Вспомни позабытое..

*** Я достаю из сумки клочок бумаги и разворачиваю ее. — Это, — держу перед собой рисунок, на котором изображен весьма простой рисунок. Нарисован на ней человек, коряво и неумело, а рядом надпись, нарисована таким же корявым почерком, но увы, которая уже давно стерлась. — Если ты не способен пожертвовать собой, чтобы защитить то, что дорого, то ты не достоин жить, — слегка улыбаюсь, — вот что мне однажды сказали. Мой рассказ опекун слушал внимательно и думаю он был удивлен такому исходу событий, тому, что он помогал искать мне только клочок старой бумаги. Его комментарий к моей истории я не стал опровергать, не хотел, да и Акутагава все равно не поменяет мнение, но мне было грустно от его слов. После в полной тишине и моем смущении он помог мне очиститься от грязи. Я не мог понять с чего он так мягок и заботлив, я был очень смущен, мне казалось это сном. — Спать тут? — удивился я еще сильнее, прикасаясь к холодной простыне и ощущая уже знакомый запах, — это же ваша комната, — но ответ мне Акутагава не дал. Я лежал на кровати и думал о сегодняшнем дне, но усталость брала верх, да и тепло от Расемона вгоняло в объятия морфея. Да, он остался со мной, поэтому я быстро и крепко уснул. *** Удивление такому открытию не имело границ, ведь я обещал не задавать вопросы, а тут в монологе с самим собой получил ответ, да еще и легкую экскурсию. Рисунок и правда был довольно кривой, либо рисовал ребенок, либо человеку, которому не дано искусство. Странно, но я почувствовал тепло в этой работе или же от ребенка, которого донес до ванной комнаты и усадил на нее. — Не плохо сказано, жаль, что такое говорят только глупцы, — проговорил тихо я и прокашлялся. «Когда-то давно я думал также, но я был юн и наивен.» Аккуратно засунув дорогие вещи Ацу в сумку и отложив ее, я включил воду и начал смывать с него грязь, предварительно убрав всю одежду. После чего снова обработал рану и отнес его к себе. — Поешь и спи, — коротко и приказным тоном по привычке сказал я, полностью игнорируя его удивление от появления в моей спальне. Покинув спальню и прикрыв дверь, я ушел в ванную и принял душ, да и с вещами разобрался заодно. После посетил кухню, где заварил чай и прикрыл окно, ведь стало довольно холодно, а перед поездкой никто его не закрывал. Проходя мимо своей спальни, тихонько заглянул в нее. Парни мило сопели на постели. Это меня немного успокоило и я исчез во тьме гостиной, где уселся разбирать бумаги. Почему там, а не в кабинете? Ближе к чайнику, жаль только через часа два мучений я все же уснул. Чайник то я поставил, а сам о нем забыл, прикемарив в обнимку с бумагами на диване, которые при развороте рассыпались по полу. Утомительный день на работе в придачу с веселой ночью из-за подростка, измотали меня. *** Меня разбудил включенный чайник. Посмотрев на часы я понял, что уже утро, а покинув спальню, отправляюсь на кухню. Рюноске спал в гостиной, думаю он сильно устал. Тихонько выключив чайник, я отправился умываться. Бок немного ныл, но я был бодр и полон сил, пока я исполнял утренний ритуал, Расемон разбудил брюнета. — Кофе? — спросил я, услышав хрипение и внимание в адрес собаки, когда стоял на пороге гостиной. Начинается небольшая дискуссия, в которой я был не намерен уступать, ведь должен был отблагодарить хоть как-то опекуна. *** Голос, да и покусывания все же заставили приподняться и потереть глаза, но желание продолжить спать меня не покидало. Было бы классно, если сегодня был выходной, но нет… — Так… — обернулся я в сторону белобрысого, — иди в постель, я сам приготовлю завтрак, — сладкий зевок и покинув нагретое ложе, шагаю на кухню. — Я помогу, — опередив меня, сказал ребенок держа чайник в руках. — Не стоит, тебе нужно отдыхать, — ответил я на возникания и зевая, достал кружки, а следом прошел к холодильнику. Передвигался я не быстро, но сосредоточенно, чтобы не выдавать свое желание еще поспать. В спальню Ацу не вернулся, лишь сел за стол начав молча наблюдать. Сегодня на завтрак я решил сделать, что же я решил… А ничего, первым под руку попался сыр и на ум пришли горячие бутерброды, которые через минут десять появились на столе в виде гамбургеров, так как содержали в себе еще и овощи, колбасу… — Ммм, что у вас за работа? — не спеша спросил подросток, взяв один бутерброд. Я же поставил на стол чай для Ацу и крепкое кофе для себя, усаживаясь напротив. — Обычная, бумажки