Особые реалии

Уходить ночью, будучи на эмоциях, было глупо. Но неизвестно, что хуже: остаться под одной крышей с убийцей или всё же попытать удачу в относительно тихом, хотя и жутком лесу. Удивительно, что Вернон позволил оставить себе пистолет. Хотя, судя по выражению лица мужчины, когда Джо старательно запихивал в рюкзак свою долю батончиков и консервов, он думал лишь о том, что этот жалкий старый кусок металла — совсем незначительная мелочь. Он не попытался его остановить. Может быть, понимал, что это всё бесполезно, или надеялся на чудо. Надеялся, что Джо вернется, но тот даже не думал об этом. Изучив карту, подросток примерно представил себе маршрут до ближайшего придорожного кафе. Наверняка, там будет достаточно мертвецов, но с ними он сумеет справиться. В отличие от здорового накаченного мужика, хладнокровно убивающего безоружных незнакомцев. Перед ним у Джо точно не было бы никаких шансов. В сердцах пнув камень, Джо тихо выругался. Почему в его жизни всегда всё заканчивается каким-то жалким подобием хаоса? Если учесть нынешнее положение мира, то картина и вовсе представлялась нерадостной. Хаос внутри хаоса. Завораживающая картина тончайшего безумия. Вдалеке показалось очертание полуразрушенной крыши, что не могло не приподнять страдающее в муках совести настроение. Поправив тяжелый рюкзак, Джо пошёл быстрее, размышляя о том, как поразительно ярко светят звезды здесь, на открытой дороге, и какой непроглядный плотный мрак таится среди стволов старых деревьев. — Мы могли доехать досюда, — серчал себе под нос Джо. Как бы сильно он не старался удержать себя от сожаления, человеческие чувства отказывались подчиняться. Они бились в тисках разума и неустанно кричали, что вокруг всё неправда, что он вот-вот проснется где-нибудь в совершенно другом мире, времени, в котором не будет никакого Вернона. А в идеале, и никакого Джо. Подросток тряхнул головой, прогоняя наваждение и одновременно желание усесться прямо на пыльную обочину и начать строчить в дневник. — Хотя, он ведь все равно мог меня убить в таком случае. Почему только раньше не сделал этого? Может быть, я погорячился. Не знаю. Воображаемый собеседник из воздуха не материализовался, а разговор сам с собой как-то не склеился. В полнейшей тишине Джо дошёл до придорожного кафе, выглядевшего на редкость жутким местом под теплым резким светом фонаря. И снова вокруг не было мертвецов, а дверь внутрь небольшой забегаловки открыта. Такое обычно устраивали бандиты, поэтому подросток тщательно обследовал территорию снаружи. Что-то ему подсказывало, что нельзя вечно строить из себя героя. Банальное желание спать валило с ног, и без разницы, где наконец удастся прилечь. Он постоял перед выкрашенной в когда-то черный цвет дверью и, только собравшись с бегающими от него мыслями, решился войти внутрь, держа наготове оружие в ослабленной руке. Его организм изнывал от переутомления и просил сладостных лекарств, обычно помогающих после нервных срывов. Но теперь приходилось обходиться без них, и, надо сказать, у Джо неплохо это получалось, пока на горизонте не возник чудесный спаситель Вернон, быстро скатившийся в пропасть собственных тайн. Черт, этот здоровяк ему бы сейчас не помешал. Буквально на несколько минут, чтобы проверить кафе и снова раствориться где-то вдали. Долго не пребывая в фантазиях, Джо собрался, встрепенулся и отправился вглубь бывшего пристанища не самой вкусной и полезной пищи. Зато, как оказалось через полчаса, абсолютно безлюдного. Чуть ли не ликуя вслух от мимолетной радости, подросток опустился на пол в кладовке, подстелил под голову куртку и выключил фонарь. Меньше минуты он провел в гробовой тишине, прежде чем окончательно отдаться ей всем своим существом. И время для него потеряло всякое значение. Но счастье, как это обычно бывало, длилось недолго. По крайне мере, Джо планировал начать утро с наслаждения блаженной тишиной, а на деле все нарушалось какими-то громкими разговорами снаружи, сумевшие вытолкнуть подростка из плена Морфея. Поерзав на жестком полу, он все же проснулся от неудачной попытки принять