Целый месяц в Лондоне

      Знаете это чувство, когда в ваш сладкий и прекрасный сон врывается что-то неприятное из реальности, например будильник или вопль голодной кошки? Особенно неприятно, если ты долгое время не различаешь: снится тебе это или нет. Стоя на песочном берегу Тихого океана, я вглядывалась вдаль, где, как мне казалось, прыгали дельфины, забавляясь друг с другом. Мягкое солнце пригревало затылок, и щадящий ветер разбрасывал брызги волн, закидывая меня моросью соленой воды. Прохлада ощущалась слишком реально, пока я не поняла, что с потолка и правда падали небольшие, но частые крапинки дождя. Я резко открыла глаза и рывком села на кровати. Мне понадобилась еще пара секунд, чтобы вспомнить, где я. Брат стоял в дверном проеме, в руке у него был пульверизатор с холодной водой. Первое, что мне пришло на ум — это кинуть в него подушкой. Рука потянулась за ней, но попала в пустоту, так как брат уже успел улизнуть за угол. — Придурок, — вздохнула я, поправляя волосы и проводя руками по лицу, чтобы вытереть воду. — Иди завтракай, — донеслось с кухни. Ладно, за еду прощаю. Взглянув на часы и обнаружив, что я неплохо так поспала, стрелка подползала к первой половине дня, я отправилась на кухню. Меня порадовало то, что я уже запомнила, где находится холодильник, он наконец-то был полный и выполнял свою функцию — хранил еду. На верхней полке шкафа я нашла какие-то привлекательные хлопья, на коробке которых был нарисован радостный кактус в горшке. Не уверена, что брат этим питается, поэтому на секундочку стало приятно осознавать, что он позаботился обо мне и взял хлопушки. Греть молоко — не для царей — поэтому, закусив быстрым завтраком с ледяным молоком, я снова вернулась в свою комнату и взяла книгу. В дверях практически сразу появился брат: — Если ты все время будешь лежать на кровати, то однажды я просто выставлю тебя за дверь и уеду по делам, а вернусь поздно вечером. Вряд ли ты будешь все это время сидеть на лестнице у квартиры. — Отстань. Я буду делать то, что захочу, ясно тебе? — не отрываясь от книги, ответила я. — Ну, посмотрим… — Алекс исчез за поворотом, хмыкнув под нос. Опять задумал что-нибудь? Он не может со мной так поступить. Я, как никак, ему родная сестра. Да и чтобы выставить меня за дверь, ему понадобится приложить неплохую силу, — хотя вот на этом моменте я уже задумалась о выигрышности ситуации, но через несколько секунд мысли мои снова погрузились в фантастический мир. Периодически в моем воображении всплывало недовольное лицо матери или отца, которые узнают о моем максимально подвижном отдыхе, но мне приходилось вытряхивать подобное из головы. Пару часов спустя я почувствовала, как строчки разъезжаются перед глазами. Загнув страничку и отложив книгу на тумбочку, я внезапно вспомнила, что брат оставил мне сим-карту. Покопавшись в ящиках мне удалось найти старые наручные часы, которые уже не ходили, вряд ли их можно было вернуть к жизни, и, собственно, саму симку. К вечеру мне стало убийственно скучно, и я пошла в очередной раз бродить по квартире, останавливаясь у каждой картины, рассматривая фигурки, фотографии и открывая ящики, которые не были закрыты на ключ. Да, даже такие были в квартире. Наверное там какие-то сверхсекретные документы хранятся или инструкции по взлому Пентагона. В гостиной висел телевизор, но что-то совсем ничего не хотелось смотреть. Все-таки, вернувшись в свою комнату, я достала скетчбук. В художественную школу я не хожу, и можно считать, что никогда не ходила. Пару занятий в далеком детстве, где нас с другом заставляли рисовать дурацкие вазы и фрукты, портя и вытягивая в струнку такие хрупкие детские нервы, почти стерлись из памяти. Никогда не хотелось вернуться, никогда не скучала и не вспоминала. Даже не помню, когда начала сама что-то рисовать. Скорее всего еще в детском саду, когда задавали какие-то креативные поделки, рисунки и аппликации, а уже в начальной школе на первый класс мне попалась очень замечательная учительница, которая сделала что-то вроде дополнительных часов после уроков на креатив. Вот тогда у меня и развилась любовь к созданию чего-то необычного, перерисовыванию с предметов, которые мне действительно нравились. Нарушая законы перерисовки, я всегда добавляла что-то свое — то, чего не было в реальности. Помню, как часто меня ругали за это. Даже сейчас не понимаю, почему меня, как ребенка, ограничивали в действиях. Совсем недавно начало получаться рисовать с головы, до этого работала только по фотографии или другой работе автора. Никогда не знала анатомию или что-то вроде этого, на самом деле это ограничивает тебя в возможностях, но пробовать надо. Терпения хватает только на простой карандаш, изредка в цвете, про краски вообще молчу. Вот не умею и все. Немного почирикав наброски на бумаге, я заметила, что настроения и желания что-то