Я зажигаю звёзды

Она проснулась. Она не помнила, как попала домой. Во рту была жуткая горечь. В её голове крутилась одна мысль. Она взяла рюкзак и положила туда плотный домашний завтрак. — Люблю тебя, мам! Она вышла из дома, громко хлопнув дверью. Неужели она нашла выход? *** Марк был озадачен. Он не понимал, почему Джинни нет в школе. Он хотел извиниться перед ней. Да и вообще, день был странным. Было по-зимнему холодно, ветер жестоко хлестал по лицу первым снегом. Он шёл к классу Эрика, но встретил его уже в дверях их кабинета. Они хором спросили: — Джинни? И тут они всё поняли. Они испуганно посмотрели друг другу в глаза и ужаснулись. Неужели она... — Вот на какой чёрт ты рассказывал об этом всем подряд? — А ты на какой чёрт в это вмешивался? Есть её телефон? — Она мне не ответит. — Мне тоже. Просто попробуй. Марк дрожащей рукой набрал номер Джинни и включил громкую связь. — Абонент временно недоступен. Перезвоните позже. — Чёрт, чёрт, чёрт! Ещё раз попробуй! Марк приложил телефон к уху. — Гудки идут. Только не сбрасывай, ответь,милая, умоляю... Ну же... Ну же, — Марк нервно ходил туда сюда, — Нет. Недоступна. Придётся так искать, — он посмотрел на Эрика,— знаешь куда она могла пойти? — Почему ты сразу о плохом думаешь? Может она просто дома осталась? Она же слабая серая мышка, она просто испугается. — А дома связь не работает, да? — Просто разговаривать не хочет. — Тогда можешь идти к ней домой. А я... А я на вокзал. — Почему сразу не в аэропорт? — Под самолёт бросится сложно, да и билеты дорогие. Денег ей бы не хватило. — Умный какой... Но Марк не расслышал этих слов и они с Эриком вылезали через окно на первом этаже(Простых путей не ищем) и разошлись в разные стороны. *** На вокзале никого не было, а ближайший поезд шёл всего через пять минут. Скорее всего, Джинни была именно там. Он бежал по переходу, думая только об одном — только бы она не наделала глупостей. И почему девочки такие чувствительные на всё это? Ведь есть множество путей выхода... Наверное... Но ему-то откуда знать, ведь он не был в её теле, в её голове, не знал, о чём она думала и что считала правильным. Знал он только одно — сейчас он может потерять всё. Он всегда поражался её чуткой наивности, нелепой скромности и застенчивости, доброй улыбке и готовности придти на помощь. Он со стороны видел, что слова для неё не бессмысленны, и она знает им цену. Удивлялся, как она хорошо понимает одиноких людей, знает что говорить. Удивлялся её настойчивости, когда, казалось бы, всё бесполезно. Удивлялся, что она может забрать у него маленькое чудо. Он боялся прикоснуться к ней слишком жёстко, спугнуть птичку, но хотел оберегать маленькую девочку, что была внутри неё. И он бежал к пятой платформе, где на лавочке, закрываясь зонтиком, сидит она. — Джинни, подожди! Он подбежал, но Джинни не было. Стоял её портфель и зонт. Но её — нет. Он прислушался. Он слышал чьи-то всхлипывания. Ему стало тепло на душе. И холодно при этом. Он присел на краю платформы и смотрел. Она сидела на рельсах и плакала. Всё было чёрно-белым из-за тумана. Она почувствовала его взгляд и посмотрела на него так яростно, так ревниво и испуганно. — Зачём ты пришёл?! И как ты вообще... Уходи! Ты не нужен здесь! — её голос задрожал. Она сама дрожала, шаталась и явно была не в себе. — Не надо, Джинни, всё обойдётся. Всё хорошо будет. — Уходи я сказала! Я не хочу тебя видеть! Он поражался, сколько смысла она пыталась вложить в эти слова. — Тише, всё хорошо... Я так, поговорить пришёл,— он спустился и медленно подходил к ней. И откуда в её голове такие мысли? Её воображение сейчас создаёт миражи. Миражи, что все будут жалеть её, если она исчезнет. Будто бы все поймут, как с ней было хорошо, а без неё плохо. Как она ошибается! Может, день, два. Неделю. Но жизнь не прекращается, идёт дальше. И она станет пережитком прошлого, никому не нужным пережитком, о котором забудут, как об ошибке. И он понимал это. Но она — нет. Послышался стук колёс. Она не говорила. Шептала, готовясь принять боль. Он дёрнул её на себя в последнюю секунду и закричал ей в ухо: — Сейчас бы здесь валялось твоё кровавое тело, дура! И она сжалась, как маленький комочек, ткнулась в его плечо и заплакала. Её дыхание прерывалось, дразнилось и манило. Он прижимал её к себе и ласково успокаивал. Она стояла, прижавшись к нему, и думала. Всё-таки она дура. Глупая, совсем глупая. Как она могла лишить себя этого. Зашла слишком далеко. Она почувствовала его аромат. Манил, определённо манил. К ней возвращалась она. Её разум. Дура, точно. Посмотреть бы на это другими глазами. Если бы можно было начать всё сначала, она бы начала. Она бы не додумалась, она ведь стала сильней.Она отстранилась от него и с надеждой, словно отвечая на его немой вопрос, прошептала:"Я зажигаю звёзды".