удобную позу. Медленно открылся один глаз, затем второй, и Джо бесцельно уставился в стену перед собой. Он гадал, чудятся ему близкие голоса или же нет, но время шло, сонная пелена сходила на нет, а мужские басы только нарастали в своей громкости. — Мне нужно было зайти в аптеку, — пробормотал Джо и медленно сел, взъерошил спутанные темные волосы. — Надо запомнить на будущее. Он уже было потянулся к дневнику в кармане рюкзака, но вдруг услышал шаги в зале кафе. Приглушенные, они звучали будто издалека, а Джо уже вцепился в пистолет и плавно поднялся. — Так значит, ты здесь один? — ему пришлось проползти на кухню, чтобы услышать разговор. Незнакомец присвистнул и обратился к кому-то: — Слыхал, Алекс? Один, да на такой тачке. Настоящий подарочек. — Ага. Не поделишься бензином? — Может прекратите ломать комедию и сразу пристрелите? Джо вздрогнул и с трудом удержал себя от желания выглянуть и убедиться в реальности происходящего. Нет, наверняка сон и никак иначе. Но голоса не замолкали, продолжали издеваться, а Вернон отвечал вскользь, без всякой конкретики. — Тебе чего здесь надобно-то? — спросил один из незнакомцев. — Припасы искал. — Видели мы твою тачку. Достаточно там всего. Наконец сумев заставить себя начать действовать, Джо осторожно выглянул из-за угла и увидел спины двух рослых мужчин с оружием наперевес. Они теснили Вернона в угол кафе, изображая из себя произвольных вершителей судеб, решивших как следует развлечься за счет невинного человека. «Однако невинный — здесь спорный вопрос,» — с горечью подумал подросток. — Ну что будем делать с ним, Ал? — Надо бы подумать… — усмехнулся тот, к кому обращались. — Представляешь, какая досада, мы возвращались к своей группе после охоты и вдруг увидели твою машину, отъезжавшую от нашего убежища. Так что у меня лишь один вопрос к тебе, мистер крутой, — за их спинами Джо приготовился стрелять. — Хоть кто-то выжил? — Вы ведь уже знаете, — непринужденно ответил Вернон, лишь на секунду опустив взгляд вниз. — Почему же я ещё живой? В затуманенном разуме Джо мелькнула заветная мысль пристрелить ещё и Вернона, но каким-то образом ей удалось вероломно скрыться с места преступления, и громыхнуло лишь два выстрела. Во внезапно воцарившейся тишине подросток смотрел на мужчину, не опуская оружия. — А ты не робкий, — хмыкнул Вернон, кивнув на одного из старательно борющихся за жизнь бандитов. Тот тихо хрипел, бесцельно царапал ногтями пол в нелепой попытке дотянуться до чего-нибудь существенного. — Или не первый раз стреляешь в живых? — Какая разница? — холодно отреагировал Джо, блуждающий в собственном ощущении нереальности. — Чего тебе нужно? — Просто искал тебя, чтобы сообщить, что пристрелил каннибалов, а не невинных людей, как ты выражался. Слишком долго доходил до разума смысл сказанного, но в конечном итоге подросток, абсолютно уверенный, что ослышался, выдал не самую подходящую реакцию: — Что? — Нашел в одной из комнат настоящую бойню, — с самодовольной улыбкой кивнул Вернон. — Уверен, если заглянуть в багажник к этим, — он слегка пнул в шею близлежащего подонка, — то увидишь там отнюдь не стандартные припасы. — И почему я должен верить тебе? — Потому что я могу доказать это, Джо, — мужчина, обычно бывавший серьезным лишь во время приступов Джо, вызывал своим суровым, нешуточным тоном в данный момент исключительную симпатию. Разбитый после эмоциональных потрясений подросток едва ориентировался в пространстве, больше напоминал загнанного в угол зверька, а теперь он снова увидел того, в кого можно вцепиться руками и ногами и просто повиснуть, позволяя себе плыть по течению хотя бы несколько спокойных дней. — Я не обманываю тебя. Представляю, как всё выглядело с твоей стороны, но… — Замолчи, — вяло остановил его Джо, бросил на пол пистолет и прильнул к барной стойке спиной, невидящими глазами снова и снова возвращаясь к нечеткой фигуре Вернона. Он то расплывался, то вновь становился единым целым, но всегда сохранялось одно: он постепенно приближался. — Мне вообще сейчас всё равно. — Ну, это я, кхм, вижу, — неловко кашлянул Вернон. — Ты