Туманные окна

      Утро у Шастуна не задалось сразу. Вчера, а точнее уже сегодня, он настолько был в шоке от всех произошедших событий, что совсем забыл поставить будильник. Да и поспал он всего от силы часа три. Все оставшееся время он думал. Перемены в его настроении в течение всей ночи пугали самого парня. Сначала он был очень зол на себя, на свой телефон, да, черт возьми, на всех. Потом его мысли резко поменялись в другую сторону, и он готов был расцеловать каждого. А под утро он и вовсе ушел в себя и начал самобичевание. Ненадолго заснуть удалось лишь под утро и то, парня резко разбудил рингтон его «ненаглядного» телефона (к которому парень теперь относится с презрением, как будто он виноват, что его владелец забыл его вовремя зарядить). — Шастун, мать его! — строгий голос начальника парня кричал в трубку, — где тебя носит? — Павел Алексеевич, я… — как можно бодрее пытался сказать Антон, но, попытавшись изменить голос, он стал еще более сонным. — Только попробуй сказать, что ты бабушку через дорогу переводишь, скотина! Чтобы через пять минут был на своем рабочем месте! Антон хотел сказать что-то в ответ в свое оправдание, но вместо голоса гребаного любимого начальника, он услышал длинные гудки. Парень бросил телефон на кровать и на секунду прикрыл глаза, издав вопль, описывающий все состояние Шастуна. Чертовы понедельники. Натягивая на себя старые и уже потертые кеды, Антон понимал, что сегодня ему лучше готовить вазелин, так как начальник сказал быть на работе через пять минут, а прошло уже где-то двадцать пять. Парень был благодарен хотя бы тому, что на улице стоял теплый май, а значит времени на одевание у него ушло минимум, зато он потратил минут десять на то, чтобы надеть все свои кольца и браслеты. У Антона не было логичного объяснения, зачем он носит столько всего на своих руках. Это его как-то успокаивало, что ли. Когда он чувствовал на пальцах холодный металл, а на запястьях легкое щекотание затяжками от браслетов, он ощущал себя более уверено. Один раз он вышел на улицу без всего этого, так угадайте что случилось. У Антона началась паника, что без браслетов с ним обязательно что-то случится и он скорее помчался домой. Пока бежал, упал и сломал руку. Антон-самый-удачливый-человек-на-планете-Шастун. Наконец собравшись, он накинул на себя легкую кофту и выбежал из квартиры, в спешке закрывая ее на ключ. (Естественно, не попав с первого раза ключом в замок)

***

На душе у Арсения было двоякое чувство. С одной стороны, он заметил невидимого зрителя, который, возможно, наблюдает за ним не первую ночь, и ему было довольно приятно, что кто-то оказывает ему внимание. Но с другой стороны, ему казалось, что в его личную жизнь нагло вторглись, ведь он играл для нее. Для своей Риты. Она всегда его поддерживала и обожала его игру. Даже когда мама говорила, что не каждому дано стать артистом, Рита не переставала верить в Арсения. И не зря. Попов до сих пор помнит те голубые глаза, которые смотрели на него из зала, когда Арс выиграл свою первую награду. «Я горжусь тобой, Сень» Прозвище, которым его называла только она. Никто другой. Эти слова сейчас болью отдаются в сердце мужчины. « Я знаю, что когда-нибудь буду гордо говорить журналистам, что я сестра Арсения Попова.» И он не подвел ее. Рита действительно гордилась своей фамилией и своим братом. Она даже планировала стать его личным менеджером, когда он начнет свое турне. И ее мечты, вероятно, бы сбылись. Если бы не гребаный несчастный случай. Мысли Арсения медленно вернулись к началу. Слушатель… Хотя как он мог называть его слушателем, если тот не слышал ни звука, воспроизводимые мужчиной? Тогда почему он вообще смотрел на него в ту ночь?.. И еще больше его волновало то, что незнакомец внезапно пропал. Так же внезапно, как и появился… Несмотря на то, что Арсений проснулся раньше, из дома он все же вышел позднее, чем обычно. Единственное, что ему нравилось в его «новой работе» так это то, что у него абсолютно нет графика. Хотя вряд ли это можно назвать работой. Но ничего другого он делать не хотел. Музыка — это единственное, что не дает впасть ему в депрессию. Без нее он просто перестанет существовать. Конечно на те средства, которые зарабатывает Арсений существовать еще сложнее, но от музыки он не откажется. Выйдя на уже знакомую и такую родную улицу, мужчина не спеша направился к своему месту около входа в метро. Так как сегодня понедельник, людей просто нереальное количество. Все спешат на свою работу, которая наверняка приносит им кучу денег. А Арсений будет стоять здесь и играть, иногда останавливаясь, чтобы найти нужные ноты. Это занятие не приносит ему много денег, зато приносит самое главное — удовольствие. Без этого замечательного чувства любая работа, сколько бы ты на ней ни зарабатывал, не даст тебе в общем-то ничего. Положив скрипку, подальше от входа, мужчина решил сначала найти среди большой кучи нот нужное ему произведение. Он подбирал их довольно тщательно. Любая мелодия что-то значила для Арсения и имела особое место в сердце. Взяв в руки стопку листов, Попов начал перелистывать их, мельком пробегая по нотным строкам, напевая в голове каждое произведение. Вдруг кто-то прошел слишком близко к Арсу, тем самым толкнув мужчину. Ноты, которые он так долго складывал в алфавитном порядке, рассыпались по пыльному асфальту, создавая белую простыню из бумаги. — Простите, пожалуйста! Извините, я не хотел! — чей-то голос послышался в толпе. Попов попытался разглядеть человека, который его толкнул. Это был высокий молодой человек с невероятно красивыми зелеными глазами. Глаза — это первое, на что обращал внимание Арсений. В них он мог увидеть всю душу человека. Это умение не раз помогало Попову в выборе людей по жизни. В глазах парня виднелось искренность и сожаление. Он, видимо, хотел помочь собрать упавшие листы бумаги, но настойчивая толпа затягивала его вглубь метро. — Мне очень жаль, простите! — напоследок выкрикнул парень, вытягивая руку из толпы, чтобы хоть как-то обозначить свое неравнодушие. Арсений обратил внимание на его кисть. Она была практически увешана браслетами и кольцами, что придавало ей неординарность и отличало ото всей толпы. Попов слабо махнул рукой и по-доброму улыбнулся, говоря незнакомцу, что все в порядке. (На самом деле нет! Ты знаешь сколько я раскладывал эти ноты?!) На это парень мягко улыбнулся и, наконец, перестав противиться толпе, которая ни на секунду не останавливалась, скрылся в метро. Арсений с горечью вздохнул, смотря на лежащие на асфальте ноты, по которым уже бесцеремонно ходили прохожие. Он принялся поднимать некогда белые листы из-под ног людей. Отличное начало дня.

