Дурная репутация

Этот год был последним из тех, что Эрика проведет в Хогвартсе - но он ведь только начался!!! Даже Хэллоуин еще не отгремел, а волшебник уже понимал - это будет тяжелый год. Хотя Принц продолжала вести себя точно так, как прежде, Поттер все чаще ловил на себе ее задумчивый, непонимающий чего-то взгляд. Эрика сама не замечала, что преподаватель смотрит на нее, или просто виртуозно игнорировала это. Принцесса Слизерина не утратила привычной заносчивости и иронии в речах, но часто уходила в себя, что-то напряженно обдумывая, и быстро раздражалась, когда кто-нибудь смел окрикнуть ее и вывести из этого задумчивого транса. Этот ее оценивающий взгляд стал мягче; скрытое презрение исчезло вовсе, сменившись с насмешкой и настороженностью. Ведьма стала намного тише и умереннее на его парах, а вместе с ней и большая часть Слизерина. Гарри погрузился в работу, не давая себе передышек. Постоянная занятость отвлекала от противных самому себе мыслей. Занятия принесли много приятных и смешных минут. Программа разработанная волшебником подразумевала очень много практики и свободного времени на уроках почти не было. Досуг занимали секции и встречи с друзьями в Лондоне и Хогсмиде на выходных. Но один из вечеров принес настоящий сюрприз. Профессор Слизнорт буквально ворвался в рабочий кабинет Поттера и, игнорируя сидящего на диване Кирка, грудью рухнул на стол мага, завывая: "Гарри, ты должен мне помочь!!!" - Что случилось, Гораций? - переполошились оба преподавателя ЗОТС. - Это Минерва! Минерва назначила ей личные занятия. Три раза в неделю, Гарри! Три раза! Нет, я этого не вынесу, я не вынесу, я что-нибудь сделаю с ней, с собой... Я сойду с ума; все из-за Минервы! Она не может передать эти занятия другому, в школе больше нет зельеваров. Гарри, заклинаю, заклинаю памятью Альбуса и нашей дружбой, помоги мне! Дэниэл Кирк покатывался со смеху, опустившись обратно на диван, утирая слезы и слушая речи Слизнорта. - Я не понимаю, Гораций... - Прииииинц! - почти завизжал мужчина. - Три раза в неделю!!!! Не вынесу! Не! Вы! Не! Су! - уподобляясь драматическим актерам, мужчина схватился за голову. - Полагаю, Гарри, - постарался внести ясность Кирк. - Эрика решила идти по стопам семьи и посвятить себя зельеварению. Экзамен в академию сложен, и ей утвердили дополнительные занятия для подготовки, как немногим другим. С Горацием, - и маг снова весело расхохотался. Зельевар тоскливо кивал и подвывал, как раненный в полнолуние оборотень. - Гораций, но вы верно сказали - я не зельевар, - начал Поттер. - Как же я буду вести занятия у ваших подопечных. - Плевать на остальных, - разозлился мужчина. - Плевать!!! Принц! Забери только Принц. Я все буду проверять сам, но сидеть с ней в одном классе, - и он снова завыл, вызвав приступ действительно гомерического хохота у Кирка. - Вам нужно, чтобы я только следил за процессом? - Да, да, да, - радостно закивал волшебник. - Ни разговаривать, ни объяснять, ничего не надо. Она сама. Все сама! Но в классе должен быть наблюдатель... - А у него кишка тонка сладить с дочерью Северуса Снейпа, - сквозь смешки закончил второй преподаватель. Не посчитав такое замечание оскорблением или даже чем-то обидным, Слизнорт просительно уставился на Гарри. - Ну, хорошо, - пожал плечами маг. - Но эти занятия будут проходить в удобные для меня дни, - добавил он, надеясь остудить восторг зельевара. Но волшебник словно и не слышал: окрыленный необыкновенной радостью он, счастливый и благодарный, как снитч, понесся в кабинет МакГонагал, утвердить подобную замену. - Ох, и намаешься ты с ней, - хмыкнул Кирк, когда привычная атмосфера спокойствия восстановилась в кабинете. - Ничего. Мы вроде ладим. Эти занятия проходили куда проще, чем Гарри себе представлял. Он отпирал лабораторию, через десять минут приходила Эрика и, скинув мантию, принималась за зелье. Быстрыми, отточенными движениями она перебирала ингредиенты на полках, переносила подходящие на стол. Всегда наполняла котел водой из колонки и никогда не пользовалась заклинанием. Нож опасно сверкал