Целый месяц в Лондоне

… — Нет смысла тебе представлять Тома, сама его отлично знаешь, — брат знал, что я тащусь от фильмов по «Марвел», пересмотрела всю фильмографию актерского состава «Мстителей» и, да, конечно, я знала Тома, но невероятно, что только сегодня утром мы с ним пересеклись, и вот снова встреча. — Снова, здравствуй. Значит, Т/И? Как твое колено? — я стояла, как столб в поле и не могла сказать и слова. — Что? — Саша поднял бровь и глянул сначала на Томаса, а потом на меня. По моей спине пробежал неприятный холодок и проник куда-то в желудок, завязавшись там узлом. — Да, — смеясь, ответил Том. — Она меня утром… — тут меня буквально ударили по голове багром, и я очнулась.       В мой мозг поступил сигнал о том, что если Том расскажет, что я его почти сбила, гоняя на роликах, мне придется попрощаться, и с роликовыми коньками, и с моей жизнью. Я впилась в глаза Тому и начала как можно незаметнее мотать головой и руками, чтобы он замолчал.       Не знаю, что думал в тот момент Хиддлстон, может о том, какая я идиотка или сумасшедшая, но я тогда была ему неимоверно благодарна за то, что он не сказал о столкновении. — Гхм… Попросила помочь… Ммм… А я тогда по делам бежал, заметил, что Т\И сидит на лавке с разбитой коленкой и подошел, чтобы помочь, и мы с ней разговорились, — Том метнул взгляд ко мне и улыбнулся, потому что на него сейчас смотрели большие-большие глаза, которые так и говорили: «Господи, спасибо тебе большое, Том! — Ладно, идем.       Томас и Алекс направились в кафе, а я захромала позади. Парни зашли и сразу приметили в углу свободный столик. Им нужно было разобрать кое-какие документы насчет работы. Это было что-то вроде контрактов на новый фильм, в котором Томас собирался принять участие, и они вдвоем сразу достали бумаги и углубились в их изучение. Я, конечно же, не собиралась просто так сидеть и смотреть, как они шуршат листами и калякают свои росписи на копиях документов. К нам подошла девушка-официантка и спросила, что мы будем заказывать. Мой брат, даже не отвлекаясь от бумажек, мотнул головой, и девушка повернулась ко мне. Я решила взять кофе. — Капучино, пожалуйста, — официантка улыбнулась и ушла.       Я положила руки на стол, скрестила их и опустила свой подбородок на них. Пока я ждала свой заказ, из развлечений мне оставалось только наблюдать за парнями. Я впилась глазами в Томаса. А в живую он еще круче, чем на экране.       Тот как будто прочитал мои мысли и поднял на меня глаза, а я, как пристыженная школьница, быстро отвела взгляд в сторону. Даже немного отодвинула голову, чтоб он не увидел, как у меня щеки порозовели. — Ваш заказ, — девушка поставила кружку с горячим напитком передо мной, и я сразу же переключилась на него.       Поблагодарив официантку, я вдохнула аромат кофе и отпила из кружки. Все еще не понимая, какого шиша брат потащил меня с собой на деловую встречу, я достала скетч и продолжила рисовать. Так прошло минут тридцать… Началось то самое, чего я не люблю делать, но невольно все-таки начинаю творить эту дичь. Озвучивать свои рисунки по мере их создания. Пару минут назад я поставила последнюю складочку на плаще Тора и приступила к богу лжи и обмана — Локи, совсем позабыв, что он фактически сидит передо мной. — Локи, выставил вперед свою правую ногу в черном ботинке, который доходил до половины его икры… Так, вот тут у него блестит застежечка в свете молота его старшего брата. И, оставив заднюю за пологом его зеленого плаща, замахнулся посохом, чтобы отрубить башку очередному читаури. Бог лжи никогда не промахивается и в этот раз попал точно по черепушке врага. Его невероятный костюм с позолоченной броней выглядит потрясающе… А черты его лица выражают ненависть к своим врагам и даже злость за то, что они посмели вторгнуться в этот мир… Волосы в разные стороны… Потому что Локи невероятно гибкий… — Правда такой? — Над ухом раздался голос Тома, и я вздрогнула от неожиданности. — Я… всегда описываю, что рисую, — мне стало безумно неловко. Сколько времени Томас стоит у меня за спиной? Сколько он слышал? — Невероятно… — Хиддлстон обошел столик и взял стул, на котором он сидел рядом с братом. Алекса там не было. Усвистал уже куда-то. Томас поставил стул рядом со мной и сел.       Я подняла на него вопросительный взгляд. Что невероятно? — Ты фантастически рисуешь и, думаю, что я не ошибусь, если скажу, что ты еще и иногда что-нибудь пишешь, верно? — Нет и да… — Нет? — в его глазах заплясали чертята.        — Я рисую не очень. Это скорее наброски от скуки. Спасатели в море ничегонеделания, — Том улыбнулся и протянул руку к скетчбуку. — Позволишь?       