***

Шастун в последний момент забежал в вагон, который и так забился людьми. Давка была невыносимая, но Антону было все равно. Если его не будет на работе через пять минут, его точно уволят. Держась за поручни и смотря на пролетающие мимо станции, Антон невольно задумался о том мужчине, которого случайно толкнул. Ему было ужасно стыдно и почему-то жалко незнакомца. Если бы он мог, то обязательно помог бы ему собрать все его бумажки. Кстати, странно, что у него в руках было так много бумаг. Бизнесмен что ли? Стоя у двери начальника, Антон все не решался постучать. Только он собрался с силами и хотел уже это сделать, как дверь сама открылась, чуть ли не дав Антону по лицу. — Явился, — прошипел Павел Алексеевич, находясь в десяти сантиметров от лица Шастуна. — Я.я… это… Извините, — единственное, что смог выжить из себя парень. — Мне не нужны твои извинения, Шастун. В этом месяце ты без премии. А сейчас — за работу, – спокойно, но с угрожающей интонацией проговорил начальник. Блять. Парень, не желая больше нарываться на неприятности, поспешил на свое рабочее место. Быстро снимая кофту и надевая странного цвета пиджак, который должны были носить все сотрудники Call-центра, в котором работал Шастун. Нацепив на себя бейдж со своим именем, он плюхнулся на кресло на колесиках, подъезжая к своему столу, одновременно натягивая наушники. — Шастун… Смотрю ты не изменяешь своему принципу «Опаздывать каждый гребаный день и работать без премий», — раздался голос Матвиенко, коллеги Антона, который сидел за столом напротив. — Заткнись или я… — Здравствуйте, Вас приветствует центр психологической помощи. Чем мы можем Вам помочь? — прервал Сергей Антона, уже обращаясь не к нему, но все же показывая на последок неприличный жест в сторону Шастуна. Парень закатил глаза, надевая наушники принимая новый вызов.

***

— Слышь, Шаст, мы сегодня с ребятами собираемся в баре посидеть. Ты с нами? — говорит Матвиенко Антону, когда они уже заканчивают рабочий день. — Ну не знаю…– чешет затылок русоволосый, закидывая на плечо сумку. — Да че ты ломаешься-то? Посидим, выпьем, — уговаривает его друг. — А с чего бы это вдруг? Неделя ж только началась. — Ой, не хочешь, хрен с тобой. Сиди дома, Антоша, и читай развивающие книжки, — тянет Сережа, издеваясь над парнем. — Да ладно, с вами я. Только это… мне к вечеру дома надо быть, — опуская глаза говорит Антон, вспоминая про «немой концерт», на который он просто обязан явиться. — Да конечно, Тошечка, мы тебя даже проводим, чтобы хулиганы не забили, — уже разрываясь от смеха произносит Матвиенко. — Ой, да пошел ты, — кидает парень, давая подзатыльник другу, отчего тот еще сильнее начинает ржать. « Ты должен успеть, Антон»