Страх одиночества
9 марта 2017 г., 10:05
Ночные огни освещали мрачные улицы и пролетали мимо окон одинокого трамвая. Он проезжал по пустынным улицам, а мирный стук колёс отражался эхом от здания, стоящего где-то в тени и возвращался внутрь через распахнутое окно, дабы быть услышанным. Этот звук и лёгкое покачивание из стороны в сторону усыпляло двух, почти единственных людей внутри трамвая.
Сидя возле окна, один из них смотрел на оставшиеся и медленно стекающие капли — последняя память уже давно прошедшего дождя, смотрел на мелькающие таблички, на надписи на домах, приглашающие зайти внутрь. Тусклый свет фонарей терялся среди столь ярких огней, что казалось, что они здесь и вовсе не нужны, что без них итак будет светло.
“Чувствую себя, как эти фонари,” — эта мысль не пришла к нему внезапно или так чётко, как остальные. Она просто была, где-то на фоне других мыслей, но, почему-то, была важнее.
Оторвав свои прикрытые, густо накрашенные глаза от окна, он повернулся в сторону человека, сидящего рядом, который уже несколько минут пытался что-то сказать.
— Брайан, ты меня не слушаешь, — сказал тот с обидой.
— Извини, я…
— Ладно, это не так важно. Почему мы не могли поехать на такси, было бы быстрее, — он вздохнул.
— Я не езжу на такси больше. С тех пор, когда меня избил один из тех придурков, коих называют таксистами.
Тишина. Дальше слышен стук колёс, теперь уже громче. Или так только кажется?
Поняв, что тему для разговора нужно срочно перевести, чтобы не напоминать другу ещё больше о том, о чём он никак не может забыть, Стефан думал, что сказать. Но в голове всё перемешалось и каждая мысль, что приходила в голову, казалась бессмысленной и глупой.
— Вообще, — Брайан прервал тишину первым, продолжая диалог, — лучше бы меня тогда убили к чёрту, — он говорил тихо, не поворачивая лица от окна, но его глаза всё-равно можно было рассмотреть. Это и делал сейчас Стефан. Зелёные глаза Брайана блестели: в них отражались пролетающие огни за окном и сливались воедино, растворяясь внутри.
— Почему ты так говоришь? — Встревоженно спросил Стефан, беспокоясь о состоянии Брайана. Он знал, что тот может страдать от своих же, накрученных самому себе и до жути навязчивых, мыслей.
— Не так много времени прошло с момента, как Стив ушёл из группы, — Стефу всё стало понятно. И как он раньше не догадался? Ведь Брайан всегда трудно переносил любые потери, особенно, когда это касалось тех, к кому он уже успел привязаться и полностью доверять, — и я всё ещё не могу с этим смириться, — продолжал он. — Мы все были такими близкими друзьями, мне казалось, наша группа будет с таким составом всегда… То-есть, мне даже не казалось, я никогда не думал о том, что всё может так получиться, потому что у нас всегда была атмосфера взаимопонимания, и… — Он замолчал на мгновение, — если он может так просто уйти, забыв о том, что он нужен группе и забыв о своих друзьях… — его речь была прерывиста и он переходил с одной мысли на другую, не заканчивая их до конца, — если он так просто ушёл, почему я должен быть уверен в том, что ты не уйдёшь тоже? И тогда я останусь совсем один и сдохну где-нибудь, валяясь в канаве. Люди никогда не заботятся о чувствах других, им всегда наплевать и они уходят, оставляя всех тех, кто в них нуждается. Значит, чего бы я не пытался сделать, в любом случае, в конечном итоге, останусь один. — Последнее слово было произнесено с какой-то другой интонацией, а глаза продолжали блестеть, но теперь, кажется, вовсе не из-за ярких огней.
— Научись забывать тех, кто забыл тебя. Ты ничего не исправишь, это был его выбор. Может, не совсем такой, как хотелось бы тебе, но он тоже имеет право на него… Нужно всегда двигаться дальше. Найди в себе эти силы и не опуская руки, ведь изменения неизбежны. Значит, так должно быть и всё это к лучшему.
— Что я буду делать, если ты тоже когда-нибудь захочешь уйти?