наркоман? — Чего?! Жесткие пальцы вцепились в ослабленные руки, дернули наверх рукава. Джо не успел и возмутиться, как Вернон выпустил его. — Нюхаешь, что ли? — подросток дернулся от легкого щелчка по носу и поморщился. Столь явные физические прикосновения отнюдь не шли на пользу его сознанию, по мнение самого изнывающего Джо. — Посмотри-ка на меня. — Хватит играть в доктора, — буркнул бывший пациент в безуспешной попытке отделаться от рук Вернона. Тот нагло потрогал его лоб. — Да что ты пристал? — Потому что ты бледный как смерть, Джо. Когда ел в последний раз? — Не помню. — Сколько спал? — Не знаю. — Тебя укусили? Покажи мне. И он снова было полез к нему, но Джо, откровенно не выдерживая такого странного поведения, слабо ударил по рукам и закричал изо всех сил: — Отвали от меня, гребанная галлюцинация! Вернон ловко схватил его тонкие запястья и сжал в своих теплых шершавых ладонях. Не успел Джо и дернуться, как осязаемый, неподдельный жар хлынул к его телу, ласково укрыл собой дрейфующее где-то в глубоком безлюдном море сознание, едва ли не вышибив дыхание. Мир, затягивающийся плотной мутной пленкой, замер, вновь вдруг стал абстрактно выражать окружающие предметы. — Гребанная галлюцинация? — тихо переспросил Вернон, глядя в равнодушные сонные глаза напротив. — Как это понимать? — А вот так, — прошептал Джо. — Тебя здесь нет. Сомневаюсь, что ты вообще хоть когда-то был. И они тоже, — он вяло кивнул на двух трупов, из-под которых медленно вытекало к свету багровое озеро. — Это могут быть зомби или действительно живые люди. А может, и ничем. Я действительно здесь или всё ещё сплю у тебя в машине? Или ты убил меня, и вокруг затянувшаяся предсмертная галлюцинация? Такое возможно? Ладони обхватили бледное лицо, а Джо повысил голос, чувствуя, что просто обязан договорить сейчас. — Я толком не помню, как оказался в том магазине. Мог сразу там быть, но разве такое бывает? Откуда я пришел? Зачем? — Ты хотел найти свою сестру, — напомнил Вернон. — Которую не видел лет пять! Почему я бросился на её поиски только сейчас? — не дожидаясь бормотания мужчины, мол, откуда мне знать, Джо резко дернулся вперед и крикнул едва ли не в лицо Вернону: — Потому что это и есть смысл моей галлюцинации! Именно это и делает мою реальность ненастоящей, лишь неумелой игрой. Как я сумел добраться досюда? По пустынной трассе? Каковы были шансы? Как я мог выбраться из… Наконец Вернон закрыл ему рот рукой, и целую минуту они сидели в тишине, прерываемой хриплым и размеренным дыханием, смотрели друг на друга, и в головах обоих строились своеобразные воздушные замки из услышанного. Джо понимал, насколько нелепо это выглядит — рассказывать своей выдумке о переживаниях, которые ей очевидны. Поэтому-то Вернон и никогда не спрашивал, почему он такой психованный. Кому, как не ему, знать правду? — Я без понятия, что происходит в твоей голове, — спокойно и размеренно начал мужчина, не убирая ладонь, — но абсолютно точно уверен в собственном существовании. И не надо тут пытаться мотать головой. Я реален, Джо. Прямо сейчас сижу перед тобой и пытаюсь сообразить, что с тобой делать. Может, у тебя завалялись таблетки или… без понятия, что-нибудь в этом роде? Джо замер, а затем медленно кивнул. Только тогда Вернон удосужился прекратить зажимать ему рот. — Осталось немного, — сам не понимая, почему говорит шёпотом, произнес Джо. — В рюкзаке. Но… — Никаких «но», — жестко прервал его мужчина. — Они помогут тебе? — Я… Мне… Мне страшно, — вдруг пролепетал подросток, закрыв лицо руками. — Я могу очнуться где-нибудь на обочине или того хуже. — Одно могу сказать точно, — Джо даже не заметил, когда Вернон успел подняться на ноги, зато очень четко ощутил его дыхание над собственным ухом, — я не твоя чертова галлюцинация, малыш. — Не знаю, радоваться мне или плакать, — буркнул растерянный подросток.