этакое вырисовывать совсем нет. Отложив ужин на другой раз, я плюхнулась на кровать. Вообще, к слову, с едой у меня некоторые проблемы. Мама часто говорит, что разные странные вещи, которые происходят с моим организмом, это из-за того, что я ненормально питаюсь: болит сердце, проблемы с кожей, волосами и бывает ногтями, круги перед глазами… Я думаю, что это просто стрессовые условия, переутомленность и далее по списку. Я могу поесть раз в день между универом, занятиями и работой, и чувствовать себя вполне хорошо. Вытянувшись на полутороспальную кровать, как кот, я подумала о том, что первый день в Лондоне прошёл, фактически, в постели. Надеюсь, остальные тридцать так же. *** Моя привычка вставать рано, к сожалению, сохранилась и вне моего дома. Хотя не скажу, что это хорошая привычка. Скорее побочный эффект от одиннадцати лет в школе и плюс несколько лет в универе. В восемь часов я была уже на ногах, хотя надеялась проспать до часу минимум. Брат куда-то собирался, бегая в туфлях по квартире, цокая каблучками и хватая документы с разных полок. До сих пор не научится класть вещи на свои места, хотя у нас это, вероятно, семейное. — Собирайся… — донеслось до меня из соседней комнаты. — Куда это? — мне совершенно не было резона выходить за пределы квартиры. — Гулять идешь, — Саша прошел мимо моей комнаты, натягивая пиджак. — Не пойду я никуда. — Если через две минуты не возьмешь то, что тебе нужно, я просто выволоку тебя из квартиры в одних трусах и закрою дверь, — всё так же спокойно ответил он. Если вы все еще не до конца уверены в моем брате, то скажу, что он вполне мог так сделать. Коротко вздохнув, я встала с кровати и взяла серый рюкзак. Нежелание остаться в чем мать родила на лестничной клетке дома боролось с крохотным желанием посмотреть город и познакомиться с кем-нибудь интересным. Деньги, телефон, наушники… Ну, и камеру что ли. Быстро переодевшись во что-то поприличнее домашней майки, я вышла в коридор. Внезапно, краем глаза я заметила какие-то ключи на тумбочке в коридоре. В душе затеплилась надежда, что это запасные от квартиры, и, когда брат закроет дверь и уйдет, я смогу вернуться. Быстро схватив их, я запихнула ключи в сумку и, надев кеды, вышла из квартиры. Алекс взял свой черный рабочий портфельчик, на ходу запихнул ноутбук и закрыл дверь на ключ. — Вперёд и с песней. У тебя целый день, пока я не вернусь, — старший брат побежал по ступеням вниз, а я так и осталась стоять на лестничной площадке. Немного подождав, пока хлопнет подъездная дверь, я достала ключи и начала подбирать из связки нужный. Некоторое время спустя до меня дошло, что ни один не подходит. — Кажется, не та связка… Значит, все-таки придется выйти на улицу, — я вздохнула и побежала вниз по лестнице, считая ступеньки.       Выйдя на улицу, я сразу увидела зеленые деревца и кусты вдоль дорог, напоминающие аллею, толпы местных и туристов, спешащих по делам и просто гуляющих, магазинчики напротив и по нашей улице. Какой-то небольшой парк или зеленая аллея раскинулась через дорогу, а справа и слева стояли высотки, протыкая могучими головами небеса. Раз уж меня, так сказать, выгнали из дома, займусь важным делом: покупкой роликов. Давно хотела приобрести нечто подобное и заняться катанием, как хобби. Осталось только найти спортивный магазин и узнать, есть ли в Лондоне такое местечко, где можно спокойно покататься. Я включила заранее подобранный плейлист и пошла по улице, вертя головой вправо и влево, чтобы не пропустить нужного магазина. По левую руку была красотка Темза, прогулочные кораблики развлекали туристов, как на борту, так и на берегу. Почему-то было радостно и весело, когда такое судно проплывало мимо тебя — хотелось помахать и улыбнуться, а в ответ тебе обязательно тоже ручкой и улыбкой в тридцать два. Песня сменялась песней, а я все никак не могла обнаружить спортивных товаров, будто в Лондоне спортом вовсе не занимаются. Пришлось свернуть от набережной в центр города, чтобы повысить шансы. Солнце уже начало припекать, и мне захотелось пить. К счастью, ресторанчиков, закусочных и мини-маркетов мне попалось штук пять, и впереди виднелся еще один. Туда я и направилась. Я потянула за ручку двери, и внутри зазвонил колокольчик. Девушка-продавщица сразу обратила на меня внимание и приветливо улыбнулась. Какие тут люди всегда приветливые, не то, что у нас. Даже по улице идешь, и тебе все улыбаются. — Доброе утро, чем я могу вам помочь? — девушка произнесла фразу достаточно быстро, но мой мозг мгновенно ее перевел на русский и уже был готов выкинуть ответ. — Доброе утро. Мне бы холодной воды, а то у вас жарковато сегодня. Девушка сразу пошла к холодильнику и достала оттуда бутылку кристально чистой воды. В горле у меня пересохло еще больше. Продавщица отдала воду, и я заплатила ей стерлингами. Напоследок решила всё-таки