Я сразу же напряглась и захлопнула книжечку, придавив ее рукой, чтобы Томас не попытался сам ее взять. — Думаю, не стоит, — чтобы смягчить свой отрицательный ответ я улыбнулась виноватой улыбочкой. — Там куча незаконченных работ… Да и к тому же некрасивых, — опять у меня начали розоветь щеки и, кажется, слегка подскочило давление. Ага, а еще добрая половина тетради — это камасутра.       Увидев на столе ключи, я взяла их в руку и поднесла к лицу на уровне глаз. Секунд пять я соображала, что это за ключи. Потом стрельнула взглядом влево, вправо и уставилась на Тома. — Кажется, я немного прослушала то, о чем говорил мне мой брат. Ты не мог бы, гмх… — у меня внезапно встал ком в горле, сама не знаю от чего, и я кашлянула.       Томас опять заулыбался. До сих пор не могу понять — бесит меня эта улыбка или, наоборот, умиляет. — Алексу пришлось уехать за документами в офис. Он оставил тебе ключи и сказал идти домой, но это все явно прошло мимо тебя, — на этот раз Хиддлстон уже засмеялся, причем меня это тоже задело, и мы вдвоем начали хохотать.       Я отхлебнула кофе, но он оказался холодным.        — Ты не против, если я тебя провожу? — Том состроил такую милую мордашку, что отказать было невозможно. А хотелось ли?       Состроив свою ответную физиономию и подняв бровь, я посмотрела прямо ему в глаза и чуть не упала. Лучше бы я не поднимала взгляд. Его невероятные голубые глаза просто засасывали в бездонное море. Грудную клетку сдавило, и я отвела глаза. — Ну, во-первых, уже темно, — начал разъяснять мне свой поступок Хиддлстон. — А я не маленькая девочка, — давай Т/И, жги. — В Лондоне может быть весьма опасно по ночам, — явно заинтересованный моими ответами, Том продолжал. — Я могу за себя постоять, не сомневайся. — Во-вторых, сегодняшнее падение с роликовых коньков явно не пошло тебе на пользу. — Ладно, допустим, — я начала улыбаться, потому что Том явно знал, что выиграет в этой смешной дискуссии. — И в-третьих, я как-никак джентльмен, поэтому просто обязан проводить девушку до дома, — Том подставил свой локоть, чтобы я взялась за него. — С этим не поспоришь. Ты выиграл, — я с наигранным расстройством от поражения взялась за локоть Томаса, и мы пошли с ним подальше от кафе, в сторону дома брата.       Пару минут мы шли молча. Томас подстраивался под мой хромающий шаг и старался все-таки не просто идти рядом, а чуток облегчить мне дорогу и поэтому поддерживал меня. Через десять шагов мне стало скучно, и я тихонько начала петь песню на русском языке: — Еще глоток и мы горим,        На раз, два, три.       Потом не жди и не тоскуй,       Гори огнем твой третий Рим,       Лови мой ритм.        Танцуй, танцуй, танцуй,        Танцуй, танцуй, танцуй…        Мы странно оказались рядом,        Приняв одну микстуру с ядом…       В тот момент я почему-то подумала о Томе. Действительно, с чего бы это вдруг? — Что ты поешь? Это очень красиво, но я не понимаю слов. Томас решил завести разговор? Хорошо. — Это песня называется «Танцуй», а слов ты не понимаешь, потому что я пою на русском. — Было бы здорово услышать ее на английском. — Я лучше что-нибудь другое спою, — ответила я, непринужденно и быстро добавив. — Потом. — Ты поешь? — Томас развернулся ко мне и начал разглядывать мое лицо. — Не то чтобы пою. Просто… — Еще одно хобби от скуки? — Точно.       В это время мы уже дошли до дома, и Том помог открыть дверь, а потом зашел за мной. Провожать прямо до порога? Ууу, вот это да.       Я нажала на кнопку лифта, ибо совершить подвиг и подняться по лестнице я была еще не готова, точнее не я, а моя коленочка. Но лифт не поехал, и я начала долбить эту чертову кнопку. — Прекрасно! Просто чудо. Лифт сломался!!! — Тогда нам придется идти по ступенькам, — спокойно ответил Томас. — Я думала, что попаду домой на полчаса быстрее… ААА-ААА-ААА!!! Что ты делаешь?! Том подхватил меня на руки, а я от неожиданности заорала и начала брыкаться. — Не дергайся, иначе я тебя уроню и упаду сверху, а этого бы не хотелось. Я же сказал, что нам придется идти по лестнице, — Хиддлстон заулыбался и вмиг пролетел несколько ступенек и повернул направо к моей двери.       Том аккуратно опустил меня на пол и посмотрел в глаза. Ну вот опять. Я когда-нибудь провалюсь сквозь пол от этого взгляда, который пробирает до мурашек. — Спасибо тебе большое, Том…       Мы стояли на лестничной площадке в полумраке, ибо лампочка светила тускло, и смотрели друг на друга. Это было похоже на сцену из кино, но даже в кино не бывает все так быстро, верно? Томас улыбнулся мне и сделал поклон: — Всегда к вашим услугам!       Я засмеялась и достала из кармана ключи. — До встречи? — что я могла ему еще сказать, в воздухе и так витало напряжение. — До встречи. Береги себя, — Том еще разок мне улыбнулся и побежал по лестнице вниз. Я прислонилась спиной к двери и выдохнула.