***

Ему категорически нельзя было переутомляться, а именно это слово включало в себя также строжайшее табу на нервные срывы, особенно несколько за сутки. Джо, изнеможенный и плавающий где-то в далеких уголках сознания, с большой неохотой реагировал на внешние раздражители. Для него всё вокруг напоминало плохо поставленную пьесу, подобие которой он видел ещё в детстве, когда мать тщетно пыталась приурочить его к искусству. Теперь же он сам был частью чего-то гораздо более значительного, чем маленький кусочек трех-часового актерского блеска, но это чувство бодрствовало в нем совсем недолго. Чаще всего, оно благополучно засыпало, и лишь новые записи в блокноте позволяли ему встрепенуться, сбросить с себя оковы болезни. Но сейчас дотянуться до блокнота не было сил. Да Джо и не знал, где он сейчас валяется. Под действием таблеток — а Вернон едва ли не насильно запихнул в него аж целых две капсулы, — оставалось лишь безмятежно плыть по течению, вслушиваясь в слабое ворчание автомобильного двигателя и робкие песни, так приятно ласкающие слух. Наконец Джо сумел вернуться в этот мир из своего умиротворенного путешествия и лениво приоткрыл глаза. Он совершенно не помнил, когда Вернон успел затащить его в машину. Зато припоминал, как они о чем-то разговаривали в кафе, о чем-то, настолько поразившем мужчину, что спустя считанные секунды он примчался с заветными таблетками. Их Джо хранил для особого случая. — Вернон? — попытка приподняться на локтях оказалась заведомо обреченной на провал. Ослабевшие тело не слушалось, а голова словно потяжелела в несколько сотен раз, настолько невыносимо было даже попытаться её двинуть. — Вернон, ты здесь? В горло словно закрался песок и яростно пытался въесться в гортань поглубже, сделать больнее нежным стенкам и заставить кашлять до потери сознания. Потому что от этого Джо находился отнюдь не далеко со своей невыносимо тяжелой черепной коробкой. — Конечно, здесь. Куда же я денусь? — добродушно произнёс Вернон, не оборачиваясь. — Мы почти на месте. — А где это «на месте»? — с трудом ворочая языком, поинтересовался Джо. — На данный момент, это психушка. Тебе нужен отдых, а там теперь самое безопасное место. Помолчав с минуту, на протяжении которой пытался собраться с ленивыми мыслями, подросток наконец решился на вопрос: — Зачем ты делаешь это? — Спасаю твою жизнь? Ну, ты ведь мою спас. — Да, но… — Отдыхай, Джо. Вернон совершенно не хотел разговаривать с ним. Ему самому требовалось время, чтобы переварить произошедшее и разложить ситуацию по полочкам, но беспощадное время бежало вперед с неумолимой скоростью, а Джо не мог провалиться сквозь землю или перестать существовать буквально на часик. Предполагалось, что именно столько требуется мужчине на рассуждения. Однако это время значительно увеличилось, когда Вернон обнаружил тот самый заветный блокнот, от которого в свободное время Джо не отлипал. Не сумев устоять перед тайной, мужчина принялся читать его ещё в кафе, и содержимое только подтвердило жуткие догадки. — Вернон, — вновь позвал его Джо, упорно сопротивляющийся тяжелым векам, — я не должен был тебе говорить всё это. — Знаешь, теперь я даже не удивляюсь твоему поведению, — мельком мужчина бросил взгляд на рюкзак, лежащий на переднем пассажирском сидении. Сквозь ткань проступали очертания пухлого блокнота. Невольно Вернон печально вздохнул. — Совсем не удивляюсь. — Почему? — Ну… Нет, лучше поговорим, когда тебе станет лучше. Звучало как приговор, с которым спорить Джо был не в силах. Он и без того болтался где-то на задворках своего сознания, чудом пробившись в реальность на мгновение. Всё, чего ему оставалось ждать, — это победы таблеток над его скромным помешательством, а пока лишь любоваться обивкой салона под тихое завывание магнитолы. — Сделай музыку громче, — несмело попросил Джо. Теперь вялые мысли пытались соответствовать ритму звучащей песни, но как бы он ни пытался заставить себя размышлять о чем угодно, даже о будущем всей планеты, если никого не останется в живых, его упорно откидывало обратно в самую сердцевину волнений и робости. Наверняка Вернон не просто так сидел с ним в кафе, просто из-за угла кротко поглядывая. Он мог наткнуться на блокнот, когда искал таблетки, и сам факт подобного инцидента не давал покоя. Наконец к нему начало возвращаться