сломало. Она теперь не она, мир теперь не тот, кем был раньше. Каждый изменился по-своему, каждый пытался нанести удар. Что-то вонзилось внутри, загорелось и было готово взорваться. Если бы она была волшебником, она бы смогла всё, что угодно. Но она всего лишь слабый человек, который не способен даже просто ответить обидчику. Джинни ждала, что ещё ей принесёт этот чёртов день? Она кажется услышала знакомый голос. Она не помнила, что он сказал. Но он сказал что-то очень обидное, что сердце застонало, заскрипело, заставило последние силы собраться внутри. Она не помнила себя. Она встала с качелей, ноги не держали её. Они стали ватными. А руки стали лёгкими, и словно чужими, словно не она ими управляла. Она медленно повернулась. Она видела мир через мрачную пелену, глаза склеивались. И не слышала. В ушах жутко звенело, словно гудок машины, летящей в аварию. Словно аппарат, отбивающей стук сердца, запищал предсмертным воем. Это был конец. Она больше не смела терпеть. Все предрассудки улетели. Всё, что казалось правильным, теперь казалось бесполезным, ненужным и удивительно глупым. Она смотрела на себя, словно была другим человеком. Кажется, она уже погибла, уже на той стороне мира. Хотя нет. Разве можно чувствовать боль, если ты уже умер? Какая же она дура. Она сделала столько глупых вещей, сказала столько глупых слов... Она причинила другим столько ненужной боли... Она закрыла глаза. Теперь это всё не имело ровно никакого значения.Да если и имело, какая разница, теперь... Она опасна для других. Внутри всё было рваным и потерянным. Нужно было что-то новое, что-то личное, а чём никто не знал. Что-то, что можно было прятать и, иногда вытаскивая, любоваться, жадно, ненасытно. Но как же она устала. Устала для поисков, экспериментов. Боялась снова сломаться. Снова наткнуться на человеческое сердце, которое любит ломать, изощрять, опошливать. Последнее, что она слышала в этот день — треск веток.