— С чего ты взял вообще, что я могу уйти?
— Потому что все, кому я доверяю, уходят. Я боюсь.
— Боишься чего?
— Боюсь остаться совсем один в этом мире. Тогда я точно умру. Я боюсь одиночества.
— Не останешься, — улыбнулся Стефан.
***
Трамвай подъехал к остановке и они вышли, осматривая всё вокруг так, будто приехали сюда впервые. Здесь было темнее: меньше тех ярких зазывающих табличек и надписей. Фонари и окна домов были единственным светом. Он падал на асфальт и плавно растекался по нему, словно лужи после осеннего дождя, отражаясь желтоватыми оттенками. Но лужи тоже имелись, куда же без них в октябре? Они были не глубокими, и в них были видны дома. Настолько чётко, что можно было рассмотреть происходящее в каждом окне. А ещё, можно было увидеть своё отражение, оно было тёмным. Может, то, что мы видим в лужах, — и есть отражение нас самих изнутри? Каждый шаг и речь любого человека, оказавшегося в то же время на улице, было слышно чётко и громко. Но людей было мало и они все торопились вернуться скорее домой, в то время как Брайан и Стефан не торопясь шли по направлению к дому. Воздух был ночным и содержал в себе запах и атмосферу окружающих домов. Завернув во двор, они оба оказались в полной темноте. Лай собак издалека отражался громким эхом и бил по ушам. Смех людей и громкая музыка из окна — всё это казалось слишком громким и заметным только ночью. Ночью всегда всё громче, сильнее, заметнее. Ночью каждый становится более искренним и не заботиться о том, что подумают другие. Ночью люди могут открыться друг другу, узнать друг друга лучше. А если итак знали слишком хорошо, то это только укрепит общение. Что же может быть лучше, чем это мрачное время суток? Итак, они подошли к подъезду. — Здесь так хорошо, Стеф. Так тихо и спокойно, я не хочу домой. И я не хочу опять в свою комнату, она мне опротивела за это время, там так много нехороших воспоминаний. Там так тоскливо… — С грустью сказал Брайан, поднимая голову высоко вверх, в попытке разглядеть крышу дома. — Ну хорошо, — ответил Стефан, зевая, — мы можем пойти куда угодно, только скажи, куда. Брайан задумчиво осмотрел двор: он не был пугающе тёмным. Он, напротив, был уютным и в нём хотелось находиться всю ночь. Его взгляд упал на место, находившееся в нескольких метрах отсюда. Там было уютно, хоть и темно. — Пойдём на качели, — сказал он после недолгого осмотра по сторонам, и потянул Стефа за рукав, по направлению к детской площадке. Говорить что-то вроде “Ты серьёзно?” или о том, что там им совсем нечего делать, сейчас совсем не хотелось. Проходя по шелестящей от ветра, траве, они оба пытались разобрать в темноте дорогу к качелям, а когда нашли и сели, перед ними открылся вид на большие дома. Почти все окна горели, несмотря на позднюю ночь и в некоторых из них можно было рассмотреть узор на занавесках. Тёплый ветер дул откуда-то сзади, им в спины и немного раскачивал качели. — Мне здесь нравится, — сказал Стефан, пытаясь не уснуть. Он смотрел на дома, зарываясь лицом в тёплый шарф. — Мне тоже. Я часто сижу здесь ночами и думаю о чём-то. Так спокойно на улице ночью… — Задумчиво ответил Брайан. — Ты правда никогда не оставишь меня одного? — Никогда. Тебе нечего бояться. Я всегда буду рядом. Ничего не ответив, Брайан улыбнулся и принялся дальше рассматривать большие дома и небо, ставшее не таким чёрным от отражения городских красок в нём. Деревья, стоявшие рядом были почти без листьев, но те, что ещё крепко держались за ветви, плавно подёргивались на ветру. Некоторые не выдерживали и падали вниз, кружа и вертясь в воздухе. А затем падали на землю, пролетая перед лицом и сливались с теми, которые упали сюда давно. Всё казалось спокойным, уже ничего не пугало. Бояться одиночества не имеет смысла, когда рядом с тобой твоя родственная душа.