сознание в полной форме, не осталось и мимолетной мысли об окружающей иллюзии. Чувствуя себя, пусть и ненадолго, свободным, Джо сумел принять сидячее положение и поддался вперед. — Что ты делаешь? Тебе нужно… — Ты читал? — просто спросил подросток, вперившись внимательным взглядом в Вернона. С каменным выражением лица, мужчина продолжил суровым, практически отцовским тоном: — Джо, немедленно ложись обратно. — Ты читал? — Я предупрежда… — Ты читал?! — крикнул ему в самое ухо подросток и едва ли не свалился вперед, стоило машине резко остановиться. Он тут же поспешил вернуться обратно на заднее сидение, испугавшись сам не зная чего. Когда Вернон обернулся, то Джо непроизвольно сжал пальцы на обивке и закусил губу, одновременно откровенно побаиваясь происходящего, но и втайне восхищаясь, что его так просто не бросили подыхать. Судя по всему, мужчина планировал возмутиться, однако одного взгляда на мальчишку хватило, чтобы сменить тактику. Вернон, возможно имеющий за плечами некий опыт сдержанного общения с подобными людьми, устало потер между бровями и спокойно ответил на трижды заданный вопрос: — Да, я читал. Казалось, Джо будто сжался всем своим существом, но гордо не отвел взгляда. — И что скажешь? А что можно было сказать насчет своеобразного дневника, состоявшего из хаотичных абзацев, иногда выписанных отдельно каких-то слов на непонятном языке? История начиналась складно, шла равномерно и гладко, повествуя о попытке Джо выжить в самые первые дни вирусного безумия, но затем все плавно разрушалось, ускользало сквозь пальцы автора. Почерк становился то слишком крупным, то микроскопическим, а иногда и вовсе напоминал больше обычные кривые линии, отнюдь не осмысленные слова можно было увидеть в этом. «Меня зовут Джо. Я жив, но не уверен в этом», — так начиналась каждая новая запись, и чем дальше Вернон вчитывался в написанное, тем больше ужасался. Классический дневник, второе предложение которого заканчивалось «…а ещё здесь начался зомби апокалипсис», скатился в будоражащую повесть, больше подходящую для анализа психиатров. Джо рьяно утверждал спустя несколько страниц, что все дается ему слишком просто, а это невозможно. «Разве мог я (я!) выжить вовремя этого? Невероятно. Нет. Как? Зачем?» Из банальных вопросов он перешел к конкретным утверждениям, сами за него называющие диагноз автора. — Ты действительно так думаешь? — Как именно «так»? Не говоря и слова, Вернон полез в рюкзак за блокнотом. Прошли томительные минуты, душащие своей медлительностью несчастного Джо, прежде чем мужчина принялся читать вслух: — «Сегодня мне чудом удалось выжить, хотя я не особо понимаю, что значит это состояние. Как давно закончилась моя настоящая реальность и началось это? Без понятия. Но выбора у меня нет. Продолжаю играть в этом спектакле», — он перевернул несколько перечеркнутых в порыве злости подростка страниц и остановил свой взор на более разборчивом почерке. — «Он меня пугает. Выглядит, как какой-то зэк; а самое ужасное: не могу понять, где я его видел. Может быть, он один из этих противных санитаров? Давно их не видел. Давно вообще ничего настоящего не видел. А реален ли я? Нужно пить лекарства, чтобы поверить в происходящие, но пару дней назад я видел чертову гниющую псину с кишками, волочившимися за ней. Это может существовать? Может быть, она вгрызается мне в горло прямо сейчас, и всё вокруг моя предсмертная галлю…» — Вернон, хватит, — шепотом попросил его Джо, но мужчина лишь вновь пролистал дневник. — «Он отвешивает мне пощечины. Не в той реальности, что я вижу, но во снах это происходит постоянно. Иногда я думаю, что сны — это нечто настоящее, а когда я просыпаюсь, то снова существую в пустоте. Хочу умереть. Но если умру, то могу очнуться в психушке, а мне нужно найти сестру. Или она мне не сестра, и я лишь видел когда-то её фотографию… где-то видел… Я не знаю. Меня зовут Джо (что важно помнить), и я с удовольствием бы умер». — Вернон… — И последнее! — не дал он ему договорить. — «Сегодня я перерезал ему горло, но через минуту он снова был рядом, как ни в чем не бывало. Не понимаю, что