***

      Утро мое началось с того, что мне ужасно захотелось пить. Полусонная я поплелась к холодильнику, успев обнять косяк двери, которая вела в коридор. С одним открытым глазом я потянула за ручку холодильника, но он не хотел открываться. Я дернула сильнее и дверца дала мне в лоб. Ох, чувствую то-то сегодня будет.       Заметив на полке полную бутылку молока, я сразу же открыла ее и сделала два глотка. Хвала небесам, что я успела проглотить только часть, потому что вторая осталась у меня за щеками. Сначала, я подумала, что взяла кефир, ибо в рот мне проскользнули какие-то кусочки, но, убедившись в том, что это действительно молоко, меня чуть не стошнило обратно в банку. Молоко скисло. Я быстрее побежала выплевывать остатки, которые были у меня во рту и выливать содержимое бутылки в раковину.       Прополоскав рот от этой бурды, я решила, что надо поесть. На столе я нашла пару магазинных блинчиков, а в холодильнике неразмешанный салат из помидоров и лука. Схватив блинчик и запихнув его в рот, я закусила помидором и поострила все это дело луком. Завтрак удался. Я — не я, если не испачкаюсь во время еды, поэтому мне пришлось идти в ванную.       Дернув за ручку, я открыла дверь и на меня посыпались тряпки, швабры и моющие средства. — Кажется, не та дверь.       Я начала запихивать все эти штуки обратно в «Нарнию», но видимо они не хотели возвращаться, поэтому позвали своих друзей, которые начали на меня падать с верхних полок.       Чего только там не было… Всякие грамоты, кубки, медали, фотографии в рамках, магнитофон, мелкие вещицы и прочая лабуда. Лабуди, лабудай. Внутри было еще куча места, где стоял пылесос, старый тренажер брата, штанга валялась прямо посередине, а в конце, прислоненная к стенке стояла… — Ядрёна кочерыжка. Гитара!       Дома у меня стоит гитара и, когда мне становится скучно, я играю. Не профессионал, но кое-что умею. Поэтому я, выкатив глаза и пуская слюну, начала пробираться сквозь «заросли» хлама к сокровищу.       — Вот ни шиша не видно, а…       Тут моя нога находит что-то железобетонное, и я с душераздирающим воплем и грохотом падаю на пол, захватив с собой одну из полок, со всем ее имуществом.       — О, штанга, кажись.       Мне повезло не упасть на мою забинтованную коленку. Я переползла через снаряд и схватила гитару.       Обратно я выбралась без приключений и закрыла эту дверь ногой, и то только со второй попытки. Лучше б ее навсегда закрыть, так ведь убьет кого-нибудь шваброй-то. Все-таки, дойдя до ванны, я отмыла руки от помидора и плюс к этому от пыли и грязи, что успела насобирать в «мусоре» брата. Инструмент пришлось тоже протирать тряпкой, ибо одному только дьяволу известно, сколько она там провалялась и какие пауки на ней играли.       Затащив ее в комнату, я залезла на кровать, скрестила ноги по-турецки и положила гитару на свою ляху. Зажав ля минор, я провела рукой по струнам и сразу же заглушила. Звук был настолько ужасным, как будто Фредди Крюгер своими когтями по школьной доске чертил. Минут семь у меня ушло на настройку гитары. Не люблю это дело. — Ну вот, — я провела рукой по струнам, и мелодия пошла куда более приятная, чем было до этого. — Уже лучше.       Чуток размявшись, я начала бренчать все, что только помнила и орать песни на всю квартиру. — ЕЩЁ ВЧЕРА БЫЛИ Я И ТЫ, ЕЩЁ ВЧЕРА ТАМ ЦВЕЛИ ЦВЕТЫ, — все, что мне приходило на ум, я пела во весь голос. Популярные, современные, старые. — Без обид и без сожаления. И это самый счастливый день! Самый желанный! ДЕНЬ, КОГДА Я ВОЗВРАЩАЮСЬ ДОМОЙ!!!       