в ее руках, как заколдованный, быстро и ловко кромсая ту или иную составляющую зелья под верным углом. Как-то раз Гарри предложил свою помощь - девушка с явным трудом размалывала панцирь скарабея в ступке - но ведьма только ощерилась, словно вспомнив, что она не одна, и прохрипела: "Не лезьте не в свое дело, Поттер!" - Профессор, - скорее на автомате: Гарри окончательно смирился с тем, что Принц не будет его так называть, исправил маг, тут же возмутившись про себя, что в этот раз Эрика не использовала даже "мистер". - Да, сэр, - так же заученно ответила она и снова погрузилась в подготовку ингредиентов. Через пять недель у Эрики уже кипело два зелья, готовка которых длилась дольше месяца. Она оценила их взглядом, помешала и что-то добавила, а потом сосредоточила все внимание на новом рецепте. - Такими темпами, - произнес Гарри, открывая книгу на закладке. - Вы выполните всю вступительную программу за пару месяцев. - Что за чушь, - фыркнула девушка. - Это не для вступительной программы. Вы что не в состоянии отличить зелья для экзаменов от…, - она осеклась. – Пффф, конечно, не в состоянии. - И что же вы готовите? Эрика прекратила нарезать корень имбиря и обернулась к преподавателю. - И никаких возмущений? Пререканий? Пробежек к МакГонагал? Гарри улыбнулся. - Нет. Так что там? – он махнул на два кипящих котла. - «Рябиновое зелье» и «Кость, плоть и кровь». Улыбка сошла с лица мага. - Зачем вам второе? Кость, плоть и кровь. Этот состав Поттер запомнил на всю жизнь: кажется, на сетчатке выжжено, как Хвост носится между могилами на кладбище и бросает ингредиенты в зелье, призванное восстановить тело мага, чья душа заточена в осколке в мире живых. - Оно сложное, - просто ответила ведьма. - Оно темное, - глухо произнес Гарри. - Верно. Несколько минут в лаборатории стояла неприятная, тяжелая тишина. - Вы варите его только для практики? - Конечно. Неужели вы считаете, что я собралась оживить очередного Темного Лорда? - Нет. Конечно. Гарри опустил глаза, сделав вид, что сосредоточился на книге. Нет, он и правда не допускал мысли, что Эрика может использовать это зелье для новой страшной мессы. Но где-то глубоко в сознании растекалось разочарование – их обоих связывал один маг, которого Поттер всей душой возжелал воскресить. Следующие занятия Гарри не задавал вопросов – он молча наблюдал за движениями Эрики. Заметил складочку между бровей, когда она взвешивала ингредиенты, чуть высунутый кончик языка или поджатые губы, когда ведьма добавляла тот или иной компонент и следила за реакцией зелья. Но больше всего ему нравилась эта высокомерная сосредоточенность, сохранявшаяся на ее лице в течение всего процесса готовки – Поттер искренне верил, что Принц действительно может закупорить во флаконе и Смерть, и Правду. Но единственное, что всегда притупляло этот бурный восторг, вызываемый расцветавшей влюбленностью: Принц была девушкой. И она категорически не нравилась Гарри. Ни ее красивая фигура, ни слишком длинные волосы, ни правильные черты лица. Только глаза, создававшие иллюзию, что перед ним совсем другой человек. Поттер приходил в ужас, и смотрел, смотрел, смотрел, угадывая в мимике, жестах и интонациях отголоски другого человека. И не мог оторваться, даже когда замечал, что Эрика смотрит на него так же. До самого Хэллоуина с Поттером она вела себя почти образцово и на празднике не доставила хлопот, как в прошлом году. Наряженная в кожаные штаны и корсет, белую рубаху, широкий красный кушак и коричневые ботфорты, с лихо заломленной на затылок шляпой и парой револьверов - она несколько выделялась на общем фоне наряженных в экзотические сари, греческие туники или арабские наряды девушек, танцуя один тур вальса за другим. Грейс О'Молли - королева ирландских пиратов, собственной персоной в Шотландии! Часы пробили полночь, потом два часа ночи, и в половине четвертого МакГонагал превратила огромную зависшую под потолком тыкву в конфетти. Гарри запустил последнюю иллюзию, обратив всех девушек в бедных золушек, а мальчишек в котов в сапогах, а Флитвик их