происходит». Это повторяется… девять, десять… Одиннадцать раз! А затем финальное: «Я уйду. Обязательно уйду. Слишком долго обещаю себе это, но, клянусь, я уйду. Мне нужно найти сестру. У любой лжи должна быть цель. И она моя цель, но он здесь лишний. Он будто играет мою извращенную совесть, приглядывает за мной, но убить его всё равно неплохая мысль. Даже если в конечном итоге это будет выглядеть как моё самоубийство». — Прекрати! Пожалуйста, прекрати, — практически закричал Джо, закрывая покрасневшее лицо руками. — Что ты хочешь услышать от меня? Что?! — На самом деле, это должен я спрашивать у тебя, — Вернон закрыл блокнот и кинул его на сидение. — А ещё интереснее вот что: твоя сестра действительно существует, или мы наобум вломились в чей-то дом? — Она должна существовать, — выдавил из себя подросток. — В том доме были преимущественно мужские шмотки. — Мне всё равно, что думает моя галлюцинация! — Ох, мальчик, — горько произнес Вернон, — что же происходит в твоей голове? На риторический вопрос Джо поспешил ответить едва слышным бормотанием: — Абсолютный хаос. Они стояли в тишине окружающих деревьев целую вечность, и Джо не осмеливался помешать Вернону думать, даже если в его голове созревали самые чудовищные и бесчеловечные мысли. Только от вероятности, что он может остаться на обочине, заставляла подростка подрагивать от страха. Ведь одно дело — уйти самому по весьма серьезной причине, и совсем другое — оказаться вышвырнутым и названным конченным психопатом. — Вернон, — с трудом выдавил из себя Джо, подстегиваемый жутким любопытством, сладить с которым не мог никакой просыпающийся страх. Не поднимая головы, потому что вид собственных грязных ботинок был намного лучше сурового взора напротив, подросток негромко спросил: — Почему ты так заботишься обо мне? Мужчина устало вздохнул, а Джо захотелось слиться с сидением и прекратить существовать окончательно. — Разве ещё не понятно? — Мы знакомы несколько дней. Нет, не понятно. — Как ты сказал? — Вернон, всё это время задумчиво глядящий на лежащий рядом исписанный блокнот, резко повернулся к зажатому подростку. — Несколько дней? Ты серьезно так считаешь, Джо? И он уже собирался было сказать громкое «да». Сказать, что хотя бы в этом не сомневается, в отличие от мотивации Вернона, но что-то остановило его, заставило перемотать свою жизнь и нажать ускоренный просмотр. В мелькающем блеске воспоминаний появлялись и сливались в общем потоке неизвестные, словно чужие отрывки жизни. Джо был готов поклясться, что встретил Вернона меньше недели назад. Ехали в одной машине только потому, что им было по пути. Меняли колесо на трассе, пока зомби, передвигающиеся с большим трудом из-за исхудалых ног, отчаянно пытались добраться до них. Они сделали столько всего за эти дни! Ночевали в машине, добывали еду в ближайших населенных пунктах и… и как-то раз попали в засаду бандитов. И чудом выбрались из города, в который забрели только ради поиска припасов. Джо вздрогнул, вскинул голову и уставился на серьезного Вернона с неподдельным ужасом, словно осознал нечто невероятное и вместе с тем пугающее. Осознал часть своей жизни, до этого плотно скрытой в подсознании. — Мы… как… — язык не слушался, но он упорно пытался высказаться, — как давно мы знакомы? — Малыш, ты сейчас серьезно? — неуверенно спросил Вернон. — А похоже, что я шучу?! — взвизгнул на эмоциях Джо и едва ли не ударил себя по коленям. В следующую секунду самообладание вернулось к нему также резко, как покинуло, оставив лишь дурное воспоминание о нелепой несдержанности. — Извини. Не называй меня малыш. Последнее предложение было проигнорировано. Как и всегда. — Ага, — отстранено произнес Вернон. Под его тяжелым прожигающим взглядом становилось неудобно, создавалось ощущение, будто ты лишний здесь, но Джо держался, как раненый солдат на поле битвы. Терять нечего, так хоть получит объяснение. — Джо, мы уже почти два месяца как пытаемся добраться до Теллерайда. Тишина. Тишина, ничем не тронутая и невероятно плотная. Абсолютный вакуум вокруг ошарашенного больного подростка, вновь