всякие, договора… Ничего интересного в общем. На этом разговор и закончился, все же я не умел общаться с детьми. Взяв кружку я сделал пару глотков и кофеин побежал по моему телу, правда бодрости я особой не чувствовал. Рука на автомате взяла пульт и включила новости, которые я начал слушать, вернее интересные для меня моменты, а после глянул на подростка. — Как твое самочувствие? — Лучше, спасибо, — ответил он тихонько, уплетая завтрак. Пара минут молчания и я тоже приступил к завтраку. — А зачем ты ходил в приют? — будучи сонным я совсем позабыл о данном обещание не лезть в его дела. — Дети, — он был честен, что радовало. Я поставил кружку в сторону и положил руки на стол, готовясь к серьезному разговору. — Что с ними? — последовал новый вопрос, как всегда спокойным тоном. — Раньше я приносил им еду, и им хоть как-то хватало…- он запнулся, — после того, как меня забрали их порции ограничиваются куском хлеба и половником супа, если повезет, а суп этот хуже воды. — ответ минут пять спустя наконец-то был закончен. Все это время я смотрел внимательно на Ацу и слушал. Оказалось там в приюте все еще хуже, чем было известно. Вздох и кашель, в момент тишины, а после чашка с кофе опустела окончательно. — А не мог об этом сразу сказать? Зачем ходить ночью и втихаря, — посмотрел на Расемона, а после снова на собеседника напротив. — Ходи туда сколько надо, только будь аккуратнее, все-таки я твой опекун, — прикрылся заботой о своей заднице и собрав посуду, поставил на стол пряности и новые порции чая с кофе. Конечно я немного переживал о ребенке, но уже были сомнения только ли из-за своего эгоизма или же правда он мне становится дорог. Ответ я не мог дать, а если и начинал, то не хотел признавать. Ведь это не про меня, я одиночка. Накаджима согласился с моим условием, а потом встал из-за стола и резко удалился в комнату. Я видел румянец на его щеках, но думал, что снова смутил его чем-то, да и голова была пуста в этот момент смс от Хигучи. Посуда через пару минут была вымыта, сладости вернулись на место. Я прочитал письма на почте, о которых она мне сообщила и доделал бумаги, которые лежали на журнальном столике в гостиной и на полу. Убил на все несколько часов, но зато немного проснулся и взбодрился, Ацу наверное уснул, раз в квартире стояла тишина. Ноги сами меня повели в спальню, чтобы его проведать, тот и правда тихо лежал и сопел. Обойдя постель я пригляделся к нему, такой маленький и беззащитный. Не сразу, но оттенок щек меня смутил, я аккуратно и тихо подошел протянув руку и касаясь их. «Горячие.» Пальцы перешли на лоб и уже коснулся ладошкой. «Он горит.» Легкая паника, достаю неловко, чуть ли не роняя телефон из рук и набираю номер скорой. *** Проснулся я от того, что Акутагава кричал. Нет, не на меня, а на персонал. Надо мной стояли люди во врачебных одеждах. — Что такое? — спросил я в пустоту, так как голова болела. Я был на столе в операционной, мне что-то ввели и я погрузился в сон. Проснулся уже в палате. Ко мне зашла Хигучи и с торможением я смог дать ей ответ: — Да, хорошо… — Спасибо, — благодарность за фрукты, — Акутагава-сан…- в глазах все еще все плыло. — Где я.? — вышло сухо, так как в горле все пересохло, — что со мной.- попытался привстать, но жуткая боль, которая заставила меня выдавить из себя кашель и болезненный звук вернули в прежнее положение. *** Я не помню дорогу, впервые в жизни я был встревожен так сильно, что холодный рассудок держать не мог. Будучи уже в больнице я не мог спокойно смотреть, как медленно и никчемно работает персонал, да и Ацу забрали без сознания. Потому часто повышал голос и перебивал главного врача. -Все хорошо, просто не волнуйся, — как можно спокойнее ответил я и меня оставили за дверью. Если бы Хигучи не приехала, я бы разгромил весь отдел всей этой долбанной больницы. Порой я был рад ее появлению, как никогда, так-же было и в этот раз. Она приехала через пять минут, как началась операция. Я сидел все это время у дверей и не находил себе места. Даже ругал себя за все это, как странно, неужели он и меня за душу задел, как моего безразличного Расемона. Через пару часов мне позволили войти в палату, но я не мог, что-то не давало, только толчок Хигучи смог заставить меня переступить порог. Через силу подошел к койке и молча смотрел, а она же начала разговор с Ацу первая, стараясь перевести стрелки на меня и влить в диалог. «Не