расколдовал, и преподаватели, наконец, отправили весь этот зверинец по своим спальням. Старосты разбрелись патрулировать коридоры. - Мы собираемся выпить по стаканчику пунша, - усмехнулась профессор Хуч. - Гарри, разбавь нашу компанию старых дев, - она кивнула на МакГонагал, Стебель и Вектор. Поттер только улыбнулся и с поклоном пропустил дам вперед. Выпили они, и правда, всего по стаканчику, но Гарри отказывался верить, что это пунш, а не ядреное варево Слизнорта. Он не опьянел, но дышать стало легче, замок казался больше, а жизнь - куда проще, чем она была. Покинув предрассветные посиделки преподавателей, волшебник неторопливо шагал к своим апартаментам, расположенным у башни Гриффиндора. - Эрика? В половине шестого утра после долгого праздника ему не хотелось утруждать себя еще и вежливыми обращениями. - Мистер Поттер. И исправлениями вредных студенток. Девушка сидела на каменном подоконнике у окна в самом основании Астрономической башни. И если бы не взгляд, наметанный на скрывающихся в темноте нарушителей режима, Гарри бы ее не заметил. Ступив под стрельчатый свод проема, ведущего на лестницу, он сам словно бы растворился в темноте самой высокой башни Хогвартса. - Прячетесь от нарушителей? Или устроили Слизерину ночь раздолья в подземельях? Эрика привычно хмыкнула. - Слизерин спит без задних ног, мистер Поттер. Да и кто покинет гостиную, когда Эндрю Роббсон притащил из дома бурбон и щедро всех угощает после маскарада? Она поднялась и встала напротив Гарри, прижавшись спиной к толстой стенке дверного проема. Девушка переоделась, сменив карнавальный костюм на обычное шерстяное платье: цвет разглядеть было невозможно. Гарри видел лишь, как темная ткань резким контрастом выделяет белую кожу шеи, кистей и груди. Мантия осталась лежать на подоконнике. Поттер разглядывал ее, а Эрика смотрела вверх на взмывающие ступени винтовой лестницы. - Тогда что вы здесь делаете? - Мало ли влюбленных идиотов соберутся встретить рассвет после Дня Всех Святых на крыше... Не только же слизеринцы гуляют по ночам. - Верно, - почти неслышно ответил Гарри. Они так и стояли - мрачные тени заканчивающейся ночи; проплывающие мимо привидения приветственно кивали, но редко добивались ответной реакции. Совсем рядом - подол платья Принц касался брюк Поттера, Эрика улавливала тонкий, приятный запах ягодного пунша, Гарри слышал ее медленное, осторожное дыхание. И на секунду, на какое-то мгновение он поверил, что мог бы стоять так до утра, до Рождества, до следующего пришествия Мерлина, так его успокаивало, убаюкивало это дыхание. - Я провожу вас в гостиную, - тихо произнес он, отгоняя наваждение. Девушка кивнула, забрала с подоконника мантию и вложила кисть в протянутую ладонь Поттера - хоть ей и не была нужна его помощь. Пять ступеней: она шла слишком медленно и понимала это. Понимал это и Гарри - но ни словом, ни жестом не выразил, что он против. Как только Эрика оказалась в коридоре, маг выпустил ее руку, и они медленно направились в подземелья. Достигнув статуи каменной кобры, девушка негромко назвала пароль и шагнула в проем: - Доброй ночи, мистер Поттер, - змея медленно двинулась на свое место. - Доброй ночи, - и скрыла вход в гостиную Слизерин. - Эрика. Перед самым Рождеством Принц изменилась. Ее что-то непрерывно злило, она рычала на окружавших ее подлиз, игнорировала иных студентов, даже просто приветствующих ее; она углубилась куда-то далеко в собственный мир и вспыхивала, когда возникала необходимость из него возвращаться. Словом, превратилась в настоящую ведьму! - Мисс Принц, - Флитвик, глядящий на Эрику, проигнорировавшую его отмашку к началу парного занятия, удивленно вскинул брови и пропищал громче. - Мисс Принц?! - ДА ЧТО????? - с отчаянным гневом воскликнула она, злобно глядя на кроху-профессора. Флитвик рассерженно свел брови, студенты изумленно уставились на обычно холодную, едкую колдунью. Эрика моргнула раз, другой, в полной мере осознавая, где она находится и на кого кричит. - Простите, профессор, - вздохнула волшебница, пряча глаза и запуская пальцы в волосы. - У