и вновь проигрывающего в голове лишь одну фразу, перезагружающую сознание полностью. Как он мог забыть такое? Как тогда помнит хотя бы своё имя? Хотя, признаться честно, иногда и оно вылетает из головы под натиском других откуда-то известных имен. Возможно ли жить в мире, само существование которого ставится под вопрос? Джо не знал точно, но вопреки всему пытался в нём существовать ровно до той минуты, пока не понял, насколько далеко зашла его болезнь. Он закрыл лицо руками, инстинктивно пытаясь спрятаться от всего живого. От всего, что только может увидеть его плачущим, испуганным и абсолютно непонимающим, что происходит. Может быть, он сейчас лежит где-то в палате, в него пихают десятки таблеток, но ни одна не помогает. Его кошмар, новая реальность, состоящая из миллионов подуровней, не исчезает, не растворяется в лекарствах. А вокруг стоят доктора и что-то бормочут, говорят наверняка, что он безнадежен. Какая потеря, очередной семнадцатилетний оказался не пригодным. — Джо, — кто-то осторожно коснулся его волос в нелепой попытки приласкать, — всё в порядке, Джо. Очередная ложь и фикция. Столько раз ему со всех сторон сыпались лестные комплименты, что всё образумится? Всё будет в порядке, Джо, просто выпей новые таблетки. Прекрати срываться на людях, Джо, они просто хотят помочь, и выпей очередные таблетки! Нам всё равно, что они вызывают апатию. Нам всё равно, что ты потом не можешь подняться с дивана. Мы помогаем, а проблема в тебе. Он сильнее прижался к двери автомобиля, но не осознавал этого, погруженный в хаос своих реальностей. Они с грохотом сыпались с черного потолка сознания, разбивались на тысячи кусков, каждый из которых начинал верещать своим тонким голосом, рано или поздно переходящим в хриплый крик отчаяния. Пучина сознания сумела засосать его так глубоко, что Джо сначала даже не понял, в какой момент Вернон подсел к нему. — Эй, послушай меня, — наконец Вернон, действующий по сценарию дешевых фильмов, решился прикоснуться к нему ощутимее каких-то жалких поглаживаний. Он приобнял его за плечи и продолжил говорить. — Представить не могу, какого тебе сейчас, но послушай, черт побери. Я реальный человек, и вокруг тебя не выдумка. Ты находишься в машине, до которой мы с трудом добрались. Помнишь это? За тобой погналась собака. Джо хотел кивнуть, но снова поддался жгучей боли внутри и сорвался на очередное всхлипывание. Ему нужно было сбежать от ощущения, что он сейчас очнется где-то совершенно в другом месте и с кем-то другим. Он не мыслил рядом с собой кого-то, кроме Вернона. Этого болтуна, всегда приходящего на помощь только из личной выгоды. И почему Джо тогда так повезло оказаться в его интересах, совершено неясно, да уже и всё равно. Гораздо правильнее спрашивать, почему Вернон сейчас здесь. Почему не вышвырнул его из машины и… Джо снова зарыдал, потому что понял: это тоже может оказаться его неумелой фантазией. — Ну-ну, тише, — Вернон нагло прижал его к себе, принялся говорить едва ли не в самое ухо, — ты сейчас со мной, понимаешь? Ты давно со мной и уже просто так не отделаешься, — его жесткие прикосновения к плечам заставили Джо вздрогнуть и прикусить себе язык. — А теперь успокаивайся. Ничего страшного не случилось. Знаешь, каждый из нас потихоньку сойдет с ума в этом аду. Ты не виноват, что стал одним из первых. — Но… Но я был таким до… — попытался выговорить Джо, но собственный жалкий заплаканный голос был ему противен. Он прижал ладони к лицу сильнее, едва ли не скребя ногтями по покрасневшей взмокшей коже. — Это уже не так важно, — не прекращал гладить его по голове Вернон, одновременно не забывая оглядываться по сторонам время от времени. Всё-таки для стоянки выбрали не самое лучшее место. — Ты меня вполне таким устраиваешь. — Почему-у? — чуть не завыл от искреннего непонимания Джо. Сердце отчаянно требовало ответов на вопросы, сформулировать которые было не в силах. — Я… я ненормальный. Я обуза. — С этим трудно поспорить, — не стал лукавить Вернон. — И не стану. Ты действительно странный, больной и ненормальный, но я столько раз спасал твою