Andromeda: How It Should Be Ended

      В трюме среди грузов было темно и уныло. На ум почти сразу приходил один такой же корабль — “Ностромо”, виденный в древнем фильме, который я в детстве смотрел с братом и его женой, а потом пересматривал несколько раз. Я на всякий случай поплотнее прижал к себе свой рюкзачок, где хранились нехитрые пожитки: рационы, которых мне хватит с запасом ещё на несколько дней, универсальный нож, да замусоленный томик Шекспира. Не то чтобы я был большим ценителем поэзии, но это — единственное напоминание о доме и родных, которое я решился взять с собой. Николас часто рассказывал мне, что это была любимая книга мамы… Только перечитывание стихов поэта из древних веков позволяло мне не сойти с ума, ведь свой уни-инструмент пришлось оставить дома, чтобы меня не смогли найти по его излучению. Биосканеров же в трюме, где хранятся консервы, сублиматы и прочая пища быть по определению не могло.              Родителей я, считай, и не помню: мама, несмотря на всю медицину конца двадцать второго века, не пережила родов позднего ребёнка, отец, убитый горем, прожил немногим больше трёх лет, но тоже ушёл к ней. Папа, папа… Память иногда выдёргивала из детских воспоминаний образы большого заросшего жёсткой щетиной человека. Странно, что я помню про него так мало. Наверное, поэтому я и решился на этот шаг.              … Дежурное освещение мигнуло и погасло. Мы уже давно вышли за пределы Млечного Пути. Всё — теперь точно нет никакого пути назад. Выждав ещё некоторое время, я достал нож и, включив на нём фонарик, принялся выбираться наружу. Система “Ковчегов” никак не предусматривала зайцев, которые проберутся внутрь, поэтому никаких проблем с дверями не возникло. До гибернационного отсека экипажа, где находились запасные капсулы, было рукой подать. Спасибо, Николас, что брал своего непутёвого братишку на работу. Ты ведь и сам не знал о том, куда направится этот корабль. Зато я теперь знаю, как активировать капсулу самому. Как во всех книгах, что я читал про зайцев, всегда был шанс, что меня найдут, но приключение того стоит. Капсула вышла на режим, поэтому сумку бросаем в сторону, как и одежду, лезем внутрь. До встречи в новой галактике!              Постепенно пустота начала обретать объём, потом свет, а последним включился и звук.              — Эй, парень, очнись. Да очнись же ты, — я с трудом разлепил глаза, но увидел лишь размазанные световые пятна.              Лёгкий толчок по голове ничуть не помогает, но вклинивается ещё один голос. Похоже, что женский:              — Папа, хватит уже его бить. Он очнулся! — луч света пробегает по глазам, но самочувствие лучше от этого не становится. Впрочем, и не ухудшается.              — Вот же чёртов заяц. Ни документов, ни уника, ничего… Его не бить, а прибить мало, — возвращается прежний голос. — В этой капсуле вообще мог копыта отбросить, она рассчитана на более взрослые организмы.              Снова тормошат, но теперь уже более успешно — размытые пятна начинают собираться в картинку. Меня трясёт какой-то мужик, а позади него стоит девушка с раскрытым медэкраном уни-инструмента.              — Гхде... я…? — попытка глубоко вздохнуть и сказать что-то более умное оборачивается жесточайшим кашлем, выворачивающим всё нутро наизнанку.              — А ты сам как думаешь, а? — спросил мужчина, дождавшись, когда я допью какую-то тёплую и безвкусную жидкость, “соску” с которой в промежутках между приступами сунула мне девушка.              Я обвёл слезящимися глазами помещение. Ничего не изменилось, только мои вещи лежащие на полу куда-то пропали.              — Ковчег “Гиперион”, кхе… Альянс Систем.              — Верно. Какой у тебя личный номер, парень? Когда твоя капсула сломалась?              Очень вовремя меня скрутил очередной приступ кашля, но через несколько минут под внимательными взглядами всё же пришлось ответить:              — Никакой… сэр.              Стоящие передо мной люди переглянулись и уже девушка осторожно спросила:              — Как тебя зовут?              — Кай Попандопулос…              Всего пары мгновений хватило, чтобы каштановая нашла записи о моём брате:              — Пап, в Проекте есть упоминание о Николасе Попандопулосе, но ему сорок лет. Было…              Два взгляда внимательно вперились в меня. И я только сейчас осознал, что сижу на краю открытой капсулы абсолютно обнажённым.              — Всё верно, это мой брат. Было… Это значит — мы прилетели?              Я подтянул ледяную книгу, прикрывая причинное место. Неприятно, но выбирать не приходится — уж лучше так, чем сидеть вообще без ничего. Тишину разорвал нервный смех девушки:              — Космический заяц! Кому только расскажи — не поверят!              — Сара! Успокойся! — мужчина рявкнул на девушку и потом снова повернулся ко мне: — Ты уверен, что тебя... Зовут не как-то иначе?              — Да… сэр. Мой ИК в Альянсе Систем Кило-Альфа-Пять-Десять-Семь-Один-Папа-Оскар.              Снова переглядывание и мне в лицо летит комплект универсальной рабочей одежды.              — Через две минуты в коридоре… Заяц.              Угу. Две минуты. Лишь только через минуту я заставил себя упасть на пол, когда понял, что смогу от такого защитить лицо. Вот такого в инструкциях по гибер-капсулам ничего не было, говорилось только, что к функционированию организм сможет перейти уже через десять минут. А я… похоже, что в постгибернационном шоке уже провёл не меньше часа. По крайней мере, хотя бы стала возвращаться чувствительность, отчего стремительно заболели щёки. Так вот что это были за толчки по голове… Повалявшись, я дотянулся до пакетика с бельём и, кое-как натянув его, ужом принялся ввинчиваться в безразмерный комбез. Подъём с пола хоть и вызвал затруднения, но уж точно дался легче падения. Короткий писк электроники комбеза, подогнавшего “умную” ткань по фигуре, и я вываливаюсь в коридор, где меня встречает рёв, которому позавидовал бы варрен:              — Рядовой! Тьфу… короче. Ты как тут оказался?!              — Я…              — Твои биометрические данные не совпадают ни с одним зарегистрированным пассажиром!              — Я… — многозначительно тяну, пока мою тормозную речь не прерывает голос из динамиков:              — Сара, отец, давайте в рубку! Мы тормозим!              Подгоняемые короткими фразами, мы устремились к транспортёру и уже через пару минут стояли на входе ходовой рубки, где через огромные обзорные экраны было видно свечение, меняющееся постепенно из фиолетового в красное. Яркая вспышка, и экраны заполнило золотисто-синие свечение галактики. Нашего конечного пути. Андромеда.              — Какая красота, — раздался шёпот рядом на фоне лёгких щелчков уников. — Даже предварительные расчёты показывают, что звёздных систем, потенциально подходящих для жизни, на три порядка больше, чем в Млечном Пути...              — Куда отправимся, пап? — голос пилота прервал речь девушки.              — Сейчас решим, но для начала разберёмся с одним вопросом, Скотт.              Из созерцания нашего нового дома меня выдернул очередной тычок и разворот. Мужик, склонившийся ко мне, чем-то напомнил моего отца: небольшая борода, припорошенная солью седины, цепкий взгляд.              — Так откуда ты, парень? И что ты тут забыл? — произнёс он.              Я перевёл взгляд за его спину, на экран, где медленно, недоступно нашему взгляду, крутилась Андромеда:              — Большое приключение.