Я разошлась и спрыгнула с кровати, держа гитару и продолжая орать песни. Начала носиться по квартире и танцевать, горланя на весь дом, даже не смотря на то, что время от времени у меня дергало колено. Как я только все углы гитарой не побила? — СЛЕДУЙ ЗА СОЛНЦЕМ И МЕЧТАЙ!!! Сегодня мы танцуем босиком на песке, Я буду сердцем, а ты давай, напиши на нем пару слов о себе. Лала-лала-лала, все будет хорошо! Лала-лала-лала, КУДА БЫ ТЫ НИ ШЁЛ! НАПРАВО КРУПНЫЙ БОЙ, НАЛЕВО МИР ПУСТОЙ, НО БУДЬ САМИМ СОБОЙ И… ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО!!! — достаточно взрослая девушка скачет по дому с гитарой в руках и орет песни на русском в Лондонской квартире в центре. Это что-то новенькое для британцев.       Внезапно дверной замок щелкнул и дверь открылась. Я успела улететь к себе в комнату и продолжала оперное представление там, прыгая на кровати, поэтому, естественно, не слышала, как открылась дверь. Опять мой брат забыл взять какую-то флешку и вернулся за ней. С ним зашел и Том. Пока Саша быстро скидывал обувь, чтобы добежать до своей комнаты, мне не посчастливилось именно в этот момент выскочить из комнаты задом к парням и начать орать новую песенку.       — Я ЗНАЮ ТЕБЯ НА СТО ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ, НО ВСЕ РАВНО Я НЕ МОГУ УГАДАТЬ, КОГДА МНЕ МОЛЧАТЬ, КОГДА ДЕЛАТЬ АКЦЕНТЫ, В КАКУЮ ИГРУ ТЫ ЗАХОЧЕШЬ ИГРАТЬ! НО, ЭТО НЕ СМЕШНО!!! КАКАЯ АКТРИСА, КАКОГО КИНО?!       Картина маслом: взрослая девица в коротких шортах и топе, с распущенными и запутанными волосами, с гитарой в руках скачет задом и орет песни на русском перед двумя тоже взрослыми парнями, один из которых ее брат, а второй популярный и востребованный британский актер, который, в свою очередь, раскрыл рот и стоит не дышит. Вот денёк начался, а?!       На моё счастье, гитара успела чутка расстроится, и я решила закончить на этой строчке свою песню. Но, евпатий-коловратий, кто меня за язык потянул? Обращаясь к самой себе, я просто проорала: — Ну что, есть ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах!       Тут моего брата прорвало, и он как начал ржать. Я, от неожиданности, вскрикнула и развернулась. Алекс, фактически, валялся на полу от смеха, рядом стоял Томас до сих пор с приоткрытым ртом. — Классно поешь, — все, что смог произнести Хиддлстон.       Мне тогда стало так стыдно, я готова была провалиться под землю, растаять, да все что угодно, лишь бы поскорее исчезнуть из-под глаз парней. В принципе, я так и сделал. Как только я сообразила, что только что произошло, я сразу же пулей влетела в свою комнату и захлопнула дверь, так, что люстра в коридоре задрожала. — Вау… — Том поднял бровь и посмотрел на моего брата. — За флешкой, — Саша отряхнул костюм, как будто ничего и не было, и пошел в свою комнату. Прибежав обратно, он быстро обулся и вышел. — Ты идешь? — спросил он Томаса, который смотрел на дверь в мою комнату. — Я догоню. — Ок.       Брат умчался по ступеням, а Хиддлстон хлопнул дверью, имитируя их с братом уход.

***

      Когда до меня донесся хлопок двери, я сразу же начала играть. Раз уж они ушли, то почему бы и нет, тем более всё уже случилось. Все самое ужасное, что могло произойти, уже произошло. В голове моей сразу появились Twenty One Pilots. Начала я перебором. — То что нужно… I’m a goner, somebody catch my breath, I’m a goner, somebody catch my breath, I want to be known by you, I want to be known by you…       Томас всё слышал, но не издал ни звука, ни зашел в комнату. Он просто развернулся на каблуках и тихо вышел из квартиры, улыбаясь себе под нос.