шкуру, пускай этого и не помнишь, что ты мой пожизненный должник. И думай хоть, что мы знакомы меньше недели, всё равно так просто не отделаешься. — Я не понимаю, — прошептал Джо. — Не понимаю, почему ты делаешь всё это. Ты нелогичен. Ты… ты… ты не вписываешься ни в какую реальность! Последнее прозвучало как самый лучший комплимент, и отчего это немного отрезвило Джо. Голоса в голове испугано разбежались по углам, сознание, беспрерывно генерирующие потоки новых бредовых идей, взяло небольшой тайм-аут, и наконец подросток сумел услышать нечто по-настоящему реальное. Наверняка, это снова была ложь, но именно в этой лжи его хотя бы пытались успокоить. Звонкая тишина одолела его безумие. — Знаешь, сколько я бродил один, а? — неспешно говорил Вернон, внимательно наблюдая за подростком. — Очень долго. А потом явился ты. Капризный, странный и невероятно властный. Вечно тебе нужно всё под контролем, хотя даже угадать не можешь, что не является твоей фантазией. — Это не утешает, к твоему сведению. — Я к тому, что знаю тебя. Ты ребенок, Джо. Ребенок, которому просто не повезло. — У тебя кто-то был, да? — тихо спросил Джо, чувствующий себя изнуренными и опустошенным. Он сам прижался к Вернону, уткнулся носом в плечо, чтобы не показывать своё лицо, вцепился в его плечи и не думал сейчас отпускать. Ему нужна была эта реальность, даже если в ней он нуждается в убийце. До чего же он себе противен. — Кто-то близкий. — Сын, если точнее, — выдохнул Вернон и потрепал волосы Джо на затылке. — Но он умер. — Я тоже умру, — машинально прошептал он. — Черта с два, — фыркнул мужчина, отчего едва ли не вызвал слабую улыбку. — Я не для этого за тобой бегаю, чтобы на тот свет отправить. Сколько раз тебе нужно это повторить? — Ты тоже странный, Вернон. — Ну уж, кто бы говорил, — усмехнулся нежданный защитник и, когда между ними тишина стала достаточно долгой и навязчивой, негромко спросил. — А ты помнишь, как мы выбирались в город за едой? — Джо кротко кивнул. — Только что вспомнил? Да, должно быть. Так вот, а не сможешь ли вспомнить, что я сказал тебе перед тем, как вытащить из засады? — Нет, — подумав, ответил Джо, больше блуждающий в мире мнимого спокойствия иллюзорного благополучия. Существовал этот самый мир только здесь, в тихом лесу на островке иссохшей цивилизации, и сейчас, в крепких реальных, хотя бы по ощущениям, объятиях кого-то знакомого и надежного, всё ещё мелькала мысль, что Вернон убил людей, но и сам он сделал тоже самое буквально меньше, чем через сутки. Так какая теперь разница? Внутренний голос ратовал за другое, и только действительно уставший от самого себя Джо был готов наплевать на всё. Будь Вернон хоть Джеком Потрошителем, пока он не против него, всё должно быть в порядке. Не считая мыслей. — Я тоже всё никак не вспомню, — разочарованно вздохнул Вернон. — Вроде бы что-то остроумное. — Ты такое не умеешь говорить. — Откуда тебе знать? — шуточно возмутился мужчина, а улыбку всё же сдержать не смог. — Ты вообще только что понял, сколько мы знакомы! — А ты опять болтаешь, — как-то устало среагировал Джо. — Устал, ковбой? — Мне не двенадцать, чтобы быть ковбоем, — буркнул подросток и неохотно отстранился. Будь его воля, он бы ещё немного позволил себе почувствовать реальность с помощью физических прикосновений. Как редко ему это удавалось сделать, и так быстро всё заканчивалось. Вытерев слизь над губой краем рубашки, он быстро взглянул на Вернона и снова опустил голову. Внезапное ощущение собственной беспомощности одержало над ним стремительную победу, как бы сильно Джо не пытался сопротивляться. Его смущал настрой Вернона. Смущал сам факт, что мужчина так спокойно воспринимает подобное, мол, какой уж есть, другого не найти. Кто-то другой должен был выжить, а никак не Джо. Пожирающие чувство вины, довольно ухмыляясь, пустило свои корни. — А кем же тогда будешь? — Всё равно, — отстранено ляпнул вновь расстроенный подросток. — Поехали дальше, Вернон. — Всё точно в порядке теперь? — Нет, — покачал головой Джо, не видя никакого смысла врать. — Но я уже забыл, что бывает как-то по-другому.