Космос в глазах

"По капитанскому мостику тянется навязчивый и удушливый запах дыма. Какие-то неполадки с вентеляционной системой. Основные управляющие сопла горят и не подчиняются командам капитана. Маяк Мефериды не отвечает. Связи нет. Лобовой иллюминатор объят пламенем. -Система не отвечает. Столкновение неизбежно! - кричит кто-то у панели управления, но едкий дым, заполонивший всё не даёт увидеть никого из команды. Кажется, это был Осаза. Или Наритед. Шум лопающихся от перенапряжения проводов не позволяет разобрать. Становится невыносимо жарко. Похоже, корабль вошёл в атмосферу какой-то планеты. Липкий пот мерзко ползёт по телу. Я уже не могу разлепить глаза, чтобы взглянуть на ослепляюще-яркий свет, льющийся из всех окон и затопляющий всё. И мне кажется...он стал вестником нашей гибели. Магнитная буря в голове становилась сильнее с каждой секундой. Как же раздражает, что мы так зависимы от энергетических волн. Кто-то, недалеко от меня, упал на пол. Я краем глаза, отчаянно щурясь заметил бездвижное тело кого-то из младших помощников. Кажется, я и сам не смогу долго держаться. Корабль сильно тряхнуло. Больше я не видел и не слышал ничего." *** "Когда сознание вернулось, я не осознавал произошедшего. Боль, казалось, пронзала каждую молекулу тела. Мутным зрением я разобрал вокруг себя горелые обломки, пламя и, кажется, капитана. Он лежал лицом вниз и я не мог знать наверняка. Его спина извернулась под немыслимым углом. Казалось, его сложили пополам и повернули две половины в разные стороны. Даже не сомневался, что он уже не жизнеспособен. Возможно, я был в таком ужасе, что забыл про свои собственные увечья, а может, мною двигала жажда выжить. Не знаю. Стараясь дышать глубже и постоянно закашливаясь от дыма, я выполз из под всё ещё горящих обломков корабля. Я не знал, выжил ли кто нибудь ещё. И даже позвать не мог - изо рта, вместо слов вылетали багровые сгустки плазмы, стекая по подбородку на пыльную сухую почву. С воздухом и дымом я вдыхал песок, и снова кашлял, выплёвывая крупицы себя. Я предпочитал не думать о том, как много моих внутренних органов повреждено, и насколько сильно. Старался даже не думать о страшной боли, от которой хотелось сжаться в комок и вывернуться наружу. Просто полз, чтобы ни о чём не думать. Действие отвлекает лучше, чем бездействие. Что-то знакомое блеснуло в пыли, впившись в ладонь острой гранью. Лишь тогда я вспомнил, что мы на чужой планете. -С-ска-нер... - через силу прохрипел я, неясно, отплёвываясь. На удивление, прибор понял и послушался, засверкав. Его работа заняла всего пару мгновений. Наверное, эта планета так мала, что отсканировать её, не занимает так много времени. Почти не чувствуя пальцев, я наугад ударил рукой по маскировщику. -[Название: неизвестная планета.Население: в основном, белковые формы жизни. Разумность: гуманоиды 4 уровня. Средний уровень развития. Выбор?] Мне было всё равно. Хоть под растение замаскируй. Даже умирая, я не мог нарушить наших правил - никто из местных живых организмов не должен нас видеть. Никто не должен найти остатки корабля. Никогда. Даже под угрозой смерти мы должны сохранить тайну. Я закинул на шею шнурок с прикреплённым к нему треугольным механизмом. Во что-то он меня превратил, но я не обратил внимания и просто полз дальше. Просто ради того, чтобы ползти и не думать ни о чём. Ни о, возможно, мёртвой команде, ни о себе...ни о том, что дома, на Мефериде, никто даже и не узнает, что с нами случилось. Весь экипаж межзвёздного корабля "Элюзив-503" пропала. И никто не узнает о нашей судьбе." *** Дневной цикл успел смениться на ночной, пока я из последних сил двигался вперёд. Я знал, что оставляю после себя следы, но ветер, скорее всего, сразу же заметал их. И даже если бы хотел, то я не смог бы определить, где теперь был наш корабль. Если прежде я чувствовал боль, то теперь был лишь холод. А вот тело уже почти не слушалось. Впереди что-то сверкало. Лампы? Явно какие-то осветительные приборы, на длинных высоких стержнях стояли вдоль ровной дороги. И...что то двигалось там. Оно быстро приближалось. Но я уже не мог понять что это было. Тело онемело полностью, а сознание, старательно удерживаемое, наконец, сдалось.