стоит… » — Да? — наконец-то выдавил из себя за весь диалог Хигучи с Накаджимой и подошел еще ближе к постели, заглянув в прекрасные глаза. Достав из пакета с фруктами воду, секретарь вручила ее мне, при этом вписав ее в грудную клетку по левое плечо, а после ушла из палаты, оставив нас. Я вздохнул и открыв ее присел на край, отдав Ацу попить. Так непривычно, ком в горле стоит. — В больнице, уже ничего, все хорошо, а до этого было заражение… Из-за той глубокой царапины, от пореза у тебя остались щепки дерева. — Вот как, теперь понятно почему у меня все тело болит… Не могу встать. — Отдыхай, а лучше поспи, еду я сам тебе принесу, — коротко ответил и закрыв бутылку, собрался уходить из палаты. — Стой…- прошептали позади, — останься. Остановился я уже у двери и обернулся. — Хорошо, — кивнул, соглашаясь вернулся к койке со стороны стула, где уселся и стал смотреть на стенку. *** — Проблем много дос... — оборвал предложение из-за боли в области живота. Я уже сомневался в своем поступке, относящемся к тому, чтобы Акутагава остался здесь. — Нет, все нормально, — успокоил он. Думаю он считал, что вина вся лежит на его плечах, так непривычно было не видеть его гнева, а только одно беспокойство. — Сильно болит? — придвинулся брюнет к постели и посмотрел на меня, а рукой дотронулся до края постели, — врача позвать? — Нет, все хорошо, — поднимаю руку и показываю на сумку, — вы ее привезли? Встав на минуту опекун забрав сумку, вернулся обратно и положил ее на край постели. Я достал рисунок, что был давно подарен мне, что спасал меня долгое время. Наверное только глядя на него я вспоминал, что такое улыбка. да и сейчас, все тревоги ушли стоило мне только взглянуть на него. Акутагава вернулся на свое место и увидел занятную картину. — Она тебе сильно дорога. — случайно произнес он мысли в слух и закашлял. — Очень, — улыбаясь, но не отводя взгляда от картины, — человек, подаривший этот рисунок спас мне жизнь. — Как? — Тогда к нам поступил новый ребенок, девочка она еще не знала всех правил этого приюта, что за малейший прокол тебя жестоко изобьют… — перемешиваю хорошие воспоминания с плохими, — и она, как вы понимаете, провинилась. Я тогда за нее стал заступаться за что и получил первый шрам на спине, но ей за то, что я стал защищать ее досталось еще больше… — в горле ком, сложно говорить. — Я тогда первый раз сбежал из приюта. Бродил по парку пока не устал и не присел на скамейку, тогда ко мне и подсел он… Мы просидели так несколько часов глядя на океан, а после он спросил не пора ли мне домой? Вообще все так вышло, что я рассказал ему о произошедшем, а он лишь усмехнулся и дал мне рисунок, который нарисовал на паре предварительно что-то написав на нем, — я снова невольно улыбнулся, вспоминая приятное чувство от того момента. — Тогда я и услышал слова, что если я не могу пожертвовать собой, то я не имею права жить, именно тогда я решил во чтобы то не стало защищать тех кто мне дорог, неважно насколько мне будет больно. Этот человек сотворил для меня чудо. *** Рассказ я внимал молча, даже очень сильно заслушался, что забыл обо всем вокруг. На последних словах я вдруг вспомнил, вспомнил то, что давно позабыл. Кашель резко с новой силой подступил и я не удержался. Отвернулся и откашлялся. Я вспомнил себя на месте того героя, которым так восхищается этот ребенок. Я был молод, глуп и наивен, но в нем я четко вижу те черты, которыми был когда-то переполнен. Как странно, в груди резко заболело от стыда или страха разочаровать. Ведь, если этот малец узнает, что тот, кто нарисовал картинку, теперь совсем другой, что сидит напротив и является его опекуном. По телу пробежалась волна мурашек, я был в растерянности. — Кхем… Надеюсь он и сейчас такого же мнения, как и тогда. Тебе повезло, — выдавил я эти слова из себя и встал. Холодный пот проступил на лице. — Я отойду. — уже тихо добавил и покинул палату, на выходе снова начиная кашлять с еще большей силой. Благо таблетки, что я забыл имелись в больнице и Хигучи мигом мне их принесла. Порой кажется без нее я бы давно уже погиб. Приступ кашля отходит на задний план и я восстанавливаю дыхание после выпитого стакана с тремя таблетками. Она обеспокоенно смотрит на меня, а я лишь криво улыбнулся и вернулся обратно в палату. — Прости, что так грубо вышел. Может поспишь? — сделал вид, что ничего не произошло и я ничего не припомнил. Я не хотел очередных разочарований..