спросить, вдруг повезет: — Простите, а… — я немного замялась, вспоминая слово, — где мне найти спортивный магазин? — О, это тут недалеко. Идите сначала по прямой, до перекрестка, а потом налево, и по правой стороне будет магазин спортивных товаров, — она легко объяснила, как туда добраться и снова улыбнулась. Я поблагодарила ее и вышла на улицу, прокручивая в голове маршрут. Глотнув воды, я сразу почувствовала себя лучше. По крайней мере не умру от обезвоживания, уже плюс. Прямо, налево, по правой стороне, — повторяла я через каждые двадцать шагов. Действительно, после поворота, через дорогу находился магазин, где стояли велосипеды и манекены в спортивных костюмах. Магазин был небольшим, зато в нем было много чего. Я сразу сфокусировала зрение на роликовых коньках и, как сокол, ходила между прилавками, выглядывая желанную добычу. Наконец, цель засечена, можно хватать. Я подошла к полкам с коньками. Выбор был маленький, но подумать было над чем. Поразмыслив пару минут, посмотрев и потрогав около четырёх пар, я выставила себе две и начала мерить. Первые были синего цвета, без рисунка, но с классными тормозами и быстрой застежкой. Мне они понравились, но я решила померить и вторые. Другая пара была ядовито-зеленой с рисунком пламени по бокам. С мягкими колесами, шнуровкой и ребристым креплением. В конце концов взяла зеленые. Во-первых, у меня есть зелёная кепка и красная толстовка, незамеченной точно не останусь, во-вторых, на них были колеса удобнее, на таких по любым кочкам езжай — не почувствуешь. И, в-третьих, цена у них все же ниже. После покупки я сразу переобулась. Кеды запихнула в рюкзак, а ролики на ноги. Надо же их испробовать. Да уж, крепление тут хоть куда, по две минуты на каждую ногу, но, думаю, они стоят того. Я понеслась по улице, одновременно ощущая, какие же тут "мягкие" дороги. Маневрируя между прохожими, мусорками и почтовыми ящиками я изредка слышала: «Куда ж она так несется?!», «Ой, оступится, расшибется ведь…» или «Осторожнее, девушка, убьетесь!». Я лишь посмеивалась. Разбитые коленки и ладони еще с детства, так что ничего страшного я не видела в том, чтобы нечаянно оступиться и упасть, хотя за последние пару лет такого и не случалось. В наушниках музыка, на улице солнечно, на ногах ролики, а я в Лондоне. Ну вот, если брат продолжит выгонять меня из дома, то с роликами месяц пролетит так же, как я мимо этой старушки. Извините!       Решив, что мне нужно на другую сторону, я спустилась с тротуара на дорогу, но вдруг из-за поворота выезжает машина. Я моментально сворачиваю в сторону и проскальзываю в нескольких сантиметрах от зеркала заднего вида. Еще бы чуть-чуть и пришлось оплачивать бы ремонт автомобиля. — Так и под машину попасть недолго, — донеслось до меня слева. Я обернулась и увидела девушку, которая качала головой. — Не волнуйтесь, я знаю, что делаю, — просто ответила я, улыбнувшись девушке, и снова поехала по улице. Совсем не думая о том, что я могу заблудиться в незнакомом городе, я сворачивала то вправо, то влево, норовясь разогнаться побольше. Все же дыхалка начала подводить, когда я подъехала к какому-то красивому парку. Не увидев на заборе запрета о том, что на территорию нельзя на роликовых коньках, я потихоньку въехала в парк. Всё-таки не хотелось тревожить людей, отдыхающих здесь, да и к тому же, кругом бегали маленькие дети и немаленькие собаки. Собью кого ненароком, потом проблем не оберешься. Заехав в самый центр парка, я увидела большое асфальтовое поле. Подкатив немного ближе, я увидела дощечку, на которой был нарисован велосипед, а рядом скейтборд. — Сегодня мне везет, как я погляжу, — я кинула портфель на ближайшую лавочку, положила телефон в карман под молнию, а наушники провела под рубашкой, чтобы не мешались. На деревянных парапетах развлекались в основном парни на самокатах и велосипедах, были маленькие дети, которые тоже пытались что-то вытворять, а родители бегали возле них, чтобы ненароком ребенка не сбили или он не покалечился. А поближе ко мне была небольшая группа ребят, всего три человека, которые также были на роликовых коньках. Они объезжали металлические стаканчики, расставленные по кружочкам. Медленно подъехав к девочке, которая на вид была чуть постарше меня, я поздоровалась и узнала, могу ли я присоединиться к ним. Никто не был против, даже пообещали научить меня чему-то новому. Немного размяв руки, ноги и шею со спиной, я просто прокатила зигзагом между стаканами. Потом задом. Мы разговорились во время трюков. Я рассказала, что прилетела из России, что у меня тут брат работает и многое другое. Парень, которого звали Оливер, был старше всех из присутствующих. Я узнала, что он переехал из Канады, потому что его родители развелись, и тут он пока что живет с отцом, но в разных квартирах, иногда приезжая к матери. Я краем глаза начала замечать, как один