меня ужасная головная боль уже третий день, и я..., - она кажется всхлипнула. - И я не хотела.... - Ну, что вы, что вы, - растрогано запищал карлик, махая руками. Его очень тронуло, что девушка так распереживалась. - Посетите мадам Помфри, Эрика. Вам, конечно, необходимо зелье. От урока я вас освобождаю. Принц, не поднимая глаз, стала собирать вещи, едва слышно шмыгая носом - так, чтобы это было слышно Флитвику. - До свидания, Профессор, - пролепетала она, направляясь к выходу. - Да-да, - отвлекшись на ошибку одной из пар, ответил маг и отвернулся. Слизеринцы оскалились - как только Флитвик повернулся к классу спиной: и влажный взгляд, и трясущиеся губы, и усталость на лице Эрики преобразились в насмешку. Девушка закинула сумку на плечо и довольно бодро покинула класс, звонко цокая каблуками. Пуффендуйцы смущенно промолчали - им очень не хотелось связываться ни со слизеринцами, ни с их Принцессой. Покинув класс чар, Эрика все же направилась в лазарет и выпросила у мадам Помфри флакон зелья сна без сновидений. Вальяжно устроившись в собственной спальне - преимущество старосты - она уставилась в потолок. Если подумать - окружающие по большей части раздражали ее бестолковостью и неспособностью к усердию и стараниям: ей не нравилась ее свита, но Принц научилась использовать ее с пользой для себя. Она безусловно переросла это глупое соревнование между факультетами, а от того спокойно общалась и со студентами других домов Хогвартса, хоть и не особо жаловала их все из-за той же лени и разгильдяйства. Девушка лишь с подобием уважения относилась к учителям, глядя на них так, словно знала куда больше и пережила намного больше. Несколько взрослых и пожилых магов вызывали ее искренне уважение - среди них были и Кирк, и МакГонагал, и Вектор, и даже Флитвик, не смотря на ее сегодняшнее поведение. Но колдунью бесило их покровительственная манера общения, та толика снисхождения, что скорее оскорбляла, чем просто раздражала. Эрика считала себя умнее других, одарённее других. А от того, так беспардонно и уверенно вертела студентами, так стремилась к их вниманию и признанию - не вычурность, нет. Лишь честолюбие. Желание быть первой, быть примером, быть образцом, быть лучшей - пусть даже среди таких болванов: она давала понять, что не ровня им. Так почему у нее - такой заносчивой, такой продвинутой и хваткой, такой самодостаточной и талантливой - перехватывает дыхание при виде Гарри Поттера? Почему она позволяет себе травить его не как Слизнорта - саркастично и болезненно, не как Хагрида - с добродушной усмешкой и надменностью - а с этим ужасным, понятным только им двоим подтекстом? Поттер ведь понимает - чертов, чертов, чертов Поттер - все понимает и избегает ее. И ей так плохо от этого, так плохо от того, что ей плохо из-за этого... Эрика зарычала сама на себя. Вот Мордред!!! И когда это стремление высмеять мага превратилось в желание посмеяться вместе с ним? Когда она разглядела за его безалаберностью и неуверенностью эту потрясающую доброту, эту предрасположенность к пониманию и сочувствию. Это же проклятый Гарри Поттер - головная боль и заноза в заднице! Принц зарылась лицом в подушку. Невысокий, поджарый, загорелый Поттер. Держащий палочку цепко, с силой сжимающий ее основание, взмахивающий рукой с такой внутренней силой и мощью, что волосы встают дыбом. Встающий в боевую или оборонительную позицию с невероятной ловкостью; внимательный, способный предупреждать несчастные случаи на уроках и тренировках дуэльного клуба. Поттер, выделывающий на метле такие финты, что сердце уходит в пятки от восторга; Поттер, в одной майке перекапывающий грядки в теплицах профессор Стебель; Поттер, тоскливо гуляющий по мемориальному кладбищу; Поттер, забирающийся на дерево и прыгающий с его ветки в холодное озеро. Эрика почти заорала, но подушка заглушила этот отчаянный вопль. Проклятый, проклятый Поттер, умудрившийся влюбиться в свою студентку. Девушка перекатилась на спину, снова глядя в потолок. Но она-то сама! Почему она даже не старается не увязнуть в этом человеке?