La peur de la solitude / Fear of being alone

6:20 am. October, 2nd.        В холодную комнату, окном выходящую на запад, не проникают лучи света. Мебель стала напоминанием о его бессмысленном нахождении здесь каждый вечер, она стала серой в его глазах и, будучи пропитанной тоской и холодными вечерами, теряла свой смысл и пугала. Всё самое яркое теряло цвет и становилось тусклым. “Тик-так”. Глаза застыли на чёрных часах над кроватью. “Тик-так”. Он не сводит с них глаз. Дрожь новой волной проходит по телу, но непонятно, отчего. Холод? Страх? Отчаяние? Усталость от такого состояния? Или, может, всё вместе? Даже плакать уже больно. Да и бессмысленно. Ненависть, нет, скорее отвращение к себе, да и все остальные мысли, стекают с лица вместе с последней слезой куда-то вбок, даже не доходя до щёк, смывая с глаз и оставляя за собой след от чёрной подводки. Больше нет мыслей, есть только бесконечный холод и отчаяние. Пару минут назад его не покидали мысли о том, что он - самый ужасный, эгоистичный и глупый человек во всём мире. “Я ненавижу, презираю себя. Я думаю только о себе, исключая даже то, что у человека может быть мнение, отличное от моего, я только и умею, что терять и терять людей, а потом винить во всём этом их. Ведь и в самом деле, даже я бы не стал терпеть самого себя, а рассчитываю на доброту и понимание от других. Все эти страхи, депрессии, тонкая душевная организация - громкие слова для прикрытия человека, не способного сделать что-либо самому. О, нет, я даже не могу признаться себе, что это лишь жалость, я называю это “ненавистью” по отношению к себе, потому что сам жалкий и ужасный человек”. Мысли текут плавно, словно волны в тихом летнем море. Он совершенно перестал обращать на них внимание, впрочем, даже если бы и захотел, сил на это уже не осталось. Но вскоре эти мысли иссякли, как и его силы встать с кровати, и всё, о чём он мог сейчас подумать, заполняя пустоту в голове, так это о том, что хотел бы, чтобы эти часы уже наконец упали вниз и проделали дыру в его голове. “Тик-так” – они будто издеваются, продолжая звучать ещё громче, а он так и засыпает под этот звук, ведь от слёз уже устали и болели глаза.