мужчина очень долго наблюдал за мной. Он показался мне знакомым, что очень странно. Чужой город, чужая страна. Откуда здесь знакомые лица? Он стоял на одном месте несколько минут, поворачивая только голову, чтобы не упускать меня из виду. Странный холодок пробежался по спине. Чтобы получше его разглядеть, я отклонилась назад и потеряла равновесие. Вскинув руками, я развернулась и, поймав баланс, поехала задом. Чуть не упала. Я сразу метнула взгляд к тому месту, где стоял загадочный молодой человек, но его и след простыл. Странно. Изрядно вымотавшись, я присела на лавочку и выпила почти половину бутылки с водой. Мышцы начали побаливать после столь интенсивной нагрузки, и я подумала о том, чтобы поехать ближе к дому, тем более, что скоро должен быть полдень, а мне хотелось есть. Надо еще дорогу обратно найти. Я попрощалась с ребятами, поблагодарила их за приятную компанию, пообещала ещё пересечься и выехала из парка, отправившись в обратном направлении. Набрав довольно приличную скорость, я ехала мимо прохожих. Тут я заметила, что музыка в наушниках перестала играть, и достала телефон. Начав копаться в аудиозаписях, чтобы найти что-то под настроение, я уткнулась в телефон, не обращая внимания на дорогу. Внезапно, мой слух прорезал громкий мужской голос: — Осторожно!!!        Я вздрогнула, подняла глаза от телефона и за мгновение до столкновения с мужчиной, который крикнул мне, вывернула на проезжую часть. Колесо съехало с бордюра, и моя нога сама собой согнулась. Я на скорости упала на асфальт, разодрав в кровь коленку и руки. Телефон оказался под ударом моей ладони на земле, и было слышно, как экран пошел трещинами. Повернув голову, я увидела, как на меня едет груженая фура, тут же краем глаза заметила, как тот мужчина хотел подбежать ко мне, но обгонявшая большой грузовик машина уже преградила ему путь. Я моментально отползла с траектории движения машины, и она на скорости пролетела мимо, отчаянно бибикая, а из салона доносилась ругань водителя. Сердце выпрыгивало из груди, и дышать было почти невозможно, я пыталась ртом захватить кислород, вдыхая сразу побольше. Почувствовав, что по коленке течет что-то липкое, я наклонила ногу и машинально провела рукой чуть ниже. Правое колено было расквашено полностью, и на нем был содран хороший кусок кожи, который вероятно остался где-то на проезжей части. Руки начали гореть от того, что я проехалась ими по асфальту.        — Эй, эй, эй, всё хорошо? — я узнала этот голос, именно он кричал мне «осторожно».        Я подняла голову и увидела… Вы знаете, кто был этот мужчина?! Том, мать вашу, Хиддлстон. Не так я хотела бы встретиться со знаменитостью, ой, не так. Раскрыв пошире глаза, до меня начало доходить, что надо бы уйти с полосы движения на пешеходную дорожку. Мой мозг еще не оправился от произошедшего, поэтому Томасу я ничего не ответила. Наклонившись к коленке, я обхватила ее ладонью, чтобы кровь не пачкала все вокруг, и потом, почувствовав, что меня кто-то поднимает на ноги, я заставила их не разъезжаться, хотя это было безумно сложно, так как нога прилично ныла. Снова кто-то взял меня одной рукой за талию, а другой под локоть, я повернула голову и поняла, что это было не предсмертное желание или видение, а в действительности британский актер. В животе бабочки устроили резню бензопилой, хотя скорее всего это происходило из-за стыда. Помощь мне, конечно, не помешала бы, но ведь такое только в кино бывает, или нет? Кое-как доковыляв с помощью Тома до ближайшей лавки, я наконец-то опомнилась. Вообще-то я его чуть не убила своей массой тела.        — Прости… Те. Меня. п-пожалуйста. Я просто хотела музыку поменять, отвлеклась на секунду, а тут ты… то есть Вы. Со мной вообще такое первый раз случилось, не знаю, как так вышло. Простите. Вы не ушиблись? — слова немного застревали в горле, потому что я все никак не могла понять, можно ли мне говорить с ним на «Ты», будто бы я его давняя подруга, или меня могут отправить в исправительную колонию за неподобающую форму диалога со звездой. Мужчина сидел так близко, настоящий, живой, его можно было пощупать, хотя последнее он успел сделать первый. Пробежавшись глазами от лакированных ботинок до уложенных волос, я уставилась на свою ногу, по которой все еще стекали капли крови, перемешанные с грязью и песком, никак не хотевшей останавливаться.        — Со мной ничего страшного точно не случилось, но про тебя я так не скажу, — заговорил Хиддлстон.        Его голос был такой… бархатистый, хрипловатый, коричнево-шоколадный и пушистый. Идеальный тембр — сексуальный голос. С дуновением ветра я улавливала нотки его дорогущего (наверняка) парфюма. Глаза слезились (от невероятности ситуации, конечно, хотя больше, наверно, из-за того, что щипало ладони, локоть и коленку). Я сжала треснувший телефон и вскинула брови.        — Может тебе помочь? У тебя сильно идет кровь… — вернул меня в чувства Томас. Чем он может мне помочь? Подорожник приложит?        — Спасибо, конечно, правда, спасибо большое за… Я, наверное, как-нибудь сама. В конце концов, я Вас чуть не сбила и сейчас должна на коленях прощение просить. Но, извините, Вы не против, если я буду стоять только на одном, ибо второе немного неработоспособное, — я пожала плечами и улыбнулась, ожидая реакции Хиддлстона.        Том засмеялся так, как он это делает — мило, — а я уставилась на его белые зубы, морщинки у глаз, острые скулы и добрые-добрые глаза.        — Я все же хочу тебе хоть чем-то помочь. Если на то пошло, то это я виноват. Если бы меня там не было, ты бы спокойно поехала дальше. Ты где живешь? Далеко отсюда? Я могу тебя довезти до дома… Может в аптеку зайти? Чудесно. Начнем с того, что я не знала, где я живу. Адрес я, конечно же, не посмотрела. А зачем?! В чужом-то городе, браво, Т/И.        — Ну, знаешь, — кашлянув, я поджала губы, — вообще-то я тут в гостях всего первый день, так что, — Томас снисходительно на меня смотрел и расползался в улыбке еще больше, — адреса нет у меня. Я его не знаю, но зато знаю, как приблизительно выглядит дом, где я живу. Он белый. Хиддлстон опять засмеялся и глянул на меня своими голубыми глазами.        — Представляешь сколько таких белых домов по Лондону стоит?        — Вообще… Догадываюсь, да, но один из них точно мой.        Смешок со стороны Томаса заставил меня тоже улыбнуться. Я вспомнила, что в рюкзаке лежат кеды, и было бы уместно переобуться во что-то более устойчивое. Я достала обувь и швырнула ее перед собой, между делом проверив, не пострадал ли фотоаппарат.        — Кстати, — расшнуровывая ролик, я подняла на него глаза, — домой я вернуться не могу, потому что брат забрал ключи и дома будет он только вечером, — откинув правый ролик от лавки, я надела кеды, зашнуровалась и принялась за второй.        — Что ж у тебя за брат такой? — наигранно серьезно спросил Том.        — Какой достался. Я тоже не в восторге от него.       Я взяла ролики в одну руку и попыталась встать с лавки. Мышцы несильно передернуло и я, схватившись свободной рукой за спинку лавки, развернулась к Хиддлстону лицом. Он тут же вскочил и подошёл ко мне.        — Куда ты? — преграждая путь назад, спросил мой «старый» новый знакомый.        — В аптеку все же надо зайти, а то у меня даже салфеток с собой нет, — ответила я и подняла глаза на него, очерчивая взглядом его скулы. Мне все это снится, мне это снится.        — А ты знаешь, где она находится? — приподнял одну бровь Томас и уголок его губ дрогнул. Я, загнанная риторическим вопросом в тупик, лишь сжала губы и ничего не ответила.        — Ладно, — Том поправил рукой волосы и медленно направился в противоположную от меня сторону спиной. — Раз уж тебе не повезло натолкнуться на меня, то я сбегаю в аптеку и возьму все, что надо, хорошо? — не дождавшись моего ответа, он развернулся на каблуках и широким шагом пошел по дорожке. Стоп! Что? Мне не повезло?!        — Мне не повезло натолкнуться?! Да это... ТЫ, — выкрикнула я эти слова в след Хиддлстону, — ходишь где не надо, —фразу договорила я уже под нос, потому что, Томас развернулся на мои слова и во все тридцать два заулыбался, игриво пожимая плечами.        Я опустила свою пятую точку на лавку и начала думать, что было бы если: не появись там Том, не вывернув бы я на дорогу, не соскочив с бордюра. Да этого бы не было, если бы я не уткнулась в телефон, а музыка играла бы дольше. Да в конце концов, если б ролики я не купила и не поехала в этот чертов Лондон, а осталась бы дома. А если бы перелом? Кошмар, да я никогда в жизни ничего себе не ломала, ничем серьезным не болела и в больнице была только на общем осмотре. Такого счастья мне точно не надо. Зато удача в виде Томаса меня все еще не отпускала, мозг никак не мог понять: то ли это его закоулочки — воображение — разыгрывает сцену, то ли он правда настоящий. Ну не фантом же, в конце концов. А если бы я сбила Томаса, и у него, не дай Бог, сотрясение или тоже перелом, меня бы посадили в тюрьму? В исправительную колонию или принудительную работу заставили выполнять? Его фанатки меня бы точно убили. Мысли, практически пожирали меня, поэтому я уставилась в одну точку.        Ой, да брось, Т\И, все же обошлось. Никакого перелома ни у кого нет, а у тебя просто сильный ушиб. Вспомни, как ты забор сломала, когда с коня улетела. Вот забор было жалко, правда.        Подняв голову, я увидела, как Том уже возвращался ко мне с какими-то штучками в руках. Какими-то… Да он пожалел тебя, дура! Какого черта ты вообще носишься на своих, этих гребаных роликах?!        — Цыц! — шикнула я на свои мысли, тряся головой.        — Всё в порядке, а? — Хиддлстон присел рядом и сложил себе на колени всё, что нес в руках.        — Что? — не знаю, почему я прикидывалась такой идиоткой, само собой получалось, почти на каждый вопрос отвечала вопросом.        — У тебя глаза… Он не договорил, а я тут же нервно начала вытирать слезы.        — Ого, само как-то, все хорошо-хорошо, правда, — заулыбалась я стирая с щек непонятно откуда взявшиеся соленые разводы. — Кстати, спасибо за вот это вот, — приметив в куче спиртовые салфетки, я взяла их и, открыв пачку, начала приводить свою ногу в порядок, согнувшись пополам.        — Помочь? — внезапно спросил Томас.        — Не-не-не! — буквально выкрикнув это, я моментально разогнулась и посмотрела на него. Он опять начал смеяться. Я никак не могла понять, то ли меня это раздражало, что я начала трястись, то ли мне это нравилось, и я сама готова была засмеяться. — То есть, не стоит, спасибо, — понизив голос, пояснила я, и снова тщательно занялась своей коленкой, стараясь не обращать внимания на Тома. Когда вся кровь была стерта с ноги, можно было разглядеть, что неплохо я так-то проехалась по бетону. — Картина Айвазовского, — пробубнила я по-русски себе под нос.        Краем глаза я заметила бинт на коленях у моего нового знакомого и протянула за ними руку. Внезапно я почувствовала что-то теплое и, поняв, что это были пальцы Тома, я сразу отдернула руку, как от горячей сковородки, и пачка бинтов упала на асфальт.        — Ты чего? — Том непонимающе посмотрел на меня и поднял упаковку.       Мои щеки начали наливаться румянцем. Боже, спаси меня, что я творю? Я предпочла не отвечать, а то вдруг опять какую-нибудь чушь ляпну, натянуто улыбнулась и аккуратно забрала из его рук бинт. Пока я забинтовывала мою несчастную коленку, Томас всё время наблюдал за мной. Я что ему — памятник?        — Спасибо, — завязав на узелок концы марлевого бинта, я откинулась на спинку лавки и поправила челку.        — Ты это в сотый раз говоришь, — хмыкнул Томас.        — Так есть за что.        — Пожалуйста, — Хиддлстон все это время сжимал в руке пузырек с перекисью, а потом поднес ко мне. — Заберешь?        Взяв бутылочку и положив в рюкзак, я вспомнила, что успела прихватить новую сим-карту и могла попробовать позвонить брату. Осталось номер вспомнить.        — Извините, я сейчас. Попробую до брата дозвониться. Вдруг он соизволит приехать за мной.       Том просто кивнул, и этого было достаточно, чтобы заметить, что в его глазах появились озорные огоньки. Он очень странный. Снова смеется надо мной? Для приличия мне пришлось подняться с лавки и, почти на одной ноге, отойти подальше. Набрав номер Саши, пару раз ошибившись цифрами и позвонив не туда, я стала слушать нудные гудки, почему-то даже не надеясь услышать ответ.        — Да? Да ладно! Может мне не так уж и не везет?!        — Саш, забери меня!        — Не волнуйся, у тебя еще есть время до вечера…        — Я разбила себе коленку и меня чуть не сбила машина, — я знала, что это сработает.        — Поздравляю тебя, опять ты вляпалась в какое-то дерьмо. Где ты?        — В парке… — я растерянно огляделась, пытаясь увидеть хотя бы одну табличку с названием, но ничего не было.        — В каком? Знаешь, их миллион этих твоих парков! Том! Я повернулась к Томасу и немного потупившись, спросила: — Скажите, пожалуйста, что это за парк?       Он поднял на меня глаза: — Риджент.        — Риджент парк, — я снова заговорила в трубку.        — Сейчас буду.        Прекрасно. Сейчас я подумала о том, что Томас явно куда-то шел, когда я чуть не переехала его. Вернувшись к лавке, я осмелилась задать вопрос, причем нужно было как-нибудь повежливее спровадить Хиддлстона, ибо мне вовсе не хотелось, чтобы он слышал, как Алекс начнет отчитывать меня за это происшествие.        — А вы никуда не торопитесь? Вы же явно куда-то спешили, пока я… ну, чуть не врезалась в Вас.        — Вообще-то, да, я шел по делам. С тобой точно всё в порядке? — в двадцатый раз поинтересовался Том.        — Не переживайте, впредь я не буду так носиться по улицам, мне же урок, — ага, Т\И, как не стыдно врать. — За мной скоро приедет брат, так что можете не беспокоиться. И еще раз прошу прощения за такие неприятности.        Том встал с лавочки и, кинув, что-то вроде «будь осторожнее» убежал по делам. Прекрасный выдался денек. Спустя минут двадцать пять после ухода Томаса, я доковыляла до входа в парк, и напротив меня остановилась черная Бентли, откуда вышел брат. Неплохо устроился. Я чувствовала, что дома меня ждет взбучка, и, взяв ролики, с тяжелым сердцем я села на заднее сидение машины, а брат обратно за руль. Всю дорогу я пыталась не словить взгляд Саши, поэтому уставилась на свою измученную ногу. Кровь почти полностью пропитала бинты и уже стекала по ноге к кеду. Брат резко затормозил, и я носом врезалась в спинку переднего сидения. Ладно, это только начало моего наказания. Я быстро схватила ролики и буквально вылетела из машины, несмотря на ногу. В данный момент я только боялась, что Алекс взорвется прямо на улице. По возможности быстро, я забежала по лестнице в дом и встала у квартиры. Единственной моей мыслью было: Боже, как я хочу оказаться подальше отсюда… Сердце стремительно пыталось выпрыгнуть из груди, а я сдерживала его как могла. Я только успела услышать шаги на лестничной площадке, как дверь передо мной открылась, меня втолкнули в квартиру, и она же за моей спиной с грохотом закрылась. По позвоночнику пробежали миллионы мурашек, а дыхание на мгновение остановилось. — Какого дьявола ты вытворяешь?! Я сейчас же звоню матери, и уж поверь мне, вечерний телефонный разговор тебе обеспечен! Совсем с катушек слетела со своими роликами?! Ты вообще, из какой задницы их достала?! Я чувствовала, как колени мои предательски подгибаются, а слова не хотят вылезать из горла. Я до такой степени опасалась брата, что тупо смотрела в пол и потихоньку сжималась в комок, боясь после очередного слова получить по лицу. — Только попробуй еще раз выдернуть меня с работы и тебе влетит по первое число, я тебе клянусь! — он треснул кулаком об косяк двери, а меня жутко передернуло. — Пусть ты хоть подыхать там будешь, перед матерью я уж как-нибудь объяснюсь. Носишься, как полоумная. Итак со своим спортом, еще и на ролики потянуло. Глаза хотя бы из задницы вынимай, когда ездишь! Иди вон!!! Вечером со мной пойдешь, чтобы фигней не страдала, ясно тебе?! Ногу в порядок приведи… Всё… Кончилось… Выпустив пар, Александр поправил галстук и, выйдя из квартиры, шибанул дверью. С возрастом прошла пора, когда после таких разговоров у меня начиналась истерика, я ревела до вечера и не могла ничего нормально сделать. У меня тряслись руки, из груди вырывались стоны и всхлипывания, а рядом никого не было, чтобы помочь мне справится с этим. Мама всю жизнь говорила не донимать брата, а папа всегда поддакивал матери. Сейчас мне намного легче переносить его бзики, хотя детство оставило на моей психике здоровенный шрам, который никогда уже не затянется, а будет болеть и все время напоминать мне обо всем этом. Успокоив дрожь в теле, я глубоко вздохнула и выпрямилась. Дав сердечному пульсу пару минут на восстановление, я поплелась в ванную комнату. Следующие двадцать минут прошли там, причем в прямом смысле. Мне пришлось сесть в ванну, чтобы не испачкать коврик и плитку в комнате. Перебинтовав колено, я наконец-то дошла до своей комнаты. Любимая кроватка.       Боже, что же сегодня такое было, и куда меня брат вечером потащит? Я чуть не сбила Тома Хиддлстона, чуть не попала под машину, чуть не схлопотала от старшего брата… Так, брр, стоп! Должно же быть что-то хорошее? Я прогулялась по Лондону, купила ролики, встретила Хиддлстона, умудрилась поговорить с ним и мне повезло не получить от старшего брата. — Ну вот, уже неплохо. День удался… — удовлетворенная своими мыслями, я раскинула руки и упала на кровать. Невероятно странно, что я так преспокойно отнеслась ко встрече со знаменитостью. Когда я была в России, я представляла свою встречу с актерами по-другому. Фотки, автографы, куча фанатов и безумие вокруг. Тут же все совсем не так. Я даже тогда не почувствовала, что он не такой как все. В конце концов, он тоже человек и, готова поспорить, ему хочется это всем преподнести и указать, что он не отличается от простых людей, не имеющих отношения к актерскому мастерству. Мною стала овладевать скука. Я поворочилась на постеле и поняла, что уснуть я не смогу, из дома выходить нельзя, да и практически невозможно. Я вспомнила про мою книжку с рисунками. Вот, что поможет мне скоротать время. Руки мои потянулись к тумбочке и открыли ее. Схватив книгу, я поползла к маленькому столику, который стоял у стены в комнате. Первым делом я начала перелистывать законченные работы, недоделанные и вообще все, которые были. Неожиданно я наткнулась на клетчатый лист бумаги. Снова незаконченный рисунок. Локи… Совпадение? У меня сразу появился энтузиазм, и мне безумно захотелось дорисовать его. Карандаш в руки и я принялась творить. Невероятно четко и изящно выходил его костюм, тонкие рога на шлеме, а теперь самое главное. Лицо. Скулы, глаза, губы — это было невероятно сложно отразить на бумаге, но я же художник! По крайней мере, этакой я себя считала. Вскоре я удовлетворенно кинула карандаш и откинулась на спинку стула. Шедевр закончен, время убито, я счастлива. Вложив рисунок обратно в скетч, кинула взгляд на часы. Да уж, с годами у меня все больше и больше уходит времени на рисунки. Может быть, это из-за того, что теперь я прорисовываю каждую детальку, пуговичку, складочку и пылинку? Я оглядела комнату. В окно пробивался мягкий вечерний свет заходящего солнца. Подойдя к окну, я залезла на подоконник и прислонилась лбом к стеклу. Неожиданный холодок пробежал по спине. Стекло оказалось холодное, несмотря на солнце, которое светило сегодня весь день. А Лондон не такой уж и дождливый город… *** В коридоре раздался щелчок дверного замка и скрип. Брат вернулся. Я сразу же повернула голову к дверному проходу и ждала. К моему удивлению, он просто прошел мимо. Что-то было не так. Я встала и, захромав, вышла из своей комнаты. Алекс шел в ванну. — Оденься поприличнее, — он соизволил мне что-то сказать. Причем это что-то было слишком спокойно сказано. — Мы куда-то идем? — Ты глухая что ли? Я тебе днем говорил, что со мной пойдешь! — крикнул брат и зашел в ванну, закрыв за собой дверь. Это больше на него похоже… Я вернулась в комнату и открыла шкаф с одеждой. Что значит поприличнее? Я ничего с собой такого не брала. Я решила надеть красную толстовку, так как на улице стало прохладно, и джинсы, чтобы прикрыть забинтованную коленку и царапины на ногах. Ладони тоже были разодраны, но это никак не скрыть. Я стала ждать, пока Саша закончит свои дела и переоденется. Взяв с собой телефон и зачем-то скетч, я доковыляла до тумбочки у входной двери и села там, дожидаясь брата. — Очень прилично… Ты бы еще в одном топе пошла и в шортах, — Антон вышел в черных джинсах и белой рубашке. — Скажи спасибо, что я не в стрингах пошла, — сделав каменное лицо, я встала и вышла из квартиры, вызывая лифт. Переть по ступеням не было желания. Братец, одетый «с иголочки», взял черную сумку через плечо и, закрыв квартиру, побежал по лестнице. Я почти успела приехать быстрее него, но лифт долго открывался. Мы вышли на улицу и на меня сразу налетел вечерний прохладный ветерок. Волосы растрепались и летали во все стороны, попадая в рот и глаза. Меня это начало раздражать, и я надела капюшон на голову. Так-то лучше. Мы пошли по улице, а я начала рассматривать прохожих. Все такие… Как это сказать… Гм… Британские. Не такие, как русские. Несколько парней мне даже мило улыбались, когда мои глаза впивались им в лицо или начинали бегать вверх и вниз, осматривая их одежду. Девушки тоже были очень приветливые, а одна даже поздоровалась с нами. Либо это была очередная знакомая Санька, либо лондонцы — очень воспитанные и общительные люди. А мы все шли и шли. На половине дороги у брата зазвонил телефон, а я подошла поближе и навострила уши, чтобы лучше услышать незнакомца на другом конце провода: — Да, я уже иду, — на другом конце провода послышался до дрожи знакомый голос, и меня даже передернуло. — Хорошо, я тоже скоро подойду. — Слушай, Том, ты не против, если я приду не один? — это он на меня намекает. Все-таки мне удалось вспомнить голос, это тот самый Том, который звонил Саше вчера вечером, когда мы приехали. Но шестое чувство не хотело успокаиваться и постоянно заставляло сомневаться в том, что этот голос я слышу только второй раз. Такое чувство, как будто я миллионы раз его слышала… — Нет, что ты, конечно, приходи. Кого ты там ведешь? Мне даже немного не по себе, — на другом конце послышался смех. Нет, ну точно я знаю этот голос! — Секрет. Все, до встречи, дружище, — когда некий Том ответил «пока», Алекс сбросил и положил телефон в карман. Я решила, что пора атаковать: — Саш, кто это? — непринужденно по-домашнему начала я. — Не скажу. — Зануда, — никогда ничего мне так просто не говорит. Я засунула руки в карманы и шла дальше, смотря в асфальт. Мы прошли еще немного и остановились около кафетерия. Довольно большое кафе с яркой вывеской, на которой было написано: «Heaven». Несколько столиков стояло на улице, где сидели люди и попивали горячий кофе, что как раз в пору, ибо на улице становилось все темнее и холоднее. Большое стекло, во всю стену, позволяло тем, кто снаружи, наблюдать за официантами, которые несли им чай или десерт, а тем, кто внутри, за красивым пейзажем. Мы не стали заходить, а остались ждать друга Алекса на улице. Я присела на стульчик, который стоял у свободного столика, достала скетч и начала рисовать героев из моей любимой киновселенной «Марвел». На пустом листе появлялись черты Мстителей, которые дрались с Читаури. Вот Бог Тор и его коварный брат Локи сражаются на башне Старка, а в это время я уже рисовала черты Тони, который летит прямо на меня. Вот промелькнула стрела, пущенная Бартоном во врага, и она как раз пролетает в сантиметре от Наташи, бок о бок дерущейся со Стивом, а на заднем фоне Халк носится и сметает все на своем пути. Я совсем забыла о брате, о кафе и о магическом Томе, которого я знаю, но не знаю. Пока я занималась творчеством, друг моего брата уже подошел. Они пожали друг другу руки, а потом Александр повернулся ко мне и щелкнул перед моим носом пальцами. Я вздрогнула и подняла глаза, одновременно вставая со стула. — Познакомься, моя младшая сестра Т/И, — я быстро скинула капюшон с головы, но моя рука так и осталась держаться за него. У меня перехватило дыхание, когда я увидела его.